Ана Леон – Спаси меня (страница 9)

– Скажи, Мин-Чжу, советник Сюань… – начал Мирослав.

– Не волнуйся, княжич, он жив. Но был серьезно ранен, когда воды моря Утренних Туманов обрушились на палубу корабля, смыв его за борт. По воле случая или, скорее, по велению судьбы, его нашли рыбаки из близлежащего поселения. Теперь он в княжеских палатах в безопасности. Моя мать – княгиня Бай, лично изготавливает и поет его целебными снадобьями. Идти сможешь? Нам нужно сесть в лодку, чтобы добраться до столицы. Учти, я тебя на себе не потащу. Испачкала одеяние, пока вытаскивала тебя на берег.

– Мы поплывем в Эрзатин? Я познакомлюсь с Великой Бай? – княжич постарался, сохраняя лицо, перевернуться и не издать ни звука, пока встает.

В его голосе звучало любопытство, но на лице Мин-Чжу это никак не отразилось. Она лишь молчаливо наблюдала за его попытками, словно оценивая его силу и выносливость. Он должен доказать, что достоин ее внимания. Пускай ее брак – это уже решенный вопрос.

Молодые люди подошли к берегу. На спокойных водах их ожидала лодка. Она выделялась от привычного глазу княжича немного опущенным носом почти прямоугольной формы и широкой приподнятой кормой, плоским дном, а её борта украшались традиционными рисунками с устрашающими драконами.

– Мы поплывем на этом? – Мирослав с сомнением посмотрел на небольшую лодку. – А где же весло?

Устало вздохнув, девочка ответила вопросом на вопрос:

– Ты когда-нибудь слышал о Небесной императрице Мацзу? С детства она обладала сверхъестественными способностями – могла летать над морем, предсказывать погоду и приближение шторма, чем неоднократно спасала жизнь морякам. После того, как в возрасте двадцати восьми зим она вознеслась на небо, ей стали полностью подвластны все движения вод.

Мирослав подал руку своей собеседнице, чтобы помочь забраться в лодку, но та, тихо хмыкнув, прошла мимо, проигнорировав вежливый жест. Слегка оттолкнулась от земли, и, немного пролетев, оказалась в суденышке.

Элегантно повернувшись к юноше, она коротко бросила:

– Тебе многое предстоит узнать о нашей культуре, княжич. И о силах, которые здесь правят.

Глава 14

– Чего встали, остолопы? Пропустите северную княжну, – ударив несколько раз посохом по лбу юношу у врат, проворчал старик в черном балахоне.

Оба стражника подобрались, выправились и дали команду открыть ворота.

– Прошу, – лаконично бросил мужчина девушке, указывая рукой на образовавшийся проход.

Труаделес, окруженный высокими каменными стенами с частоколом, укрепленные сторожевыми башнями, сразу же впечатлял своей суровостью и неприступностью. Некоторые дома были украшены красочными росписями, изображающими религиозные символы.

На улицах царила оживленная атмосфера: сновали торговцы, ремесленники предлагали свои товары, слышались голоса и смех людей. Город был наполнен шумом запахами дыма, еды, кожи и металла.

Однако, несмотря на оживление, в воздухе чувствовалось напряжение, словно город готовился к возможным опасностям. Воины с оружием патрулировали улицы, а жители с опаской поглядывали на незнакомцев.

Многие оборачивались, роняя свои товары и забывая о делах, уставившись на чужеземку. От направленных на нее множества взглядов, ощущавшихся как холодные прикосновения, по спине Алисии пошли мурашки.

Желая поскорее избавиться от этого ощущения, она повернула голову в сторону старца, который, вопреки своему преклонному возрасту, достаточно бодро шагал, опираясь на свой костяной посох. Не успела она открыть и рта, как тот заговорил с ней первым:

– Мое имя Эскулап⁹, княжна. Я местный знахарь. И я ждал тебя.

– Эскулап, я – княгиня объединенных земель Севера и Юга, – добавила она, стараясь, чтобы ее голос звучал спокойно и уверенно. Ей было немного неловко поправлять пожилого человека, но Алисия понимала, что должна обозначить свое положение. Княгиня, а не просто княжна. И робеть перед ним она не собиралась.

– Прости старика, я стал забывать, как изменился мир, изучая недуг княжича, – голос Эскулапа звучал странно, словно он был чем-то озабочен.

Девушка замерла, как вкопанная, услышав эти слова. Ривен – княжич западных земель, сын князя Вито.… Эта новость, словно удар, поразила ее. Неужели все было не просто совпадением? Неужели все события, которые привели ее сюда, были связаны с судьбой этого человека?

– Что случилось с Ривеном? – спросила она, ее голос был тихим, но в нем звучало беспокойство.

Знахарь остановился, словно внезапно осознав что-то важное. Его взгляд устремился на мрачное, затянутое тяжелыми тучами небо, словно искал там ответы. Словно сам Единый должен был пролить свет на произошедшее. Казалось, он пытался прочитать знаки судьбы, увидеть грядущие события, спрятанные за пеленой тумана.

Но небо молчало, и старец, с полным отчаяния вздохом, понял, что надвигается беда, и он бессилен что-либо изменить.

Это напряженное молчание заставило сердце княгини пуститься в безумный пляс, как незамужние девушки, полные энергии и мечтаний, кружатся в хороводе вокруг костра в ночь Ивана Купалы, пытаясь привлечь внимание суженого.

Нервные взгляды жителей то и дело бросались на нее, а тихий шепот, доносившийся со всех сторон, обволакивал ее, как кокон гусеницы, мечтающей однажды стать бабочкой. Алисия не могла разобрать слов, но чувствовала, что они говорят о ней, о ее прибытии, о чем-то ужасном, что вот-вот произойдет. Казалось, весь город дышал одним страхом, единым проклятием, готовым обрушиться на нее в любой момент.

– Надеюсь, ты сможешь пролить свет на то, что произошло. Возможно, мои познания в травах устарели, поэтому я не могу подобраться к истине, – произнес Эскулап, его слова прозвучали как признание в слабости.

Он стукнул посохом об землю два раза, да так громко, что, казалось, задрожала сама земля под ногами. Будто получив негласный приказ, жители, словно марионетки, очнулись ото сна и вернулись каждый к своим делам, стараясь не смотреть в ее сторону. Оцепенение немного спало, но щупальца мрачности не отпустили горло девушки, сдавливая его слегка слабее с каждым шагом, с каждым вздохом.

Эскулап хмыкнул и сдвинулся с места, даже не взглянув на нее. Он явно вел ее в княжеские палаты на встречу с князем. Алисия шла за ним, словно зачарованная, чувствуя, что каждый шаг приближает ее к разгадке страшной тайны, которая окутала этот город.

Главный вход княжеских палат представлял собой массивную дубовую дверь, окованную почерневшим от времени железом. На поверхности виднелись следы старых пожаров и зарубок от оружия, словно дверь специально напоминала о прошлой битве, когда обманом была развязана война. Над входом, вместо традиционного княжеского герба, возвышалось изображение переплетенных ветвей терновника, словно проклятие, нависшее над входом.

В княжеских палатах царила атмосфера ледяного холода и полного отчуждения. Даже несмотря на горящие факелы, казалось, что тепло не способно проникнуть в эти каменные стены. В воздухе витал запах сырости, пыли и тления, создавая ощущение, что здесь давно никто не жил. Казалось, что даже прислуга старается избегать этих мест, охваченных предчувствием чего-то недоброго.

– Я проведу тебя в покои княжича, а сам отправлюсь к князю. Ему необходимо доложить о твоем прибытии, княжна.

– Княгиня, – мысленно поправила знахаря девушка.

Глава 15

Филипп никогда в жизни так не напивался. Даже на рождение своих близнецов – Мирослава и Дарины.

Его шатало из стороны в сторону, пока он на ощупь пробирался в свои покои в кромешной темноте. С трудом переставлял ноги, опираясь на шершавые стены княжеских палат, которые казались ему холодными, словно надгробные плиты.

С похорон пустой могилы сына прошло несколько часов. В гроб наследника совершенно нечего было сложить, ведь тело так и не нашли. Лишь горсть сырого песка, взятой с берега канала, где он пропал.

Смотря, как пустой ящик опускается на дно, слушая бессвязную молитву Феодосия, Филипп думал, за что Единый так обошелся с ним. На кой ляд понадобились эти испытания? Слова попа звучали, как проклятие, а не утешение.

Алисия, его дикая северянка, до сих пор не объявилась. И князь объединённых земель до сих пор не ведал, жива ли она или же погибла.

Проходя мимо покоев дочери, он услышал тихие всхлипывания.

Сердце кольнуло виной. Он должен был быть с ней, а не топить горе в вине, ища забвения на дне кубка.

Но ноги сами понесли его не к двери княжны, а дальше, туда, где его ждала пустота и холодная постель. Его собственную опочивальню. Комната, в которой больше не было ни смеха, ни тихих разговоров у жаркого камина, ни страстных ночей, а лишь призраки прошлого, танцующие в свете свечей.

Дверь распахнулась легко, без скрипа. Слуги, привыкшие к заседаниям Совета до поздней ночи, оставили растопленным камин. Языки пламени, облизывающие поленья, трескали снопом искр, стремясь вылететь из тесного каменного пространства. Пляшущие огоньки бросали на стены зловещие тени.

Филипп шагнул внутрь, спотыкаясь о ковер, покрытый слоем пепла. Его взгляд упал на стол. Там, под тонким слоем пыли, лежало письмо, словно ждущее его, написанное ее рукой.

Он подошел к столу, осторожно взял пергамент в руки. Буквы расплывались перед глазами, будто нарочно не давались быть прочитанными. Он попытался разглядеть уже знакомые строки, но из-за хмеля не смог разобрать слова. Скомкав письмо, он бросил его на пол и упал на кровать, проваливаясь в забытье.