Ана Леон – Спаси меня (страница 11)

– Из какой такой любви? – возмутилась княжна, пытаясь скрыть смущение. Слезы продолжали капать на ладонь брата. Бросив занятие, девочка стала утирать соленые дорожки со своего лица тыльной стороной ладони.

– Не слишком изящно для юной княжны, – донеслась до ушей детей беззлобно брошенная фраза, заставив их вздрогнуть. В голосе говорившего звучала не только легкая ирония, но и теплота.

Дети одновременно повернули головы на звук.

В дверях стоял отец. Он стоял, оперевшись на дверной косяк плечом. Его сильные руки были скрещены на груди. Из-за наклона головы черные длинные пряди волос спадали на лицо, скрывая его взгляд. Но отроки знали, что отец всегда наблюдает за ними, оценивая их поступки.

– Не стоит стесняться своих чувств, дети мои. Забота друг о друге – это великая сила, сказал он, отрываясь от дверного косяка и медленно приближаясь к детям. – Но помните, что княжна должна быть не только доброй, но и сильной. А княжич не только храбрым, но и мудрым.

Дарина и Мирослав жадно внимали словам князя. Они, точно брошенные тряпицы в воду для стирки, впитывали все, что говорят и делают родители, стараясь запомнить каждую мелочь, каждую деталь.

– Не только сильными и мудрыми, но еще и решительными, готовыми пойти на риск. Иногда случается, что некогда взвешивать и прощупывать почву под ногами. Иначе промедления могут стоить жизни. У всего есть последствия, и необходимо брать на себя последствия совершенного, – Алисия тихо вошла в просторный зал вслед за супругом. Она встала рядом с ним и мягко положила свою руку на его грудь, словно останавливая от дальнейших слов, будто говоря: “Хватит, Филипп, они еще слишком молоды”.

Но, слукавив, Филипп сделал вид, что не понял ее и произнес:

– Неколдунья, ты учишь наших детей плохому. Нести ответственность – это правильно, но зачем же нестись навстречу опасностям, словно безголовая курица по двору? – притворно нахмурился князь.

Услышав последнюю фразу, сказанную отцом, дети моментально отреагировали по-своему: Мирослав, представив себе эту комичную картину, прыснул со смеху, а Дарина, брезгливо скривившись, одернула полы сарафана, словно боялась запачкаться.

Отголоски далеких воспоминаний, точно иголка при вышивании в палец впилась. Только не одна иголка, а тысяча и не в палец, а в самое сердце. Сомнения в своих силах и страх перед будущим наполнили ее душу. Сможет ли она быть достойной княжной?

Она будет заниматься втайне, украдкой, чтобы стать сильнее и мудрее, готовой к любым испытаниям. Теперь, когда будущее туманно, брат погиб, а матушка пропала на западных землях, ее брак с княжичем Ривеном под угрозой, вопрос безопасности народа и процветания родных земель ляжет на ее хрупкие плечи.

Если и его не станет, князь посадит свою дочь на престол, выдав замуж за кого-нибудь из дальних родственников соседствующих земель. Чтобы супруг не был безумным правителем, Дарине предстоит быть мудрее и хитрее.

Она изучит все тонкости дипломатии, освоит искусство убеждения и, если потребуется, научится плести интриги. Будет готова на все, чтобы спасти свое княжество.

Глава 18

Алисия тихо вошла в покои, стараясь не выдать своего появления, чтобы не тревожить присутствующих. Она внимательно присмотрелась к обстановке.

Тусклый свет множества свечей едва рассеивал полумрак, лишь усиливая ощущение затхлости и безысходности. Копоть от пламени оставляла на стенах причудливые тени.

В углу комнаты стоял священник в черной рясе. Его лицо было скрыто в тени, а его пальцы нервно перебирают бусины на нитке с кисточкой из ниток. Он монотонно бормотал молитву, держа в руках священное писание в кожаном переплете. Его голос, тихий и приглушенный, казался лишь фоном для общей атмосферы скорби.

На краю массивной, богато украшенной резьбой постели, словно изваяние скорби, сидела княгиня Ирис. Ее лицо, обычно цветущее и полное жизни, осунулось и побледнело, оставив лишь резкие тени под глазами. Морщины, до этого едва заметные, прорезали лоб глубокими бороздами, выдавая пережитую боль и бессонные ночи. Седые пряди выбивались из-под прически, обрамляя исхудалое лицо.

Ее одеяние, обычно пышное и украшенное драгоценными камнями, теперь было скромным и траурным – простое платье из темной ткани, небрежно перехваченное поясом.

В ее потухшем взгляде отражалась лишь безутешная материнская любовь и отчаянная надежда на чудо. Ее руки, когда-то сильные и уверенные, теперь дрожали, вытирая холодной тряпицей испарину со лба сына.

Дымка от травяных настоек висела в воздухе, словно саван, готовый укрыть всех присутствующих. Казалось, в этой опочивальне не дышат, а задыхаются, медленно угасая вместе с княжичем.

Алисия старалась подавить рвотный позыв. Опочивальня душила смесью запахов благовоний, горьких трав, лечебных мазей и снадобий. Ароматы, призванные исцелить, сливались в тяжелый, удушливый смрад, от которого щипало в носу и першило в горле.

Княгиня, обернувшись, всплеснула руками и кинулась к девушке. Лихорадочно схватила ее за руку и потащила к лежащему на кровати сыну. Повернувшись к священнику, бросила ему:

– Спасибо, святой отец, оставьте нас, пожалуйста.

Когда мужчина молча удалился, Ирис с мольбой воззрилась на последовательницу Мораны, ожидая, что Единый послал ее, чтобы спасти наследника.

Алисия подошла со стороны изголовья, наклонилась и пристально, стараясь не упускать ни одной детали, начала рассматривать раненного.

Княжич Ривен лежал на постели неподвижно, словно мертвый. Его тело от шеи до ребер было туго перебинтовано накрест, скрывая ужасные раны. Лицо его было пепельно-серым, покрытым липким потом. Губы посинели, а веки плотно сомкнуты. Из груди вырывалось рваное, хриплое дыхание, похожее на предсмертный стон. Казалось, сама смерть уже занесла над ним свою косу, готовая прервать его молодую жизнь.

– Княгиня, мне очень жаль, что Вам пришлось пережить это с князем. Расскажите мне, что произошло? Как это случилось?

– О, Алисия.… Это был ужасный день. Ривен, мой бедный мальчик, выехал на охоту, … Он так любит лес. Знает каждый куст, каждое дерево. С детства туда сбегал, как маленький волчонок. Он мог найти дорогу даже в самой глухой чаще. Говорил, что нужно запастись мясом на всю весну.

– Он был опытным охотником? Часто он выбирался за дичью?

– Одним из лучших! Он всегда возвращался с добычей. Он умел читать следы зверей, предвидеть их поведение. Знал повадки каждого обитателя. Это делает все случившееся еще более непонятным. Как мог обычный зверь застать его врасплох?

– Что было после?

Ирис всхлипнула:

– Он уехал рано утром… а к вечеру, когда он не вернулся, я начала волноваться. Но я думала, может, просто задержался… Ночью… Ночью стража нашла его у ворот… Он был без сознания… Весь в крови…

Алисия ещё раз осмотрела княжича, в задумчивости поджав губы. Поднявшись со своего места, девушка тронула бинты на юноше – те были очень туго затянуты. Последовательница Мораны нервно выдохнула.

– Руки бы сама лично топором отрубила тем, кто так бинтовал! – прошипела она тихо сквозь зубы так, чтобы мать наследника не услышала ее ругань. Разматывая бинты, вслух спросила:

– И увечья… Вы уверены, что это кабан?

Девушка прищурилась.

Раны располагались не хаотично, как это бывает при нападении дикого животного, а скорее, параллельными линиями. Они были слишком большими и глубокими. Но, если это обычный волк, то животное целится в горло или конечности, чтобы свалить добычу, а тут был явно прицельный удар в область сердца, словно нападавший знал, где находится жизненно важный орган. Увечья имели неестественный оттенок – зеленоватый.

Княгиня медленно втянула носом воздух. Запах крови был странным, резким, словно в ней присутствовало что-то еще, кроме обычных телесных жидкостей. Несмотря на усилия лекарей, раны не заживают, а наоборот, становятся хуже, словно их что-то поддерживает в открытом состоянии.

Мать княжича пришла в ужас:

– А кто же еще? В наших лесах нет других хищников, способных на такое…

– И больше ничего? Никаких криков, шума борьбы? Ривен приходил в себя?

Мать лежавшего всхлипнула:

– Нет… Ничего… Стража ничего не слышала… Все было тихо… Слишком тихо… – она схватила девушку за руку. – Пожалуйста, Алисия, помоги ему! Я отдам все, что угодно, лишь бы он выжил!

– Я сделаю все, что в моих силах, княгиня. Но мне нужно провести более детальный осмотр и дознание. Возможно, это поможет спасти его жизнь.

Глава 19

Кабинет князя Филиппа дышал властью и уютом одновременно. В центре комнаты стоял массивный письменный стол из темного дуба, заваленный свитками, картами и документами, скрепленными княжеской печатью. Напротив стола, у стены, висел большой семейный портрет.

На нем князь сидел в кресле. Князь был одет в парадный черный с отороченной шелковой золотой ниткой кафтан и в тон штаны с кожаными сапогами. Дарина и Мстислав в возрасте пяти зим устроились у отца на коленях. За спиной у них, положив руку на плечо мужа, расположилась Алисия, ее волосы собраны в сложную прическу. На ней белая, как снег, рубашка с широкими руками, собранными лентой вокруг запястий. Поверх рубашки надет сарафан в пол, в тех же тонах, как одет муж и дети.

По обе стороны от портрета располагались высокие книжные шкафы, заполненные толстыми томами в кожаных переплетах. В одном из углов кабинета стоял кованый сундук, окованный железом, где хранились самые важные документы и сокровища.