Ана Кор – Печать демона (страница 8)

Она невольно коснулась груди — там, где ещё вчера зажглась холодная искра контракта. Пальцы вспомнили его ледяное прикосновение, серебряное лезвие, каплю крови на чёрном свитке. Всё это уже было. Она уже принадлежала ему. И он — ей.— Всё, — сказал Азазель, и его голос вырвал её из воспоминаний. — Контракт заключён. Теперь ты моя.

Азазель смотрел на неё странным взглядом — в котором смешались уважение, тревога и что-то ещё, чего она не могла определить.

— Всё, — сказал он. — Контракт заключён. Теперь ты моя.

— Ваша? — она приложила ладонь к груди. Сердце билось ровно, но внутри, в самом центре, горела маленькая холодная искра. Чужая.

— Образно выражаясь, — он поднялся. — Ты под моей защитой. И под моим контролем. Нарушишь условия — искра станет огнём и сожжёт твою душу изнутри. Так что советую не нарушать.

— Я поняла, — сказала Алиса. Голос её звучал ровно — слишком ровно для той, у кого только что украли свободу воли. — Что теперь?

— Теперь, — он подошёл к чаше с чёрной жидкостью, — ты должна узнать, кто ты. Не легенда — настоящая.

Он провёл рукой над чашей, и чёрная жидкость засветилась изнутри. Алиса подошла ближе. В глубине, там, где была тьма, она увидела лицо. Своё. Но не своё. Тоньше, острее, с глазами, которые смотрели на неё из прошлого.

— Серена, — прошептала она.

— Серена, — повторил Азазель. — Ты — её реинкарнация, Алиса. Или её наследница. Я не знаю точно. Но Гримуар выбрал тебя не случайно.

— Что это значит для меня?

— Это значит, что убийца, который расправился с Сереной, придёт за тобой, — он повернулся к ней. — Поэтому мы начнём прямо сейчас. Я научу тебя защищаться. И ты поможешь мне найти его.

— Как?

— Для начала — ты пойдёшь в библиотеку, — он достал из ящика маленький ключ на серебряной цепочке. — Там, в закрытой секции, лежит дневник Серены. В нём — имя убийцы. Ты должна принести его мне.

— А если меня поймают?

— Не поймают, — он протянул ей ключ. — Иди. Лира проводит. Время не ждёт.

Алиса взяла ключ. Он был холодным, тяжёлым. Она спрятала его под мантию, чувствуя, как холод металла касается груди.

— Я сделаю это, — сказала она. — Но вы должны кое-что пообещать.

— Что? — он поднял бровь.

— Если мы найдём убийцу, вы попытаетесь отправить меня домой. По-настоящему попытаетесь.

Он посмотрел на неё долгим взглядом. Потом кивнул.

— Обещаю, — сказал он. — Демоны не нарушают обещаний.

Алиса вышла из кабинета ректора с таким ощущением, будто только что сдала самый страшный экзамен в своей жизни. Дверь за ней закрылась с мягким, почти ласковым шелестом, и она осталась одна в длинном коридоре третьего этажа. Ключ на серебряной цепочке висел у неё на шее под мантией, и она чувствовала его холод даже сквозь ткань туники. Тяжёлый, чужой, он давил на грудь, напоминая о том, что теперь её жизнь принадлежит не ей.

Лира ждала её, прислонившись к стене. Увидев Алису, она выпрямилась, и её лицо стало серьёзным.

— Подписала? — спросила она, и в её голосе не было любопытства — только усталая констатация.

— Подписала, — ответила Алиса. Голос её звучал глухо, как из-под воды.

— Тогда идём, — Лира повернулась и зашагала по коридору. — Нужно подготовиться.

— К чему? — Алиса поспешила за ней. — К библиотеке?

— Не только, — Лира не оборачивалась. — К тому, что будет после. К расследованию. К убийствам. К тому, что ты теперь не просто студентка, а ещё и приманка.

— Азазель сказал, что я должна быть его глазами, — Алиса старалась не отставать. — И что убийца может прийти за мной.

— Он сказал правду, — Лира свернула в боковой коридор, где факелы горели ярче, и остановилась. — Смотри.

Она указала на стену. Там, на каменной кладке, были начерчены знаки — те самые, что Алиса видела вчера на двери ритуального зала. Череп, пламя, раскрытая ладонь с глазом. Но эти были свежими — красные, будто нанесённые кровью, они пульсировали в свете факелов, и Алиса почувствовала, как внутри неё, там, где горела холодная искра, что-то отозвалось.

— Что это? — прошептала она.

— Знаки, которые оставляет убийца, — Лира провела пальцами по стене, но не коснулась — остановилась в миллиметре. — Они появляются каждый раз перед убийством. Никто не знает, как он их наносит. Их не могут стереть, не могут закрасить, не могут заколдовать. Они висят здесь до следующего убийства, а потом исчезают и появляются в новом месте.

— И что они означают?

— Ритуал, — Лира убрала руку. — Азазель говорит, что это призыв. К кому-то, кто ждёт в Разломе. Или к чему-то. Каждая жертва — это шаг. Каждая смерть — это ключ.

— Ключ к чему?

— К порталу, — Лира повернулась к ней. — Тому самому, который открыла Серена. Который хотел открыть Арктур. Который, возможно, хочет открыть тот, кто убивает сейчас. Пять жертв. Серена была первой. Эльза — третьей. Нужны ещё две.

— А вторая? — спросила Алиса, хотя уже знала ответ.

— Моя сестра, — Лира сказала это ровно, без боли, но Алиса видела, как побелели её костяшки. — Два года назад. Её нашли в том же зале, с тем же знаком на груди. Азазель сказал, что ритуал не завершился, потому что она не была добровольной жертвой. Но он продолжится. И следующей можешь быть ты.

— Почему я?

— Потому что ты — реинкарнация Серены, — Лира посмотрела на неё в упор. — Потому что ты прошла через Гримуар. Потому что ты — ключ, который он ищет. Если он получит твоё сердце, ритуал завершится.

Алиса почувствовала, как кровь отливает от лица.

— И Азазель знает это, — сказала она. — И всё равно посылает меня в библиотеку.

— Азазель знает, что убийца не нападёт на тебя сразу, — Лира покачала головой. — Он будет ждать. Изучать. Проверять. Он не рискнёт убить тебя, пока не убедится, что ты — именно та, кто ему нужен. У тебя есть время.

— Сколько?

— Не знаю, — Лира пожала плечами. — Месяц. Два. Может быть, полгода. Но рано или поздно он придёт. Твоя задача — найти его раньше.

Они пошли дальше. Алиса молчала, переваривая услышанное. Она думала о Серене, о девушке, которая умерла триста лет назад, о сестре Лиры, об Эльзе, которую нашли сегодня утром. И о себе — о том, что теперь она часть этого списка.

— Лира, — сказала она, когда они спустились на первый этаж. — Ты веришь, что Азазель сможет его остановить?

— Не знаю, — Лира остановилась перед дверью, которая вела в столовую. — Но я знаю, что он — единственный, кто пытается. Триста лет он ищет убийцу. Триста лет он собирает улики. Триста лет он ждёт того, кто сможет прочитать дневник Серены. И ты — его надежда.

— А если я не справлюсь?

— Тогда мы все умрём, — Лира толкнула дверь. — Или хуже. Портал откроется, и то, что придёт с той стороны, уничтожит оба мира. Так что давай надеяться, что ты справишься.

В столовой было почти пусто. Студенты разошлись по комнатам после утреннего собрания, и только несколько человек сидели за жёлтым столом факультета духа. Алиса узнала Финна — рыжего парня, который приветливо махнул ей рукой, и Эйлин — старосту, которая смотрела на неё с тем же холодным любопытством, что и вчера.

— Алиса! — Финн подвинулся, освобождая место. — Садись. Лира, ты булочки припрятала?

— Как всегда, — Лира сунула руку под стол и вытащила тарелку с двумя булочками. — Держи, новенькая. Ты выглядишь так, будто тебя всю ночь допрашивали.

— Её и допрашивали, — усмехнулась Эйлин, откладывая книгу. — Вернер её вчера на собрании чуть не съел. Как там, новенькая, страшно было?

— Было, — призналась Алиса, садясь. Она взяла булочку, но есть не хотелось. Ключ на груди давил, напоминая о том, что у неё есть дело.

— Не бойся, — Финн похлопал её по плечу. — Вернер только страшный на вид. На деле он просто старый бюрократ. А вот Азазель… с ним лучше дружить.

— Я уже дружу, — Алиса почувствовала, как холодная искра внутри шевельнулась. — Подписала контракт.

За столом повисла тишина. Финн перестал жевать, Эйлин подняла голову, и даже Лира, которая наливала себе чай, замерла.

— Контракт? — переспросила Эйлин. — С Азазелем?

— Да, — Алиса старалась, чтобы голос звучал ровно. — Он сказал, что без этого меня не примут в академию.

— Он сказал правду, — Эйлин откинулась на спинку скамьи. — Но контракт с демоном — это не просто бумажка. Это… это навсегда.

— Я знаю, — Алиса посмотрела на неё. — Но у меня не было выбора.

— Выбор есть всегда, — Эйлин покачала головой. — Просто иногда все варианты плохие.