Ана Кор – Печать демона (страница 10)

— Тогда ты спрячешься, — Лира толкнула дверь. — Я буду ждать здесь. Если услышу шаги — постучу три раза. Ты выйдешь через другой выход. Запомнила?

— Запомнила, — Алиса переступила порог.

Дверь за ней закрылась, и она осталась одна в темноте.

Внутри было тихо. Слишком тихо. Алиса стояла в узком проходе между стеллажами, и ей казалось, что она слышит, как пыль оседает на книги. Воздух был тяжёлым, спёртым, пахло старым деревом, чернилами и ещё чем-то — сладковатым, тошнотворным. Она вспомнила этот запах. Так пахло в подземельях, когда она спускалась туда с Азазелем. Так пахло кровью.

Она достала из-под мантии ключ на серебряной цепочке. В темноте он слабо светился — серебристым, мерцающим светом. Алиса подняла его над головой, и свет разлился по проходу, освещая стеллажи с книгами. Корешки были тёмными, потёртыми, и на многих не было названий.

— Полка семь, третья книга слева, — прошептала она, вспоминая слова Азазеля.

Она пошла вдоль стеллажей, считая про себя. Первый, второй, третий… Свет от ключа падал на книги, и они, казалось, шевелились в ответ — переплеты вздыхали, страницы шуршали. Алиса старалась не смотреть по сторонам, но краем глаза видела, как на корешках проступают лица. Не человеческие — искажённые, с пустыми глазами и открытыми ртами. Она зажмурилась, сделала глубокий вдох и открыла глаза. Лица исчезли.

— Полка семь, — выдохнула она, останавливаясь.

Книги здесь стояли в три ряда. Третья слева была маленькой, в потёртом кожаном переплёте, с застёжкой из тёмного металла. Алиса протянула руку, и в тот же миг застёжка щёлкнула, открываясь. Она взяла дневник. Он был тёплым. Живым. И на обложке, вытесненное золотом, было имя: «Серена фон Эйзен».

Алиса замерла. Фон Эйзен. Её новая фамилия. Та же, что была у Серены. Она открыла первую страницу. Почерк был красивым, летящим, с завитушками. «Дневник мой, сегодня я впервые вошла в стены Академии Тёмных Грёз. Ректор Азазель встретил меня в вестибюле. Он показался мне холодным, но его глаза… в его глазах я увидела что-то, что заставило моё сердце биться быстрее…»

Алиса захлопнула дневник. Руки тряслись. Не от холода — от осознания. Серена носила ту же фамилию, что и она. Серена была студенткой Азазеля. Серена влюбилась в него с первого взгляда.

— Это не я, — прошептала она, засовывая дневник под мантию. — Я — не она.

Но внутри, там, где горела холодная искра контракта, что-то дрогнуло. Словно эхо, пришедшее из глубины трёхсот лет, ответило ей: «Ты — она. Всегда была».

Она развернулась, чтобы уйти, и в этот момент услышала шаги. Тяжёлые, медленные, они раздавались где-то в глубине библиотеки, приближаясь. Алиса замерла, прижавшись к стеллажу. Сердце колотилось так громко, что казалось, его слышно во всём здании. Шаги остановились. Потом раздался голос — старческий, скрипучий:

— Кто здесь?

Алиса затаила дыхание. Она вспомнила слова Лиры: «Торн слепой, но он слышит. Не шуми — и он тебя не найдёт». Она замерла, стараясь не двигаться, не дышать.

— Я чувствую тебя, — голос стал ближе. — Ты взяла то, что не принадлежит тебе.

Алиса сжала дневник под мантией. Она знала, что должна спрятаться, должна ждать, пока Торн уйдёт. Но ноги не слушались. Она стояла, прижавшись к стеллажу, и чувствовала, как её дыхание становится всё тяжелее.

— Выходи, — голос Торна прозвучал почти ласково. — Я не причиню тебе вреда. Я просто хочу знать, кто ты.

Алиса закрыла глаза. Она вспомнила Азазеля, его слова: «Не показывай слабость. Используй свою волю». Она вспомнила стену, которую построила утром — серебристую, плотную, непроницаемую. Она построила её тогда. Построит и сейчас.

Она открыла глаза, выпрямилась и шагнула из-за стеллажа.

Мастер Торн стоял в проходе, опираясь на посох. Он был стар — старше, чем казалось издалека. Его лицо было изрезано морщинами, глаза — бельмастыми, слепыми. Но он смотрел прямо на неё, и Алиса поняла: он видит. Не глазами — чем-то другим.

— Ты та самая новенькая, — сказал он, и в его голосе не было удивления. — Алиса фон Эйзен.

— Да, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Ты взяла дневник Серены, — он покачал головой. — Зачем?

— Чтобы узнать правду, — Алиса сжала дневник. — Чтобы найти убийцу.

Торн молчал. Потом, очень медленно, произнёс:

— Убийца не тот, кого ты ищешь. Убийца — тот, кто ждёт. Кто всегда ждёт.

— Что вы имеете в виду? — Алиса шагнула к нему.

— То, что дневник не поможет тебе, — Торн протянул руку, и Алиса невольно отступила. — Последняя страница вырвана. Я вырвал её триста лет назад. Чтобы защитить тех, кто остался.

— Вы? — Алиса почувствовала, как гнев поднимается в ней. — Вы вырвали страницу? Вы знаете имя убийцы?

— Знаю, — Торн опустил руку. — Но не скажу. Не сейчас. Ты не готова.

— Я готова! — она почти закричала. — Я подписала контракт! Я согласилась быть приманкой! Я имею право знать!

— Имеешь, — Торн кивнул. — Но знание убьёт тебя. Как убило Серену. Как убило сестру Лиры. Как убьёт всех, кто узнает это имя раньше времени.

— А когда будет время? — Алиса чувствовала, как слёзы подступают к глазам. — Когда придёт убийца и убьёт меня? Тогда вы скажете?

— Тогда скажет Азазель, — Торн повернулся к выходу. — Иди. И спрячь дневник. Когда придёт время, он сам скажет тебе, что делать.

Он ушёл. Шаги его затихли, и библиотека снова погрузилась в тишину. Алиса стояла, прижимая дневник к груди, и чувствовала, как слёзы текут по щекам. Она не плакала от страха — она плакала от бессилия. Тайна была так близко. И так далеко.

Она вышла через тот же проход, где ждала Лира.

— Что случилось? — спросила Лира, увидев её лицо. — Ты нашла дневник?

— Нашла, — Алиса достала книгу из-под мантии. — Но последняя страница вырвана. Торн сказал, что вырвал её триста лет назад. Чтобы защитить нас.

— Торн? — Лира побледнела. — Он знает имя?

— Знает. Но не скажет, — Алиса спрятала дневник. — Он сказал, что мы не готовы.

— Мы не готовы? — Лира усмехнулась, и в её усмешке была горечь. — Триста лет он ждал. Моя сестра умерла, потому что он ждал. Серена умерла, потому что он ждал. И теперь он говорит, что мы не готовы?

— Он сказал, что время придёт, — Алиса взяла её за руку. — И что Азазель скажет нам, когда это случится.

— Азазель, — Лира покачала головой. — Он тоже ждал триста лет. И он тоже не скажет, пока не будет уверен, что мы выживем.

— Тогда мы будем ждать, — Алиса сжала её руку. — И будем готовиться. А когда придёт время — мы будем готовы.

Лира посмотрела на неё. В её глазах, наконец, появилось что-то, кроме боли и ненависти. Надежда.

— Ладно, — сказала она. — Пойдём. Нужно спрятать дневник.

Они вернулись в комнату, когда луна уже клонилась к закату. Алиса села на кровать, всё ещё сжимая дневник в руках. Лира подошла к подоконнику и провела рукой по горшку со светомохом. Мох засветился ярче, и из-под него она вытащила маленькую шкатулку.

— Сюда, — сказала она, открывая её. — Светомох скрывает ауру. Никто не найдёт.

Алиса положила дневник в шкатулку. Лира закрыла её и поставила на место. Мох снова потускнел, и комната погрузилась в полумрак.

— Ложись спать, — сказала Лира. — Завтра будет новый день.

— Я не усну, — Алиса покачала головой.

— Уснёшь, — Лира накрыла её одеялом. — Светомох успокаивает. И сны делает тихими.

Алиса закрыла глаза. Она чувствовала, как светомох пульсирует в такт её сердцу, как тепло разливается по телу. Мысли путались, но не пугали. Она думала о Торне, о дневнике, о странице, которую вырвали триста лет назад. И об имени, которое ждало своего часа.

— Лира, — позвала она, уже проваливаясь в сон. — А ты веришь, что мы найдём убийцу?

— Верю, — ответила Лира из темноты. — Потому что у нас нет другого выхода.

Алиса улыбнулась и уснула. И ей снился сад, фонтан из света и демон с алыми глазами, который ждал её у воды.

Алиса проснулась от того, что кто-то настойчиво тряс её за плечо. Сон, в котором был сад, фонтан и демон у воды, растаял, как утренний туман, и она открыла глаза. Над ней склонилась Лира — её лицо было бледным, под глазами залегли тени, но она выглядела спокойной.

— Вставай, — сказала Лира. — Скоро шесть. Азазель ждёт.

Алиса села, чувствуя, как тело ноет после бессонной ночи. Дневник, спрятанный под светомохом, казался ей тяжёлым камнем, который давил даже на расстоянии. Она посмотрела на подоконник — зелёный свет горел ровно, скрывая тайну.

— Он что-нибудь говорил? — спросила она, имея в виду Азазеля. — О дневнике?

— Нет, — Лира покачала головой. — Но он знает, что ты его взяла. Он всё знает.

Алиса вспомнила холодные пальцы демона, его слова: «Я буду чувствовать тебя». Она прижала ладонь к груди, туда, где горела маленькая холодная искра, и почувствовала, как та отозвалась — слабым, едва уловимым пульсом.

— Он ждёт, — сказала Лира, протягивая ей кружку с тёплым молоком. — Пей. И одевайся. Сегодня будет первый урок.