Ана Кор – Печать демона (страница 3)

Азазель молчал. Молчал долго, и в этом молчании было что-то, что заставило её сердце биться медленнее, а потом снова быстрее.

— Не могу, — сказал он наконец. — Гримуар Отверстых Врат, который ты открыла, сгорел. Портал, который ты создала, был одноразовым. Твой мир закрыт для тебя. Навсегда.

— Навсегда? — её голос сорвался на шёпот.

— Навсегда, — он не отводил взгляда. — Я не могу дать тебе больше, чем предлагаю. Защиту. Имя. Легенду. Шанс выжить и, возможно, найти способ вернуться. Если такой способ вообще существует.

— А если не существует?

— Тогда ты останешься здесь. Живой. Свободной. С магией, которую я научу тебя использовать. Это больше, чем совет дал бы тебе.

Алиса опустила голову. Она смотрела на свои руки, сжатые в кулаки, и чувствовала, как ногти впиваются в ладони. Она хотела плакать. Она хотела кричать. Она хотела проснуться в своей постели, в своей общаге, под будильник, который никогда не звонил вовремя. Но она не спала. И не проснётся. Никогда.

— Что я должна делать? — спросила она, и голос её прозвучал ровно, почти спокойно.

Азазель поднялся и подошёл к столу. Из ящика он достал свиток — тот самый, чёрный, с серебряной каймой. Положил его перед ней.

— Прочитай, — сказал он. — Вслух.

Алиса взяла свиток. Бумага была холодной, гладкой, и буквы — серебряные, светящиеся — складывались в слова на языке, которого она не знала, но который понимала.

«Я, нижеподписавшаяся, добровольно вступаю в служение ректору Академии Тёмных Грёз Азазелю, демону шестого круга. Обязуюсь: хранить тайну своего происхождения; выполнять все задания, связанные с расследованием убийств; не покидать пределы академии без разрешения; в случае нарушения контракта — отдать свою душу во власть подписавшего».

Она читала, и каждое слово отдавалось в груди тяжестью. «Расследование убийств». Она вспомнила, что он говорил вчера: триста лет, убийства студентов, вырванные сердца. Он хочет, чтобы она искала убийцу. Игрушка в его руках.

— Я не охотник, — сказала она, поднимая глаза. — Я студентка. Я даже магии не знаю.

— Ты построила щит, — напомнил он. — Без обучения. Без заклинания. Только волей. Это больше, чем могут многие маги после лет учёбы.

— И вы хотите, чтобы я искала убийцу?

— Я хочу, чтобы ты была моими глазами там, где я не могу быть, — он сел напротив. — Ты будешь учиться. Ты будешь общаться со студентами. Ты будешь втираться в доверие. А я буду учить тебя защищаться. И, возможно, когда-нибудь ты сможешь защитить не только себя.

— А если убийца нападёт на меня?

— Я не позволю, — его голос стал тише, но твёрже. — В этот раз — не позволю.

Алиса смотрела на свиток. Серебряные буквы пульсировали, словно ждали её решения. Она думала о доме, о матери, о профессоре, о дипломе, который так и не напишет. О том, что её жизнь, её будущее, её мир остались там, за порталом, который сгорел вместе с книгой.

— Я согласна, — сказала она.

Азазель вытащил из того же ящика маленький серебряный кинжал. Лезвие было тонким, почти иглой.

— Будет больно, — предупредил он. — Контракт берёт не только кровь. Он берёт часть твоей воли. Ты почувствуешь, как что-то внутри меняется. Не сопротивляйся.

Она протянула руку. Её пальцы дрожали, но она не убрала их.

Кинжал полоснул по подушечке указательного пальца. Боль была острой, но короткой. Кровь выступила мгновенно — ярко-красная, человеческая, живая. Азазель взял её за запястье, и его пальцы были холодными, но она не отшатнулась. Он сжал её палец, и капля крови упала на свиток.

И тогда случилось то, что Алиса не забудет никогда.

Серебряные буквы на чёрной бумаге вспыхнули алым. Свиток дёрнулся, как живой, и свернулся в трубочку. Азазель отпустил её руку, и в тот же миг Алису пронзила боль — не физическая, а какая-то внутренняя, будто кто-то сжал её сердце ледяной рукой и спросил: «Отдаёшь добровольно?»

Она не могла не ответить. «Да».

Рука разжалась. В глазах потемнело. На секунду Алиса потеряла сознание — или не потеряла, а просто выпала из времени. А когда очнулась, сидела на том же стуле, а на столе не было ни свитка, ни кинжала. Только Азазель смотрел на неё странным взглядом — в котором смешались уважение, тревога и что-то ещё, чего она не могла определить.

— Всё, — сказал он. — Контракт заключён. Теперь ты моя.

— Ваша? — она приложила ладонь к груди. Сердце билось ровно, но внутри, в самом центре, горела маленькая холодная искра. Чужая.

— Образно выражаясь, — он поднялся. — Ты под моей защитой. И под моим контролем. Нарушишь условия — искра станет огнём и сожжёт твою душу изнутри. Так что советую не нарушать.

— Я поняла, — сказала Алиса. Голос её звучал ровно — слишком ровно для той, у кого только что украли свободу. — Когда мне начинать учиться?

Азазель посмотрел на неё долгим взглядом. Потом вдруг протянул руку и убрал прядь волос, упавшую ей на лицо. Жест был таким неожиданным, что Алиса замерла. Его холодные пальцы коснулись её щеки — и тут же отдернулись, будто обожглись.

— Завтра, — сказал он, отворачиваясь. — В шесть утра. Не опаздывай. Я не люблю ждать.

Он щёлкнул пальцами, и дверь кабинета открылась. В коридоре было темно, и только далёкие факелы мерцали в конце галереи.

— Иди, — сказал Азазель. — Лира проводит тебя в комнату. Отдыхай. Завтра будет новый день.

Алиса встала. Ноги дрожали, но она заставила себя идти прямо. У порога она обернулась.

— Азазель, — сказала она.

Он поднял голову.

— Спасибо, что не убили.

— Ещё успею, — ответил он с кривой усмешкой. — Если ты будешь плохо учиться.

Она вышла. В коридоре её ждала Лира, прислонившись к стене.

— Идём, — сказала она, беря Алису за локоть. — Ты задашь мне тысячу вопросов. Я отвечу на пятьсот. Остальные пятьсот ты задашь ему, но я советую не злоупотреблять. Демоны не терпеливые создания.

— Он не кажется таким уж страшным, — солгала Алиса.

Лира остановилась, повернулась к ней и посмотрела прямо в глаза.

— Он сжёг живьём трёх магов на моих глазах за то, что они оскорбили его фамилию, — сказала она тихо. — Он может быть милым ровно до тех пор, пока ты ему полезна. Запомни это.

Алиса запомнила. И всю дорогу до спальни не проронила ни слова.

Они шли по коридору молча. Алиса старалась запоминать дорогу, но мысли путались, и повороты сливались в один бесконечный лабиринт. Лира двигалась уверенно, её сапоги звонко цокали по каменным плитам, и этот звук разносился по галереям гулким эхом. Алиса старалась ступать тише, но её новые сапоги скрипели, и каждый скрип казался ей оглушительным.

— Вот, — Лира остановилась перед высокой дубовой дверью с медной табличкой. На табличке было выгравировано: «Комната 17. Лира Вэллс, Алиса фон Эйзен».

— Фон Эйзен, — прочитала Алиса вслух. — Это моя новая фамилия?

— Да, — Лира толкнула дверь. — Азазель выбрал её не случайно. Эйзены — вымерший род с севера. Их замок разрушен уже двести лет. Никто не сможет проверить твоё происхождение. Заходи.

Комната оказалась неожиданно уютной. Две кровати с тяжёлыми балдахинами из тёмно-синего бархата, два письменных стола, большой камин, в котором уже потрескивали дрова, и огромное окно, выходящее во внутренний двор. На подоконнике стояли горшки с какими-то растениями, которые мягко светились в темноте — бледно-зелёным, как светлячки.

— Это светомох, — пояснила Лира, заметив взгляд Алисы. — Заменяет свечи. Не коптит, не пахнет. И успокаивает нервы.

Алиса подошла к окну. Внизу, во внутреннем дворе, горел огромный костёр. Вокруг него сидели студенты — человек тридцать, в мантиях разного цвета. Они пели что-то на непонятном языке, раскачиваясь в такт.

— Это факультет огня, — Лира встала рядом. — У них каждую ночь ритуалы. Не обращай внимания. Огневики любят шум.

— А какие ещё факультеты? — спросила Алиса, не отрывая взгляда от костра.

— Четыре. Огонь, вода, земля, воздух. И пятый — дух. Наш. Самый малочисленный. Нас всего двенадцать на всю академию, — Лира усмехнулась. — Говорят, маги духа рождаются раз в сто лет. Азазель набирает тех, у кого есть хотя бы искра. Но настоящие — единицы.

— А я? — Алиса повернулась к ней. — Что будет с моим даром? У меня ведь вообще никакой магии нет.

— Азазель что-то придумает, — Лира пожала плечами. — Он древний. Он знает такие вещи, о которых совет даже не догадывается. — Она помолчала, потом добавила тише: — Садись. Я принесу поесть. Ты выглядишь так, будто тебя не кормили неделю.

— Меня кормили, — возразила Алиса, но спорить не стала. Она опустилась на край кровати и вдруг поняла, насколько устала. Каждое движение давалось с трудом, как будто её тело налили свинцом.

Лира вышла и вернулась через несколько минут с подносом. На нём были: миска с густым супом, ломоть хлеба, кружка с тёплым молоком и маленькое блюдце с мёдом.

— Ешь, — коротко приказала она, ставя поднос на стол. — Потом будешь спать. Завтра в шесть утра ты уже должна быть в кабинете ректора.

Алиса послушно взяла ложку. Суп оказался наваристым, с какими-то незнакомыми кореньями и мясом, которое таяло во рту. Она ела медленно, чувствуя, как тепло расползается по телу, успокаивая дрожь. Лира села напротив, на свою кровать, и молча наблюдала.

— Ты ведь не просто так здесь, да? — спросила Алиса, отставив пустую миску. — Азазель сказал, что ты работаешь на него. Но он сказал и то, что у тебя есть свои интересы.