Ана Кор – Ошибка в отчёте (страница 7)

— Ты сильная, — сказала она. — Ты всегда была сильной. Даже когда казалось, что нет. Ты справишься.

— С чего мне начать?

— С работы. Я говорила тебе про «Ветров Индастрис». Вакансия младшего секретаря на ресепшене. Копейки, но это вход. Ты же помнишь, я работаю в HR, я могу тебя пристроить.

— Я буду секретаршей с двумя высшими образованиями? — горько усмехнулась Алиса.

— Будешь секретаршей, чтобы не ночевать в хостеле. А потом поднимешься. Ты умная, ты быстро соображаешь. Начальство заметит.

Алиса молчала. Внутри боролись два голоса. Один кричал: «Это унизительно, ты заслуживаешь большего». Другой, тихий, рассудительный: «У тебя нет выбора. Хочешь выжить — делай, что предлагают».

— Хорошо, — сказала она. — Давай.

Катя улыбнулась — впервые за весь вечер. Улыбка была усталой, но искренней.

— Вот и умница. Завтра позвоню Ольге Борисовне — начальнице нашего отдела кадров. Договорюсь о собеседовании.

Они пили чай до полуночи. Катя рассказывала про свою командировку во Владивосток — про океан, про мороженое с морской капустой (это было ужасно), про то, как чуть не опоздала на самолёт. Алиса слушала и впервые за долгое время смеялась — тихо, неуверенно, но по-настоящему. Смех выходил хриплым, надтреснутым, но живым.

Потом Катя зевнула, потянулась.

— Спать. Завтра трудный день.

Она встала, подошла к Алисе, обняла. Крепко, по-сестрински.

— Всё будет хорошо, — прошептала Катя в ухо. — Вот увидишь.

— Спасибо, — ответила Алиса.

— Не за что. Ты бы для меня сделала то же самое.

Катя ушла в спальню. Алиса осталась на диване, под одеялом с ромашками. Маня, Катина кошка, запрыгнула на диван, потёрлась о её ноги, устроилась клубком на животе. Заурчала — громко, с присвистом, как старый трактор. Алиса гладила её мягкую шерсть, чувствуя, как тепло разливается по телу.

В первый раз за трое суток она не боялась завтрашнего дня.

Поздняя ночь опустилась на Катину квартиру мягкими лавандовыми сумерками. За окном давно погасли фонари во дворе — город экономил электричество, и только редкие окна в соседних домах светились жёлтыми квадратами, похожими на шахматную доску, в которую играли гиганты. Тишина стояла такая, что было слышно, как тикают настенные часы в коридоре — старые, с кукушкой, которую Катя завела, когда переехала в эту квартиру пять лет назад. Кукушка спала, но механизм работал, отмеряя секунды сухим металлическим «тик-так».

Алиса лежала на диване, укрытая одеялом с ромашками, и смотрела в потолок. Маня — трёхцветная кошка с белыми лапками и рыжими пятнами на спине — свернулась клубком у неё на животе, громко урча, как старый двигатель. Тёплый живой комок согревал лучше любого грелки. Пахло от кошки сухим кормом, пылью и чем-то уютным, домашним — возможно, солнцем, хотя ноябрьское солнце уже две недели не заглядывало в эти окна.

— Не спишь? — раздался голос Кати из спальни.

— Нет, — ответила Алиса.

— Я тоже. Пойдём чай пить. Не могу уснуть.

Катя вышла в коридор в длинной ночной рубашке — розовой, в мелкий цветочек, с кружевом на вороте. Волосы её были распущены, падали на плечи тёмными волнами, пахли кокосовым маслом — она любила наносить его на ночь. Без макияжа Катя выглядела младше — лет на двадцать пять, не больше, с едва заметными веснушками на переносице, которых днём не было видно.

— Ты чего не спишь? — спросила Алиса, садясь на диване. Маня недовольно мяукнула, переползла на подушку.

— Думаю о тебе, — просто сказала Катя, проходя на кухню. — О том, что делать дальше. Нельзя же так.

Алиса накинула футболку (ту самую, большую, мужского покроя) и пошла за ней. Босые ноги ступали по тёплому ковру — мягкому, пушистому, ворс щекотал пальцы. На кухне Катя уже включила свет — мягкий, жёлтый, от бра над столом. Запахло мятой и мёдом — Катя достала заварку и банку с липовым мёдом, который привозила с Алтая.

— Садись, — сказала она, жестом указав на табуретку. — Разговор есть.

Алиса села. Катя заварила чай — в глиняном чайнике, расписанном хохломой, — разлила по двум кружкам. Алисина кружка была с котёнком, Катина — с надписью «Лучшая HR-менеджер». От чая поднимался пар, щекотал ноздри запахом мяты и липы.

— Слушай меня внимательно, — начала Катя, глядя прямо в глаза. В её взгляде не было обычной весёлости — только твёрдая, холодная решимость. — Хватит. Хватит ныть, хватит жалеть себя, хватит думать, что жизнь кончена. Я устрою тебя к нам в корпорацию.

— Кать, я уже говорила…

— Дослушай, — перебила Катя, подняв палец. — В «Ветров Индастрис» есть вакансия. Младший секретарь на ресепшене. Гибкий график, но зарплата — тридцать тысяч. Мало, я знаю. Но это лучше, чем ноль. Это лучше, чем хостел. Ты будешь сидеть на входе, отвечать на звонки, подавать кофе начальству. Унизительно? Да. Не по твоему образованию? Тоже да.

— Тогда зачем ты мне это предлагаешь? — тихо спросила Алиса, сжимая кружку ладонями.

— Потому что это входной билет, — твёрдо сказала Катя. — «Ветров Индастрис» — огромная компания. Там работают тысячи людей. Если ты покажешь себя, если будешь умной, старательной, если начальство тебя заметит — ты поднимешься. Я видела таких, как ты. С двумя дипломами, с опытом, с головой на плечах. Они начинали с низов, а через год уже сидели в отдельных кабинетах.

Алиса молчала. Внутри поднималось сопротивление — горячее, колючее, как крапива. «Тридцать тысяч. Это в два раза меньше, чем я получала экономистом. Это позор. Моя мама будет плакать, если узнает, что её дочь, с красным дипломом МГУ, подаёт кофе каким-то менеджерам».

— Я не могу, — сказала она. — Кать, я не могу. У меня два высших образования. Я…

— Ты безработная, — жёстко перебила Катя. — Ты ночевала в хостеле, потому что у тебя не было денег на нормальную квартиру. Ты спала на койке, где простыни в пятнах, а рядом храпел мужик в мазуте. Ты хочешь вернуться туда?

Алиса зажмурилась. Перед глазами встало лицо Лены — шестнадцатилетней девочки с синяками, которая сказала: «Такие, как я, не выбираются». Алиса не хотела быть такой, как Лена. Она не хотела остаться на дне.

— Это временно, — сказала Катя мягче, положив руку на Алисину. — Клянусь. Ты поработаешь секретарём месяц, два, три. А потом я помогу тебе найти что-то лучше. Или ты сама найдёшь — ты же умная. Но сейчас, Алиса, сейчас у тебя нет выбора. Ты должна выжить. А выжить легче, когда есть крыша над головой и стабильный доход.

— Тридцать тысяч — это не стабильный доход, — горько усмехнулась Алиса. — Это нищенская зарплата.

— А у тебя сейчас есть что-то лучше? — в голосе Кати зазвенел металл. — Пятнадцать тысяч на карте и синий пакет с вещами? Это лучше?

Алиса опустила голову. Губы дрожали. Она знала, что Катя права. Знала, но не могла принять — слишком больно было признавать своё поражение. Два высших образования. Пять лет опыта. И вот — ресепшен, кофе, звонки, улыбки посетителям.

— Я подумаю, — тихо сказала она.

— Нет, — Катя покачала головой. — Не подумаешь. Ты согласишься. Прямо сейчас. Потому что завтра в одиннадцать утра у тебя собеседование с Ольгой Борисовной, начальницей нашего HR-отдела. Я договорилась, пока ты спала.

Алиса подняла голову. В глазах Кати горел огонь — тот самый, который помог ей самой выкарабкаться после развода с Костей. Огонь, который не гас даже в самые тёмные ночи.

— Ты уже договорилась? — спросила Алиса.

— Да. Знала, что ты согласишься. Потому что ты не дура.

— А если я откажусь?

— Не откажешься.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что я тебя знаю, — Катя улыбнулась, и в улыбке её было что-то тёплое, материнское. — Ты боец, Алиса. Ты не сдашься. Даже если придётся подавать кофе, ты не сдашься. А потом — ты поднимешься. Я в тебя верю.

Алиса смотрела на подругу и чувствовала, как внутри тает последнее сопротивление. Как лёд на весеннем солнце. Кап-кап-кап — и вот уже осталась только вода.

— Хорошо, — сказала она. — Я согласна.

Катя вздохнула — с облегчением, как будто несла тяжёлый груз и наконец поставила его на землю.

— Умница, — сказала она. — Завтра в десять выезжаем. Я отвезу тебя в офис, представлю как свою знакомую. Ольга Борисовна — тётка строгая, но справедливая. Не бойся. Будь собой.

— А если не возьмут?

— Возьмут. Я за тебя поручилась.

Алиса взяла кружку с чаем, отпила глоток. Мятный, сладковатый от мёда, с лёгкой горчинкой — такой, какой она любила. Тепло разлилось по горлу, по груди, по животу. Маня, которая всё это время спала на диване, вдруг проснулась, спрыгнула на пол и потопала на кухню, требовательно мяукая. Катя дала ей кусочек колбасы из холодильника. Кошка съела, облизнулась и уселась у ног Алисы, глядя на неё жёлтыми глазами.

— Знаешь, — сказала Алиса, глядя в кружку. — В хостеле была девочка. Лена. Я ей пятьсот рублей оставила.

— Зачем? — удивилась Катя. — У тебя самой копейки.

— Потому что у неё не было ни копейки. И она сказала, что хотела пойти на панель. Я не могла… не могла пройти мимо.

Катя помолчала. Потом налила себе ещё чаю, отпила.

— Ты добрая, — сказала она. — Слишком добрая. Это твоя проблема.

— Это не проблема. Это… я не знаю. Единственное, что осталось.

Они замолчали. Часы в коридоре пробили два часа ночи — кукушка высунулась из домика, прокуковала два раза и спряталась. Тишина снова стала вязкой, густой.