Ана Кор – Ошибка в отчёте (страница 14)

— Нет, — прошептала она, сидя в пустом вагоне метро. — Я сделала правильно. Я не могла по-другому.

Дома её ждала Катя — сидела на кухне в халате, с кружкой чая и засохшей маской для лица на щеках, похожей на серую глину.

— Ну? — спросила она, увидев Алису. — Где ты была? Я звонила.

— Отчёт делала, — устало ответила Алиса, скидывая пальто. — Для Марины Юрьевны.

— Ого. Уже начальство загружает? Это хороший знак.

— Не знаю, — Алиса села на табуретку, положила голову на руки. — Я там... я там кое-что исправила.

— В смысле?

— Ошибку. В цифрах. Кто-то занизил прибыль по филиалу на шестьдесят миллионов. Я исправила.

Катя отставила кружку, сняла с лица остатки маски салфеткой. Её глаза расширились.

— Ты что, с ума сошла? Это не твоя работа! Тебя могут уволить!

— Не могли, — упрямо сказала Алиса. — Я не могла оставить ошибку. Сотни людей потеряли бы работу.

— Алиса, ты идиотка, — беззлобно сказала Катя, но в голосе её звучало уважение. — Самая умная идиотка, которую я знаю.

— Завтра узнаю, выгонят меня или нет, — вздохнула Алиса. — А сейчас я спать.

Она едва добрела до дивана, рухнула на него, не раздеваясь, и провалилась в сон — чёрный, глубокий, без сновидений.

Утро наступило слишком быстро. В семь часов зазвенел будильник, и Алиса подскочила, чувствуя, что голова тяжёлая, как чугунная гиря. Она приняла душ, выпила две чашки кофе (Катя смотрела на неё с тревогой, но молчала), надела костюм, сделала укладку и макияж. В зеркале отражалась женщина, которая выглядела старше своих двадцати восьми — с серыми кругами под глазами, которые тональный крем не мог скрыть полностью, и с губами, сжатыми в тонкую линию.

— Держись, — сказала Катя на прощание. — Что бы ни случилось — я рядом.

— Спасибо, — кивнула Алиса и вышла.

В офисе она была в половине девятого. Маргарита ещё не пришла, Лена пила кофе в подсобке. Алиса поднялась на третий этаж с папкой в руках. Сердце колотилось где-то в горле, пальцы дрожали, но она заставила себя постучать в дверь кабинета 315.

— Войдите, — раздался голос Марины Юрьевны.

Алиса вошла. Марина Юрьевна сидела за столом, перебирая бумаги. Она была в том же чёрном платье, что и вчера, но выглядела отдохнувшей — видимо, спала больше, чем Алиса.

— Доброе утро, — сказала Алиса, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Отчёт готов.

— Положите на стол, — Марина Юрьевна даже не подняла головы.

Алиса положила папку на край стола. Марина Юрьевна взяла её, открыла, пролистала несколько страниц. Алиса стояла, не зная, уходить или остаться. Начальница не смотрела на неё — глаза бегали по строчкам, но Алиса видела, что она не вникает в цифры, просто проверяет, все ли страницы на месте.

— Хорошо, — сказала Марина Юрьевна, закрывая папку. — Я возьму с собой на совет директоров. Можете идти.

Алиса хотела сказать что-то про ошибку, про исправления, но язык не поворачивался. Она кивнула, развернулась и вышла, чувствуя, как под коленями слабеют ноги.

«Она даже не посмотрела, — подумала Алиса, спускаясь по лестнице. — Она не заметила моих исправлений. Что будет, когда она их увидит? Что будет, когда Ветров увидит?»

Весь день Алиса работала как автомат. Отвечала на звонки, подавала кофе, улыбалась посетителям. Маргарита снова придиралась — на этот раз к тому, как Алиса разложила печенье на подносе. Алиса не спорила, не возражала, просто молча переделывала. В голове была одна мысль: «Совет директоров. Сейчас. Там решают судьбу филиала. И судьбу меня».

В двенадцать часов Марина Юрьевна прошла мимо ресепшена с папкой в руках. Она даже не взглянула на Алису. Лифт унёс её на сорок пятый этаж, где заседал совет директоров.

Следующие два часа Алиса провела в агонии. Она не могла сосредоточиться на звонках — переспрашивала, путала номера. Маргарита делала замечания, Лена молчала. Временами Алисе казалось, что она сейчас упадёт в обморок — темнело в глазах, подкашивались ноги, и она вцеплялась ногтями в край стола, чтобы удержаться.

— Ты белая, как смерть, — тихо сказала Лена. — С тобой всё в порядке?

— Всё нормально, — ответила Алиса. — Просто не выспалась.

В два часа дня двери лифта открылись. Из него вышли члены совета директоров — мужчины и женщины в дорогих костюмах, с лицами, на которых не было никаких эмоций. Они прошли мимо ресепшена, не глядя на Алису. Последней вышла Марина Юрьевна. Она остановилась на мгновение, посмотрела на Алису — долгим, изучающим взглядом.

— Соболева, — сказала она. — Зайдите ко мне.

Алиса встала, чувствуя, как сердце ухнуло вниз, в желудок. Она прошла за Мариной Юрьевной в лифт, потом в кабинет. Начальница села за стол, положила перед собой папку — ту самую, синюю, с исправлениями Алисы.

— Закройте дверь, — сказала она.

Алиса закрыла. Села на стул напротив, сцепив пальцы в замок, чтобы не было видно, как они дрожат.

— Я смотрела отчёт, — начала Марина Юрьевна. — На совете директоров. Ветров его одобрил.

Алиса выдохнула — коротко, облегчённо. Но расслабляться было рано.

— Потом он подошёл ко мне и сказал: «Отличная работа. Особенно порадовала точность расчётов по Санкт-Петербургу. Кто делал?» — Марина Юрьевна помолчала, глядя на Алису. — Я сказала, что моя секретарша. Но потом я открыла папку и увидела исправления. Это вы сделали?

Алиса сглотнула. Ком в горле стал колючим, сухим.

— Да, — сказала она. — Я нашла ошибку. Расхождение в шестьдесят миллионов. Я исправила, потому что... потому что не могла оставить. Если бы отчёт ушёл с теми цифрами, совет директоров закрыл бы филиал. Люди потеряли бы работу.

Марина Юрьевна смотрела на неё долго, несколько секунд, которые показались вечностью. В кабинете было тихо — только часы тикали на стене, отмеряя секунды. Пахло бумагой, кофе и дорогими духами.

— Вы знаете, что это не ваша работа? — спросила наконец Марина Юрьевна.

— Знаю, — ответила Алиса. — Я знаю, что я всего лишь секретарша. Но я не могла пройти мимо.

— Вы могли бы просто сообщить мне. Я бы сама исправила.

— Я не была уверена, что вы мне поверите, — честно сказала Алиса. — Я здесь новенькая, на испытательном сроке. Я думала... я думала, что вы решите, что я лезу не в своё дело.

Марина Юрьевна помолчала. Потом её губы дрогнули — неуловимо, почти незаметно. Но Алиса заметила. Это была не улыбка — скорее, намёк на улыбку.

— Ветров спросил, кто делал отчёт, — сказала она. — Я сказала, что это вы. Он сказал: «Эта девушка — секретарь с ресепшена?» Я подтвердила. Он сказал: «Умная. Пусть продолжает».

Алиса не верила своим ушам.

— То есть... меня не уволят?

— Не уволят, — сказала Марина Юрьевна. В её голосе впервые прозвучало что-то человеческое — не холодная официальность, а лёгкое, почти тёплое уважение. — Более того, я буду иметь вас в виду для других проектов. Вы сделали хорошую работу, Соболева.

— Спасибо, — выдохнула Алиса.

— Но в следующий раз, — добавила Марина Юрьевна, поднимая палец, — сначала сообщите мне. Не действуйте за моей спиной.

— Обещаю, — кивнула Алиса.

— Свободны.

Алиса встала, чувствуя, как ноги дрожат. Она вышла из кабинета, закрыла за собой дверь и прислонилась к стене. В груди колотилось сердце, в ушах шумело, но внутри всё пело. Она сделала это. Она не просто выжила — она показала, на что способна.

Когда она вернулась на ресепшен, Маргарита посмотрела на неё с подозрением.

— Чего хотела? — спросила она.

— Похвалила за отчёт, — ответила Алиса, садясь на свой неудобный стул.

Маргарита хмыкнула и отвернулась. Лена, молчаливая Лена, вдруг улыбнулась — едва заметно, только уголками губ. И кивнула.

Алиса улыбнулась в ответ. Она знала: это только начало.

Глава 5 (Первая искра)

Среда, восемь тридцать утра. Алиса вошла в холл «Ветров Индастрис» с чувством, которое невозможно было описать одним словом. Это была смесь гордости — за вчерашнюю победу, страха — перед возможными последствиями, и тревоги — от того, что она, секретарша с ресепшена, посмела исправить отчёт для совета директоров. Всё это клокотало внутри, как перегретый чайник, готовый взорваться паром. Но лицо её было спокойным — она научилась этому за последние дни: улыбаться, даже когда внутри всё сжимается в тугой, холодный ком.

В холле пахло утренним кофе, дезинфекцией (уборщицы только что протёрли полы) и дорогими духами — кто-то из начальства уже прошёл, оставив за собой шлейф «Creed» с нотами бергамота и кожи. Алиса приложила пропуск к турникету — тот пикнул, зелёный свет сменил красный — и шагнула внутрь.

— Доброе утро, — сказала она охраннику — тому самому, с лицом без эмоций.