Ана Кор – Ошибка в отчёте (страница 15)

— Утро, — буркнул он, даже не подняв головы.

На ресепшене уже сидела Лена — молчаливая, с кружкой чёрного кофе и лицом, на котором застыла привычная маска усталости. Маргариты не было — она всегда опаздывала на пятнадцать минут, считая, что статус позволяет.

— Доброе утро, — сказала Алиса, снимая пальто и вешая его на вешалку за стойкой.

— Утро, — ответила Лена, даже не глядя на неё. Но через секунду подняла глаза и посмотрела на Алису внимательно, как-то по-новому. — Ты вчера поздно ушла?

— Да. Отчёт делала для Марины Юрьевны.

— И как? — Лена отпила кофе, не отрывая взгляда.

— Нормально. Сказали, что всё хорошо.

Лена кивнула, но в её глазах мелькнуло что-то — уважение? зависть? Алиса не поняла. Лена вообще была загадкой: не говорила о себе, не жаловалась, не сплетничала. Просто сидела и работала, как робот.

В девять ноль пять вбежала Маргарита — запыхавшаяся, с идеальной укладкой, которая не пострадала от бега, и с макияжем, сделанным явно в такси.

— Опоздала? — спросила она, бросая сумку на стул.

— На пять минут, — спокойно ответила Лена.

— Офис не рухнул? — Маргарита усмехнулась, глядя на Алису. — Или ты уже научилась справляться без меня?

— Звонков почти не было, — ответила Алиса, стараясь держать нейтральное выражение лица.

Маргарита хмыкнула, села на своё место, включила компьютер. От неё пахло духами «La Vie Est Belle» — сладкими, приторными, с нотками ириса и пачули, — и кофе из «Старбакса», который она держала в термокружке. Но сегодня в её взгляде, брошенном на Алису, было что-то новое — подозрение. Она косилась на неё исподлобья, как будто пыталась прочитать чужие мысли.

— Что-то случилось? — спросила Алиса, чувствуя этот взгляд.

— Ничего, — ответила Маргарита слишком быстро. — Просто ты какая-то... другая сегодня.

— Я выспалась, — соврала Алиса.

Маргарита хмыкнула и отвернулась, но Алиса знала — та не поверила. Слухи в офисе распространяются быстрее вируса. Кто-то уже рассказал, что вчера совет директоров прошёл не гладко. Кто-то уже слышал про исправления в отчёте. И Маргарита, с её острым нюхом на сплетни, явно что-то заподозрила.

В половине десятого в приёмную вошла Анна — помощник руководителя, та самая, что помогала Алисе накрывать стол в малом зале. На ней был строгий серый костюм, волосы собраны в низкий пучок, лицо без макияжа. В руках — планшет и папка с бумагами.

— Девушки, — сказала она, обращаясь ко всем троим, но глядя почему-то только на Алису. — Через час в малом зале экстренная планерка. С участием Максима Андреевича.

Маргарита замерла с кружкой у губ. Лена подняла бровь — единственное проявление эмоции, которое Алиса видела от неё за всё время.

— С Ветровым? — переспросила Маргарита, и её голос потерял приторную сладость.

— Да, — Анна кивнула. — Собирают всех руководителей отделов. Ольга Борисовна просила обеспечить кофе-брейк. Вы на ресепшене отвечаете за это.

— Конечно, — быстро сказала Маргарита, вскакивая. — Я сейчас всё организую. Лена, беги в подсобку, проверь, есть ли печенье. Соболева, ты поможешь накрывать и будешь на подхвате во время планерки. Будешь стоять в углу и подавать кофе, если кто-то попросит.

— Я? — удивилась Алиса. Сердце пропустило удар. — Но я...

— Ты новенькая, — перебила Маргарита, и в её глазах мелькнуло злорадство. — Тебе полезно увидеть, как работают высокие начальники. И вообще, тебя Марина Юрьевна вчера хвалила — значит, ты не опозоришься.

Алиса хотела возразить, но слова застряли в горле. Она посмотрела на Лену — та молчала, опустив глаза. Лена не собиралась её защищать. Лена вообще никого не защищала.

— Хорошо, — сказала Алиса, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я помогу.

Она прошла в подсобку, включила кофеварку. Руки дрожали — мелко, противно. Пальцы скользили по кнопкам, и она дважды перепутала режимы, залив водой не тот отсек. Пахло кофейными зёрнами, молоком и страхом — её собственным, липким, солёным, который выступил на верхней губе мелкими капельками пота.

— Ты чего трясёшься? — раздался голос Маргариты из-за спины. — Испугалась Ветрова? Он не кусается. Хотя... — она усмехнулась, — некоторых он увольняет одним взглядом. Так что держись.

Алиса промолчала. Она сосредоточилась на кофеварке, на чашках, на салфетках. Любая работа, лишь бы не думать о том, что через час она будет стоять в зале, где соберётся всё руководство компании. И где будет он — Максим Ветров. Тот, кто вчера даже не взглянул на неё. Тот, кто сегодня может спросить про отчёт.

В десять часов всё было готово. Алиса поднялась на пятый этаж с тяжёлым подносом, на котором стояли две большие кофейные каравеллы, чашки, блюдца, сахар, сливки, печенье. Поднос оттягивал руки, и она чувствовала, как ноют запястья. Пахло горячим кофе — крепким, горьковатым, с нотками шоколада.

Малый зал был уже почти полон. Руководители отделов занимали места, раскладывали бумаги, перешёптывались. Воздух был напряжённым — густым, как сироп. Кто-то нервно постукивал ручкой по столу, кто-то листал планшет, не видя того, что на экране. Алиса чувствовала эту атмосферу кожей — она была липкой, давящей, как перед грозой.

Она поставила поднос на столик у стены и начала раскладывать чашки. Руки всё ещё дрожали, и фарфор звенел о блюдца — тихо, но в тишине зала этот звон казался оглушительным.

— Не шуми, — прошипел кто-то из-за стола.

Алиса замерла, потом продолжила — медленнее, осторожнее. Она расставила всё, отошла к стене и встала там, прижавшись спиной к прохладной панели. Глаза — в пол, руки — по швам. Она была готова.

В десять пятнадцать дверь открылась, и в зал вошёл Ветров.

Алиса не видела его вблизи — только в тот вечер, когда он прошёл мимо ресепшена, даже не взглянув. Теперь он стоял в трёх метрах от неё, и она могла рассмотреть каждую деталь.

Максим Ветров был высоким — под метр девяносто, — с широкими плечами, которые обтягивал тёмно-синий костюм от Brioni, с идеально завязанным галстуком цвета бордо. Тёмные волосы были зачёсаны назад, открывая высокий лоб и серые глаза — холодные, пронзительные, как лёд в полярную ночь. Лицо — волевое, с лёгкой небритостью, с тонкими губами, сжатыми в линию. Он не улыбался. Не смотрел по сторонам. Прошёл к главному месту во главе стола, сел, положил перед собой планшет и толстую папку.

Пахло от него дорогим парфюмом — тем самым, древесным, с нотками табака и мяты. Алиса узнала этот запах. Он врезался в память ещё в тот вечер. Сейчас он был сильнее, насыщеннее, и от него кружилась голова.

— Начинаем, — сказал Ветров, и голос его — низкий, грудной, с лёгкой хрипотцой — заставил всех замереть. — Кто первый?

Один за другим руководители отделов вставали, рассказывали о показателях, о планах, о проблемах. Ветров слушал, иногда задавал вопросы — короткие, жёсткие, безжалостные. Он не повышал голос, не унижал, но каждый его вопрос заставлял докладчиков бледнеть и запинаться.

— У вас падение продаж на двенадцать процентов, — говорил он одному. — Почему? Конкретные причины. Цифры.

— Мы считаем, что это сезонное...

— Я не спрашиваю, что вы считаете. Я спрашиваю факты.

Алиса стояла у стены, прижимая к груди пустой поднос, и боялась пошевелиться. Кофе почти не требовали — все были слишком напряжены, чтобы пить. Только один мужчина в сером костюме поднял руку, и Алиса, неслышно ступая, поднесла ему чашку эспрессо. Он взял, не глядя, не сказав спасибо.

Она вернулась на место. Взгляд скользнул по лицам — и встретился с глазами Маргариты. Та стояла в дверях зала, наблюдая. На её губах играла едва заметная, злая улыбка. Она словно ждала, когда Алиса ошибётся.

Алиса опустила глаза.

Планерка продолжалась. Обсуждали производственные показатели, потом логистику, потом IT-проекты. Алиса слушала вполуха, стараясь не встречаться взглядом с Ветровым, но каждые несколько секунд её глаза сами возвращались к нему. Он сидел неподвижно, как статуя, и только пальцы иногда постукивали по столу — ровно, ритмично, как метроном.

Она вдруг подумала: «Что он скажет, когда дойдёт до отчёта по филиалам? Заметит ли он мои исправления? И если заметит — что будет?»

Ответа она не знала. Но чувствовала — сегодня что-то произойдёт. Что-то, что изменит всё.

А пока она стояла у стены, невидимая, незаметная, и ждала.

Планерка закончилась через сорок минут. Алиса не запомнила ни слова из того, что говорилось после её признания. Она стояла у стены, прижимая к груди пустой поднос, и чувствовала, как время течёт сквозь неё, как вода сквозь решето. Слова докладчиков сливались в белый шум, лица руководителей расплывались в пятна. Она слышала только своё сердце — оно билось где-то в горле, в висках, в кончиках пальцев, глухо и часто, как барабанная дробь перед казнью.

Ветров больше не смотрел на неё. Он задавал вопросы, делал пометки в блокноте, иногда кивал или качал головой. Его голос — низкий, спокойный — действовал на других как успокоительное или, наоборот, как катализатор страха, в зависимости от того, к кому он обращался. Алиса же слышала его голос как сквозь вату.

В какой-то момент она заметила, что Маргариты в дверях уже нет. Испарилась, как только стало ясно, что скандала не будет. Лена, наверное, осталась на ресепшене одна — отбиваться от звонков и посетителей. Алиса вдруг подумала, что Маргарита наверняка уже строчит кому-то в мессенджере: «Соболева встряла с Ветровым, призналась в подделке отчёта, её сейчас уволят». Или что-то в этом духе. Сплетни в офисе распространялись быстрее, чем вирус гриппа.