Ана Кор – Ошибка в отчёте (страница 13)

Алиса потянулась, хрустнув позвоночником. Спина затекла — она сидела не разгибаясь уже три часа. Глаза слипались, но она заставила себя смотреть дальше. Остался последний филиал — Санкт-Петербург. Самый крупный, судя по цифрам.

Она взяла лист с расчётами по питерскому филиалу, поднесла ближе к настольной лампе. Свет — жёлтый, тёплый — упал на бумагу, высветив мелкий шрифт и столбцы цифр. Алиса начала проверять.

Выручка — четыреста пятьдесят миллионов. Расходы — триста. Прибыль — сто пятьдесят. Всё красиво, ровно, как по учебнику.

Но что-то было не так.

Алиса перепроверила раз: выручка минус расходы — действительно сто пятьдесят. Но она посмотрела на итоговую таблицу, куда Марина Юрьевна сводила данные по всем филиалам. Там напротив Санкт-Петербурга стояла цифра — девяносто миллионов. Расхождение в шестьдесят миллионов.

— Опечатка, — сказала Алиса вслух. Голос в пустом кабинете прозвучал громко, неестественно. — Просто опечатка.

Она начала сверять цифры. Взяла первичные документы — отчёты из самого филиала, присланные по электронной почте. Сравнила с тем, что было в сводной таблице. Выручка сходилась — четыреста пятьдесят. Расходы — триста. Прибыль — сто пятьдесят. Всё правильно.

Но в итоговой таблице — девяносто.

Алиса нахмурилась. Перелистнула страницу. Посмотрела на другие филиалы — там цифры сходились идеально. Только Петербург выбивался.

— Странно, — прошептала она.

Она взяла калькулятор — старый, настольный, с большими кнопками, которые громко щёлкали. Пересчитала вручную. Выручка: 450 000 000. Расходы: 300 000 000. Прибыль: 150 000 000. Всё верно.

Потом она посмотрела на сумму расходов в итоговой таблице. Там было написано: 360 000 000. Не 300. Кто-то увеличил расходы на шестьдесят миллионов, искусственно занизив прибыль.

— Это не опечатка, — сказала Алиса, и по спине побежали мурашки — холодные, колючие, от шеи до копчика. Волоски на руках встали дыбом.

Она перепроверила все цифры. Ещё раз. И ещё. Каждый раз получалось одно и то же: в исходных документах прибыль филиала — сто пятьдесят миллионов. В сводной таблице — девяносто. Разница — шестьдесят миллионов. Огромная сумма. Если совет директоров увидит эти цифры, они решат, что филиал в Санкт-Петербурге убыточен. Что его нужно закрыть. Сотни людей потеряют работу.

Но кто-то намеренно изменил цифры.

Алиса почувствовала, как сердце забилось быстрее — глухо, тяжело, где-то в ушах зашумело. Ладони вспотели, и пальцы оставляли на бумаге влажные отпечатки. Она откинулась на спинку кресла, глядя в потолок. Там, в полумраке, танцевали тени от лампы — жёлтые, дрожащие, похожие на языки пламени.

— Что мне делать? — прошептала она.

Она могла оставить всё как есть. Не её это дело — она всего лишь секретарша, которая помогает с отчётом. Марина Юрьевна подпишет, что есть, и утром отнесёт на совет директоров. Алиса получит свои тридцать тысяч и будет молчать.

Но она не могла.

Она вспомнила хостел. Дядю Витю, который храпел и пах перегаром. Женщину с младенцем, у которой не было молока. Лену — шестнадцатилетнюю девочку с синяками, которая сказала: «Такие, как я, не выбираются». Если филиал закроют, сотни людей станут такими, как Лена. Потеряют дома, работу, надежду.

— Нет, — сказала Алиса твёрдо. — Я не допущу этого.

Она села прямо, поправила выбившуюся прядь волос. Взяла ручку — чёрную, гелевую, с тонким стержнем. Открыла сводную таблицу на той странице, где была ошибка. И начала исправлять.

Сначала она аккуратно зачеркнула неправильные цифры — 360 000 000. Пахло чернилами — химическими, резкими. Потом написала сверху правильные — 300 000 000. Рядом, в графе «Прибыль», исправила 90 000 000 на 150 000 000. Потом пересчитала итоговую сумму по всем филиалам — она увеличилась на шестьдесят миллионов.

— Так правильно, — сказала она, глядя на результат.

Но на этом не остановилась. Она проверила все остальные цифры в сводной таблице — нет ли ещё ошибок. Просмотрела каждый столбец, каждую строчку. Везде было верно, кроме Петербурга. Кто-то ошибся только там. Или сделал это намеренно.

Алиса подумала: кто мог подделать цифры? Марина Юрьевна? Но зачем начальнице отдела стратегического планирования вредить собственной компании? Может быть, кто-то из филиала? Или из конкурентов? Или это просто ошибка — не злой умысел, а халатность?

— Не важно, — сказала она себе. — Моя задача — исправить. А разбираться будут другие.

Она перепечатала итоговую таблицу на ноутбуке, сохранив правильные цифры. Потом аккуратно вписала исправления в бумажную версию, поставив на полях маленькую пометку: «Исправлено согласно первичным документам. А.С.».

Когда всё было готово, Алиса посмотрела на часы. Половина двенадцатого ночи. За окном давно стемнело, и только редкие фонари светили жёлтыми пятнами, отражаясь в стёклах соседних зданий. Пахло ночным городом — бензином, холодом и сыростью.

Алиса встала, потянулась, чувствуя, как хрустят позвонки. Голова гудела, глаза слезились, но на душе было спокойно. Она сделала то, что должна была сделать.

Она собрала бумаги в папку, положила на край стола, чтобы Марина Юрьевна увидела утром. Выключила ноутбук, настольную лампу. Кабинет погрузился в темноту, только уличный свет пробивался сквозь жалюзи тонкими жёлтыми полосами.

Алиса вышла в коридор. Тишина стояла такая, что слышно было, как гудит холодильник в кухонной зоне на первом этаже. Шаги её отдавались эхом — цок-цок-цок. Она прошла мимо приёмной, где днём сидела на ресепшене, мимо пустых столов, мимо тёмных кабинетов.

— Я справилась, — сказала она себе, нажимая кнопку лифта. — Я сделала то, что должна была.

Она не знала, что завтра утром этот отчёт увидит человек, который изменит её жизнь. Не знала, что её исправления заметит тот, кто никогда не смотрел на неё. Не знала, что эта ночь — первая из многих, когда она будет работать в пустом офисе, спасая компанию от ошибок.

Сейчас она просто ехала домой, в тёплую Катину квартиру, где её ждала кошка Маня и кружка горячего чая.

Полночь. Алиса сидела в кабинете Марины Юрьевны, чувствуя, как веки тяжелеют, а мысли начинают путаться, как нитки в старом клубке. Настольная лампа освещала только стол, оставляя углы комнаты в густой, почти осязаемой темноте. За окном давно погасли огни в соседних зданиях — только редкие окна светились жёлтыми квадратами, похожими на шахматную доску, в которую играли невидимые гиганты. Пахло в кабинете усталостью — той особенной, кисловатой, которая выступает на коже после долгой работы, смешиваясь с запахом кофе и бумаги.

Алиса ещё раз перечитала итоговую таблицу. Цифры сходились идеально — каждый столбец, каждая строчка. Она проверила всё трижды, потом ещё раз, уже на грани автоматизма. Руки дрожали от переутомления, пальцы едва попадали по клавишам ноутбука. Глаза слезились, и она тёрла их кулаками, размазывая остатки туши, которые превратились в чёрные круги под глазами.

— Всё, — сказала она вслух, сохраняя файл в последний раз. Голос прозвучал хрипло, с надрывом — от долгого молчания связки затекли. — Готово.

Она аккуратно сложила бумаги в папку — сначала первичные отчёты, потом сводную таблицу с исправлениями, потом итоговую презентацию. Папка была толстой, кожаной, тёмно-синей, с тиснёным логотипом компании на обложке. Алиса провела пальцем по золотым буквам «VETROV INDUSTRIES», чувствуя под подушечками шершавую фактуру. Пахло от папки дорогой кожей и чем-то сладковатым — возможно, кондиционером для обуви, которым Марина Юрьевна обрабатывала свои туфли.

Она встала, потянулась — спина хрустнула, заныла поясница. Стул, в котором она просидела семь часов подряд, был удобным, но долгое сидение в одной позе дало о себе знать: ноги затекли, и Алиса прихрамывая прошла к двери. В коридоре было темно — автоматическое освещение отключилось, и только аварийные лампы горели красноватым светом, создавая зловещую, почти мистическую атмосферу.

Алиса нажала кнопку вызова лифта. Двери открылись с мелодичным звоном, и она вошла внутрь, прижимая папку к груди. В зеркальных стенах отражалась её фигура — маленькая, уставшая, с растрёпанным пучком и тёмными кругами под глазами. Она вдруг подумала: «Кто я теперь? Секретарша, которая работает ночами? Экономист, который исправляет чужие ошибки? Или просто дура, которая лезет не в своё дело?»

Лифт спустился на первый этаж. Охранник на проходной — другой, не тот, что днём, молодой парень с лицом, усыпанным веснушками, — поднял голову от телефона.

— Задерживаетесь? — спросил он, даже не улыбнувшись.

— Да, — ответила Алиса. — Работа.

— Везёт вам, — он пожал плечами и нажал кнопку, открывая турникет. — Счастливо.

— Спасибо.

Алиса вышла на улицу. Ночь была холодной, но безветренной. Небо над Москвой расчистилось, и в разрывах туч показались звёзды — редкие, бледные, почти невидимые из-за городской подсветки. Пахло морозцем и мокрым асфальтом. Алиса подняла воротник пальто и пошла к метро.

Всю дорогу домой она думала об отчёте. Правильно ли она поступила, исправив цифры? Имела ли она на это право? Она всего лишь младший секретарь, её работа — подавать кофе и отвечать на звонки, а не проверять бухгалтерию. Если Марина Юрьевна узнает, что она самовольно внесла правки, могут уволить. Испытательный срок, тридцать тысяч, хостел за спиной — всё это всплыло перед глазами, и Алисе стало страшно.