Ана Кор – Ошибка в отчёте (страница 11)

— Звонки, — продолжала Лена монотонным голосом, как будто читала лекцию в сотый раз. — Поднимать трубку после первого гудка, не позже. Фраза: «Доброе утро, компания «Ветров Индастрис», чем могу помочь?». Если звонят от начальства — соединять с секретарём на этаже. Список внутренних номеров в папке. Если звонят посторонние — записывать имя, компанию, вопрос, передавать мне или Маргарите.

— Понятно, — кивнула Алиса.

— Гости, — Лена повела рукой в сторону холла. — Если приходит кто-то из начальства — встречать улыбкой, предложить кофе или чай. Список начальства — в папке, с фотографиями. Запомни их в лицо. Если ошибёшься — Ольга Борисовна устроит разнос.

— А как отличить начальство от обычных сотрудников? — спросила Алиса.

— По костюмам, — Лена пожала плечами. — И по наглости. Те, кто высоко, смотрят сверху вниз. Ты поймёшь.

Алиса открыла папку. Там действительно были фотографии — человек двадцать мужчин и женщин в дорогих костюмах, с лицами, которые не улыбались. Наверху — Максим Ветров. Алиса задержала взгляд на его фото. Тёмные волосы, серые глаза, волевой подбородок, лёгкая небритость. Даже на скучной офисной фотографии он выглядел так, будто знал что-то, чего не знали другие.

— Кофе, — продолжала Лена, вырывая её из раздумий. — Кофеварка в подсобке, за той дверью. — Она показала на неприметную дверь за стойкой. — Начальство пьёт эспрессо, американо, капучино. Список предпочтений — в папке. Ольга Борисовна любит капучино с корицей, но без сахара. Игорь Владимирович — эспрессо двойной, очень крепкий. Марина Юрьевна — зелёный чай с жасмином. Запомни.

— А просто сотрудники? — спросила Алиса.

— Простые сотрудники могут взять кофе сами. Твоя задача — только начальство.

Алиса кивнула, чувствуя, как внутри поднимается унижение. Она, с двумя высшими образованиями, будет запоминать, кто пьёт капучино с корицей, а кто — зелёный чай. Но она промолчала. Выбора не было.

— Ещё, — добавила Лена, понизив голос. — У нас есть «особые гости». Если приедет сам Ветров — а он приезжает редко, в основном по понедельникам и средам — ты должна встать, улыбнуться и сказать: «Доброе утро, Максим Андреевич». И больше ничего. Не заговаривать, не задавать вопросов. Он не любит.

— Он меня даже не заметит, — тихо сказала Алиса.

— Это и хорошо, — ответила Лена, и в её голосе впервые промелькнуло что-то человеческое. — Поверь.

Маргарита, которая всё это время делала вид, что работает за своим компьютером, вдруг обернулась.

— Лена, ты всё объяснила? — спросила она с приторной улыбкой. — Не забудь про «горячие напитки для совещаний». Если совещание в малом зале — подавать кофе и печенье. Большой зал — кофе, чай, вода, сок, печенье, фрукты. Всё красиво, на подносе. И чтобы к началу было готово.

— Я запомню, — сказала Алиса.

— Запомнить мало. Надо сделать правильно, — Маргарита окинула её взглядом, в котором читалось: «Ты не справишься, ты ничтожество». — Ольга Борисовна не прощает ошибок. И мы не будем за тебя прикрывать.

Алиса сжала зубы, чтобы не ответить. Сжала так, что челюсть заныла.

Первый час прошёл в тишине — звонков было мало, гости не приходили. Алиса сидела, перебирая бумаги, запоминая имена и лица начальства, списки предпочтений. Пальцы дрожали, когда она держала телефонную трубку. Голос садился от волнения.

В десять позвонила первая — женщина из отдела закупок, хотела узнать номер внутреннего телефона. Алиса ответила, заглянув в список, голос не дрогнул. Повесив трубку, она выдохнула — получилось.

— Молодец, — бросила Лена без энтузиазма. — Но это было просто.

В одиннадцать приехал «особый гость» — мужчина в сером костюме с портфелем. Алиса встала, улыбнулась.

— Доброе утро, компания «Ветров Индастрис», чем могу помочь?

— Я к Игорю Владимировичу, — сказал мужчина, даже не взглянув на неё.

— Подождите минуту, я соединю, — Алиса набрала номер, сказала несколько слов в трубку. — Проходите, вас ждут.

Мужчина кивнул и пошёл к лифтам. Алиса снова села, чувствуя, как колотится сердце. Получилось.

— Нормально, — процедила Маргарита, не глядя на неё. — Но улыбаться надо шире. И голову не опускать. Ты не в библиотеке.

Алиса проглотила обиду.

В двенадцать нужно было подавать кофе в малый зал — совещание отдела продаж. Алиса зашла в подсобку, нашла кофеварку — огромную, итальянскую, с кучей кнопок. Пахло кофейными зёрнами, молоком и корицей. Она приготовила шесть чашек — эспрессо, американо, капучино — разложила на подносе печенье, салфетки. Всё красиво, как учили. Поднос оказался тяжёлым, руки дрожали, но она донесла.

В зале сидели шесть человек — все мужчины, все в дорогих костюмах. Алиса поставила поднос на стол, начала раскладывать чашки.

— Капучино? — спросил один из них, даже не глядя на неё.

— Да, — ответила Алиса, протягивая чашку.

Он взял, не сказав спасибо. Другой — эспрессо, третий — американо. Алиса раздала всё, поклонилась и вышла. В коридоре она прислонилась к стене, чувствуя, как по щеке течёт слеза. Не от обиды — от унижения. Она подавала кофе мужчинам, которые не видели в ней человека. Только обслуживающий персонал.

— Соберись, — сказала она себе шёпотом. — Ты не для этого сюда пришла. Это временно.

Остаток дня тянулся медленно. Звонки, посетители, кофе, чай, улыбки. Маргарита игнорировала её, Лена молчала. К пяти часам Алиса чувствовала себя выжатой, как лимон. Глаза слипались, голова гудела, ноги в новых туфлях болели так, что каждый шаг был пыткой.

В половине шестого Алиса услышала шаги в коридоре — уверенные, быстрые, цоканье дорогих туфель по мрамору. Она подняла голову. По коридору шёл мужчина — высокий, под метр девяносто, в тёмно-синем костюме, с идеально завязанным галстуком. Тёмные волосы, зачёсанные назад, серые глаза, которые смотрели прямо перед собой, ни на кого не глядя. Лицо — волевое, с лёгкой небритостью, с тонкими губами, сжатыми в линию. Он шёл быстро, не оглядываясь, как будто весь мир был лишь фоном для его пути.

Максим Ветров.

Алиса вскочила, выпрямила спину. Сердце заколотилось так сильно, что, казалось, выпрыгнет из груди. Она открыла рот, чтобы сказать «Добрый вечер, Максим Андреевич», но слова застряли в горле.

Он прошёл мимо. Даже не взглянул на неё. Даже не замедлил шаг. Её не существовало для него — пустое место, предмет интерьера, столб у дороги. Запах его парфюма — древесный, с нотками табака и мяты — ударил в ноздри и исчез так же быстро, как появился.

Двери лифта закрылись за ним. Алиса стояла, глядя на матовую чёрную поверхность, и чувствовала, как внутри поднимается горечь. Она — никто. Ничтожество. Пешка, которую даже не замечают.

— Он всегда такой, — услышала она голос Лены. Та смотрела на неё без жалости, скорее с усталым пониманием. — Не принимай на свой счёт.

— Я и не принимаю, — солгала Алиса, садясь на стул. Ноги подкашивались.

В шесть вечера рабочий день закончился. Алиса сняла туфли — ноги были красными, опухшими, на пятках натирали мозоли. Она надела балетки, взяла сумку и вышла на улицу.

Вечерняя Москва встретила её холодным ветром и запахом выхлопных газов. Алиса дошла до метро, села в вагон. Всю дорогу она смотрела в одну точку, не видя ни людей, ни станций. Перед глазами стояло лицо Ветрова — равнодушное, холодное, как лёд.

Дома её ждала Катя.

— Как прошёл день? — спросила она, увидев Алису на пороге.

Алиса молча разулась, прошла на кухню, села на табуретку. И разрыдалась — громко, взахлёб, сотрясаясь всем телом. Слёзы текли по щекам, капали на новую блузку, оставляя мокрые пятна.

— Я никто, — выла она. — Никто. Они смотрят сквозь меня. Я подаю им кофе, а они даже спасибо не говорят. А он... он прошёл мимо, даже не взглянул. Я для него пустое место.

Катя села рядом, обняла её, прижала к себе.

— Тише, — шептала она. — Тише, родная. Это только первый день. Будет лучше. Ты сильная, ты справишься.

— Я не хочу быть сильной, — всхлипывала Алиса. — Я хочу, чтобы меня видели. Чтобы замечали.

— Заметят, — твёрдо сказала Катя. — Ты умная, ты красивая. Просто дай время.

Алиса плакала ещё долго, пока слёзы не кончились. Потом умылась, выпила чай и легла на диван. Маня запрыгнула на живот, заурчала.

— Знаешь, — сказала Алиса в темноту. — Я не сдамся. Я им всем докажу. И ему тоже.

— Кому — ему? — спросила Катя из спальни.

— Ветрову, — ответила Алиса. — Он меня заметит. Обязательно заметит.

Она закрыла глаза и провалилась в сон — тяжёлый, без сновидений, полный усталости и обиды. Но где-то глубоко внутри теплилась искра — злая, упрямая, которая не давала погаснуть.

Глава 4 (Стеклянная стена)

Вторая неделя работы на ресепшене «Ветров Индастрис» встретила Алису запахом пережаренного кофе и чужой усталости. Понедельник, восемь сорок пять утра. Она уже сидела на своём неудобном стуле, поправляя воротник блузки — бежевой, вискозной, с маленькими пуговицами, которые вечно расстёгивались в самый неподходящий момент. Волосы — строгий пучок на затылке, ни одной выбившейся пряди. Макияж — естественный, хотя под глазами залегли тени: она спала по пять часов в сутки, привыкая к новому режиму.

За неделю Алиса выучила список внутренних номеров наизусть, запомнила, кто из начальства пьёт эспрессо, а кто — капучино с корицей. Она научилась улыбаться, даже когда хотелось плакать. Научилась отвечать на звонки с первого гудка, не заикаясь. Научилась не обращать внимания на взгляды Маргариты — те самые, которые говорили: «Ты здесь чужая, ты ниже нас, не забывай».