Ана Кор – Ошибка в отчёте (страница 10)

Алиса сглотнула. Ком в горле стал больше, колючее. Она не хотела говорить про Дмитрия, не хотела рассказывать этой чужой, строгой женщине про измену, про унижение, про хостел. Но врать было бесполезно — Катя могла рассказать правду, или они проверят.

— Я развелась с мужем, — сказала Алиса, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мы жили в съёмной квартире. Он... он попросил меня уйти.

— Попросил, — повторила Ольга Борисовна, и в её голосе впервые промелькнуло что-то похожее на человеческую ноту. Не сочувствие, скорее — понимание. — У вас есть дети?

— Нет.

— Планируете?

— В ближайшее время — нет. Я не хочу пока... у меня нет условий.

— Это разумно, — Ольга Борисовна кивнула, как будто поставила галочку в мысленном списке. — Дети отвлекают от работы. Я сама не рожала, знаю, о чём говорю.

Алиса промолчала. Она не знала, что ответить на это.

Ольга Борисовна откинулась на спинку кресла, скрестила руки на груди. Пиджак скрипнул тканью. Она смотрела на Алису долго, несколько секунд, которые показались вечностью. В кабинете было тихо — только часы на стене тикали, сухо, механически, и где-то далеко гудел кондиционер, нагнетая прохладный воздух, пахнущий озоном.

— Знаете, Соболева, — сказала она наконец, и в её голосе появилась лёгкая, почти незаметная насмешка. — Я повидала много таких, как вы. Умные, образованные, амбициозные. И все они думают, что секретарская работа — это временно. Что они поднимутся. Что начальство их заметит.

Она помолчала, давая словам осесть.

— Некоторые действительно поднимаются. Но большинство — нет. Большинство так и остаются на ресепшене, потому что им удобно. Потому что не хотят рисковать. Потому что боятся. А вы боитесь, Соболева?

Алиса почувствовала, как внутри поднимается что-то горячее, упрямое. Она сжала пальцы в замок сильнее, до хруста.

— Боюсь, — честно ответила она. — Но я не останусь на ресепшене. Я пришла сюда не для того, чтобы разливать кофе. Я пришла, потому что мне нужно выжить. А потом я поднимусь. Можете не сомневаться.

Ольга Борисовна посмотрела на неё с лёгким презрением — или это только показалось Алисе? Губы начальницы HR скривились в полуусмешке, но глаза остались холодными, оценивающими.

— Посмотрим, — сказала она. — Я беру вас на испытательный срок. Три месяца. Тридцать тысяч рублей в месяц. Рабочий день — с девяти до шести, перерыв на обед — час. График — стандартный, но иногда придётся задерживаться, если будет аврал. Вы не возражаете?

— Нет, — быстро ответила Алиса.

— В отпуск в первый месяц не ходить. Больничные — только с подтверждением. Опаздывать нельзя — опоздание на три минуты и более считается прогулом. Выговор — после второго опоздания. Увольнение — после третьего.

— Я поняла, — кивнула Алиса.

— Форма одежды — строгий деловой костюм. Волосы убраны. Макияж — естественный, без ярких цветов. Ногти — короткие, без лака или светлый лак. Никаких джинсов, свитеров, кроссовок.

— У меня есть костюм, — сказала Алиса, чувствуя, как внутри поднимается облегчение. Её взяли. Взяли!

— Хорошо, — Ольга Борисовна нажала кнопку селектора. — Анна, принесите документы для нового сотрудника. Соболева Алиса Андреевна, позиция — младший секретарь, отдел административного обеспечения.

Из динамика раздался мелодичный женский голос: «Да, Ольга Борисовна».

Через минуту в дверь постучали, и вошла та самая девушка с идеальной укладкой — Анна. Она держала в руках папку с документами — тонкую, пластиковую, с логотипом компании. Протянула её Алисе.

— Здесь трудовой договор, согласие на обработку персональных данных, должностная инструкция, — перечислила Анна. — Заполните и подпишите. После обеда я проведу вам вводный инструктаж.

Алиса взяла папку. Пластик был гладким, холодным, пахло от него типографской краской и чем-то сладковатым — возможно, ароматизатором для бумаги. Она открыла папку — внутри лежали несколько листов, испещрённых мелким шрифтом. Алиса не стала читать — подписала, где показали. Дрожащие пальцы оставляли на бумаге влажные следы.

— Поздравляю, — сухо сказала Ольга Борисовна. — Ваш первый рабочий день — завтра, в девять утра. Не опаздывайте. Анна покажет вам рабочее место.

— Спасибо, — сказала Алиса, вставая. Ноги дрожали так сильно, что она едва не упала, наткнувшись на ножку стула.

— Свободны, — бросила Ольга Борисовна, уже не глядя на неё — переключилась на бумаги.

Алиса вышла из кабинета, закрыв за собой дверь. Прислонилась к стене — матовое стекло было холодным, гладким. В груди колотилось сердце, в ушах шумело. Она глубоко вздохнула — в нос ударил запах ванили и кофе. Пахло победой. Или просто усталостью.

Катя ждала в приёмной — сидела на диване, листала журнал. Увидев Алису, вскочила.

— Ну? — спросила она, вглядываясь в лицо подруги.

— Взяли, — выдохнула Алиса. — Испытательный срок. Завтра первый день.

Катя бросилась её обнимать, сжала так крепко, что затрещали кости. Пахло от Кати теми же духами, что и утром, — «Ланком», сладковатыми, с нотками ириса. Алиса уткнулась носом в её плечо и почувствовала, как слёзы подступают к глазам — не от горя, а от облегчения.

— Я же говорила! — Катя отстранилась, вытерла Алисины щёки ладонью. — Я же говорила, всё будет хорошо. А теперь — пошли. Нужно отметить.

— Отметить не на что, — горько усмехнулась Алиса.

— На мои, — отрезала Катя. — Заодно купим тебе туфли. В этих ты на работу не ходи.

Они вышли из офиса. Дождь на улице кончился, и в разрывах туч показалось бледное, белое солнце — ноябрьское, холодное, без тепла. Алиса подняла лицо к небу, чувствуя, как капли с крыши падают на щёки. Запах мокрого асфальта смешивался с запахом её новых духов — она купила их вчера, недорогие, с нотками ландыша.

— Завтра — первый день, — сказала она, глядя на стеклянную башню «Ветров Индастрис». — Завтра — новая жизнь.

— А сегодня — обед, — поправила Катя, беря её под руку. — Пошли. Я знаю одно место, там делают лучшие бургеры в городе.

Алиса улыбнулась — впервые за долгое время по-настоящему, не сквозь слёзы, не через силу. Улыбка вышла неуверенной, кривой, но живой.

— Пошли, — сказала она.

Воскресенье, девять утра. Алиса стояла перед стеклянными дверями «Ветров Индастрис», чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Небо было серым, низким, но дождь, слава богу, не шёл — только влажный холодный ветер гнал по асфальту мусор и сухие листья, шуршащие как наждачная бумага. Пахло бензином, мокрым бетоном и страхом — собственным, липким, солоноватым, который выступил на верхней губе мелкими капельками пота.

Она поправила пиджак — тёмно-синий, купленный вчера, — одёрнула юбку-карандаш, проверила, не сбилась ли молния на блузке. Волосы были собраны в строгий пучок на затылке, ни одной выбившейся пряди — она потратила на укладку полчаса. Макияж — естественный: тональный крем, тушь, прозрачный блеск для губ. Ничего лишнего. Ничего, что могло бы привлечь внимание.

— Ты справишься, — прошептала она себе, толкнула дверь.

В холле было тихо — воскресенье, большинство сотрудников отдыхают, но административный отдел работал. Охранник на турникетах — тот же мужчина, что и вчера, с лицом, не выражающим ничего, — кивнул ей, сверился с планшетом.

— Соболева? — спросил он, даже не поднимая головы.

— Да.

— Пропуск постоянный получите у секретаря на ресепшене. Проходите.

Он нажал кнопку, турникет пикнул зелёным, и Алиса шагнула в огромный холл. Мраморный пол блестел, как зеркало, отражая её силуэт — маленький, неуверенный, затерянный в этом царстве стекла и бетона. Пахло дорогим кофе, озоном и тишиной.

Ресепшен находился слева от входа — длинная стойка из белого камня с подсветкой, за которой сидели две девушки. Алиса подошла ближе, чувствуя, как каблуки цокают по полу — цок-цок-цок, каждый шаг отдаётся эхом.

— Вы новенькая? — спросила одна из них, блондинка лет двадцати семи, с идеальной укладкой и маникюром. Её голос был сладким, как сироп, но в глазах — холодная, оценивающая насмешка. На бейджике — «Маргарита». — А мы вас заждались. Ольга Борисовна сказала, что вы придёте.

— Здравствуйте, — сказала Алиса, стараясь улыбнуться. — Алиса Соболева.

— Знаем, — Маргарита окинула её взглядом — с ног до головы, как товар на витрине. — Ну, проходите за стойку. Лена, покажи ей, что к чему.

Вторая девушка — брюнетка, молчаливая, с лицом, на котором не было ни улыбки, ни интереса, — встала и кивнула Алисе. На её бейджике — «Елена». Она была старше, лет тридцати, с короткими волосами и глазами, которые смотрели в никуда. Пахло от неё дешёвым кофе и усталостью.

— Идём, — сказала Лена и пошла вдоль стойки.

Алиса последовала за ней, чувствуя спиной взгляд Маргариты. Тот самый взгляд — высокомерный, насмешливый, который говорил: «Ты здесь чужая, ты ниже нас, не забывай».

— Это твоё место, — Лена указала на угол стойки, где стоял компьютер, телефон и папка с документами. Стул был неудобным — жёстким, без подлокотников, с продавленным сиденьем. Пахло от него пластиком и чужой косметикой. — Компьютер включишь сама, пароль — «vetrov2023», с маленькой буквы. Телефон — стандартный, на кнопки. Инструкция в папке.

— Спасибо, — сказала Алиса, садясь на стул. Сразу стало ясно, что он слишком низкий — стол оказывался на уровне груди, приходилось поднимать плечи, чтобы работать.