Ана Хуанг – Разрушительная ложь (страница 64)

Я никогда не боялась отца – по крайней мере, в физическом смысле. Но в тот момент я испугалась.

Когда он снова заговорил, это было рокочущее рычание, которое он обычно использовал при разговорах об иностранных диктаторах и террористических ячейках.

– Стелла Розали Алонсо, если ты немедленно не извинишься перед матерью, я…

– Я советую вам не заканчивать предложение.

Тихий голос Кристиана разрезал ядовитый гнев отца, будто его и не было.

Как и Наталья, он молчал с тех пор, как ужин пошел под откос, но напряжение, исходившее от него, было красноречивее тысячи слов.

Если ярость отца напоминала надвигающуюся бурю, то ярость Кристиана – темное безмолвное цунами. Когда те, кто оказался у него на пути, чуяли опасность, было уже слишком поздно.

Мои глаза метались между пульсирующей челюстью отца и смертоносным взглядом Кристиана, и у меня возникло щемящее чувство, что вечер будет лишь ухудшаться.

Глава 27

– Ты угрожаешь мне в собственном доме? – В голосе Джарвиса Алонсо прозвучали стальные ноты.

– Не угрожаю, сэр. Советую.

Контраст между моим вежливым тоном и потрескивающим в воздухе напряжением пропитал вежливое обращение насмешкой.

Я положил под столом руку на бедро Стеллы, успокаивая ее. Ей прекрасно удалось сохранить спокойное выражение лица, но под моим прикосновением побежали мурашки.

Я воздерживался от комментариев сколько мог. Не в моем характере сидеть тихо и терпеть несправедливость к себе, а любой пренебрежительный комментарий в адрес Стеллы – пренебрежение ко мне. Но это ее личная семейная проблема. Ей нужно противостоять им самостоятельно.

Я мог смириться с гневом ее родителей, хотя они весь вечер меня бесили. Но я не потерплю, чтобы кто-то, пусть даже ближайший родственник Стеллы, заставлял ее приносить извинения, которых она не заслужила.

Я обратился к Джарвису с приятной улыбкой, которая не соответствовала моему ледяному тону.

– Если вам интересно, почему дочь что-то от вас скрывает, посмотрите в зеркало, – сказал я. – Как вы отреагировали? Вместо того чтобы поддержать ее, вы напали. Вместо того чтобы гордиться ее стремлениями и желаниями, вы загоняете ее в рамки, где ей не место. Стелла – одна из самых самоотверженных, творческих и талантливых людей, что я знаю, а вы принижаете ее, потому что она не вписывается в ваши ограниченные представления об успехе. Почему? Вам стыдно за ребенка, который посмел отклониться от заданного вами маршрута? Собственная гордость для вас важнее ее счастья, а потом вы удивляетесь, что она считает единственного взрослого, который был с ней рядом, родителем в большей степени, чем вы оба.

Последнюю фразу я адресовал и отцу, и матери, которая не шевелилась с тех пор, как взорвалась Стелла.

Видимо, она в шоке.

Хорошо. Она это заслужила.

Внутри пробудилась безумная злость на родителей Стеллы за то, что вцепились ей в глотку из-за чертовых денег, не задумываясь о ее чувствах, и на ее сестру за то, что так жестоко и мстительно рассказала об увольнении из журнала.

Сколько неуверенности поселилось в Стелле из-за того, что она выросла в такой семье?

Думаю, большая часть.

Мой гнев сдерживало лишь присутствие Стеллы и тот факт, что это ее семья. Несмотря на натянутые отношения, ей бы вряд ли понравилось, если бы я опустошил их счета или заразил их устройства вирусами. В прошлом году я разработал от скуки один особенно неприятный код – он мог собрать и уничтожить все данные на зараженном устройстве, превращая его в бесполезный кусок металла менее чем за десять минут.

Джарвис уставился на меня – у него на виске так сильно пульсировали вены, словно они были готовы лопнуть в любую секунду.

– Это семейное дело, – прорычал Джарвис. – Мне плевать, как давно ты встречаешься со Стеллой. Ты не семья и никогда ей не станешь. Я знаю твою репутацию, Кристиан Харпер. Ты притворяешься порядочным бизнесменом, но ты притаившаяся змея. У тебя руки по локоть в крови. И если ты думаешь, что после сегодняшнего вечера я подпущу тебя к дочери, ты глубоко ошибаешься.

Я посмотрел на него со слабой улыбкой.

Мало что забавляло сильнее людей, пытающихся мне угрожать.

Он отец Стеллы, что дает ему некоторую степень защиты.

Но какие секреты скрываются в кибернетических канализациях его цифровой жизни? Нужно копнуть достаточно глубоко, и обязательно что-нибудь найдется. Истории поиска, фотографии, переходы по ссылкам, электронные письма и частные переписки. Онлайн-жизнь полна информации, и зачастую люди не задумываются, как это может их скомпрометировать.

Золотая жила для таких, как я.

Если Джарвис Алонсо думает, что может отнять у меня Стеллу, он узнает, как быстро и легко я могу найти скелеты в его шкафу.

– Не втягивай Кристиана. – Мягкий, но резкий голос Стеллы прервал мои размышления. – Меня не волнуют необоснованные слухи и твое мнение. У меня есть личный опыт: с момента встречи он меня исключительно поддерживал. Поощрял следовать за мечтами и верил в меня, даже когда я не верила в себя сама. За несколько месяцев отношений он поддерживал меня больше, чем ты за всю жизнь, и я не позволю тебе его оскорблять.

Я так изумился, что чуть не вздрогнул, пока не опомнился.

Что-то теплое и незнакомое шевельнулось в груди, разъедая стальные преграды.

Раньше меня никто не защищал. Никогда.

Мне этого и не требовалось, но Стелла всегда была исключением из правил, и столь горячий, убежденный ответ зажег в груди пламя гордости.

Ее убеждение было ошибочным, ведь ее отец прав – я притаившаяся змея, монстр с окровавленными руками и еще более кровавым прошлым. Но увидев себя сквозь ее розовые очки, я впервые в жизни пожалел, что я – не тот мужчина, за которого она меня принимает.

Возможно, безжалостный, но благородный по сути.

На самом деле, последние крупицы моей чести отражались в ее глазах.

– Убирайся. – Джарвис даже не моргнул. Его ярость была тихой, но всепоглощающей. Сегодня вечером никаких споров не будет. – Если ты предпочитаешь чужака, с которым знакома несколько месяцев, своей семье, тебе не место за этим столом.

Стелла напряглась, а ее мать резко втянула воздух.

– Джарвис…

– Немедленно, Стелла. – Он проигнорировал слабый протест жены. – Уходи, пока я тебя не вышвырнул.

Наталья пошевелилась, по ее лицу наконец пробежала тревога из-за содеянного.

– Папочка…

– Отлично. Нам как раз пора. – Я сложил салфетку в аккуратный квадрат и опустил на стол, а потом отодвинул стул. – Стелла.

Я нежно положил руку ей на плечо, выводя из оцепенения.

Она встала, бросила последний взгляд на свою оцепеневшую семью и последовала за мной.

Тишина следовала за нами до машины и в пути, как нежеланный спутник, но я терпел ее, пока Стелла не нарушила ее сама.

– Он меня выгнал, – ошеломленно пробормотала она, глядя в окно. – Раньше отец никогда на меня не кричал.

– Ты попала по больному. Он не отреагировал бы так бурно, если бы в глубине души не понимал, что ты права.

– Хорошо бы, – печально усмехнулась она. – Теперь ты знаешь, почему я не пригласила тебя на ужин. Мою семью никак не назвать нормальной.

Мои губы тронула мрачная улыбка. Если считает свою семью ненормальной, она просто не знает о моей.

Впрочем, и не узнает.

– Я видал и похуже. – Я остановился на красный свет, искоса глянул на Стеллу, и мое лицо смягчилось. – Не нужно было меня защищать.

– Я хотела. – Убежденность в ее голосе вызвала странную боль в груди. – Ты не заслужил такого обращения. Ты за меня заступился, и мне следовало поступить так же. – На ее скулах появился румянец. – Кроме того, я сказала правду. Даже если ты иногда меня бесишь, – я не сдержал улыбки от нетипичного для нее, но очаровательного использования этого термина, бесить, – ты хороший человек, несмотря ни на что.

Я бы посмеялся над подобной оценкой, если бы боль в груди не превратилась в острое лезвие.

– Ты слишком доверяешь людям. Я не такой рыцарь, как тебе кажется, – мягко сказал я.

Не только комплимент, но и предупреждение.

Обычно я смеялся над теми, кто наивно верил в людскую доброту, когда в мире так много зла. Достаточно включить новости, чтобы стать свидетелем бездны порока, в которую могло и должно было погрузиться человечество.

Но непоколебимая вера Стеллы в добро задела во мне струну, о существовании которой я даже не догадывался.

Она не единственная излучала оптимизм, но единственная имела значение.

– Возможно. Но и ты – не такой злодей, как себя считаешь.

Уличные фонари освещали ее лицо теплым золотым светом, подчеркивая тонкие черты и доверие, сияющее в прекрасных нефритовых глазах.