Ана Фармиго – Мари открывает глаза (страница 4)

В это же время, почти с другой стороны парка, по дорожке шёл Хавьер. В одной руке он держал белую розу, в другой – пакетик мексиканского чая, тот самый, что хотел подарить. Он ещё не знал, что скажет, когда постучит в её дверь, не знал, примет ли она его. но одно было точно: он хотел снова её увидеть.

И вдруг он увидел, как какой-то подросток вырывает что-то у девушки и начинает убегать. Всё произошло за секунды. Он не разглядел лица, не успел подумать. Только понял: надо вмешаться.

Хавьер бросился за парнем, догнал его у самой лавки, толкнул на землю, резко схватил за плечи и врезал по лицу. Тот выругался и попытался вырваться, но Хавьер был сильнее. Он выхватил браслет, поднялся и, не обращая внимания на прохожих, пошёл обратно к девушке.

Только когда подошёл ближе и увидел её фигуру, ту самую трость, тёплый шарф, осознал, кто это.

– Кажется, это ваше, – сказал он мягко, не без волнения. Он аккуратно взял её ладонь и вложил в неё браслет.

Мари замерла. В этом голосе не было ни страха, ни злобы. Только знакомое тепло и – что-то ещё, почти нежность. Она узнала его сразу. Не спрашивая, не сомневаясь, она тихо произнесла: – Хавьер?..

И прежде чем он успел ответить, она шагнула ближе и неожиданно для себя обняла его, как будто не думала – только чувствовала. Её лицо коснулось его груди, а руки обвили его крепко, будто там, где было его сердце, наконец появилось место и для неё.

Хавьер стоял, не дыша. Он никогда не думал, что кто-то вот так… обнимет его первым.

Он не знал, сколько времени они простояли вот так, в молчаливом объятии. Но в какой-то момент Мари мягко отстранилась – не резко, не из стеснения, а просто потому, что стало легче дышать. Она провела пальцами по его запястью, будто проверяя, здесь ли он ещё.

– Простите… я не привыкла обнимать незнакомцев, – сказала она, и в голосе её появилась неловкая искренность.

– А я – не привык, чтобы меня обнимали просто так, – ответил Хавьер с легкой усмешкой.

Мари тихо вздохнула и сказала:

– Вы снова оказались рядом в самый странный момент.

– Видимо, у меня есть чутьё на беду, – он пожал плечами. – Или на вас.

Она улыбнулась. Он не видел её лица, но почувствовал это по дыханию, по лёгкому наклону головы.

– Пройдёмся? – предложила она. – Мне нужно немного успокоиться.

Он кивнул и, не раздумывая, предложил ей локоть. Она взяла его осторожно, чуть коснувшись, как будто этот жест был новым, хрупким. Они пошли по аллее – не торопясь, как будто у них было всё утро впереди.

– Я не сразу понял, что это были вы, – сказал он спустя пару минут. – Но когда увидел трость… сердце будто сжалось.

– А я не сразу поняла, кто вернул мне браслет. Но голос… он остался где-то в памяти.

Они шли молча несколько шагов. Гул улицы отдалялся, деревья шуршали листвой над головами, воздух пах сырой землёй и чаем из ближайшего кафе.

– Вы всё-таки пришли, – тихо произнесла Мари. – Хотели поговорить?

Хавьер на секунду замялся. Пальцы его руки напряглись чуть сильнее.

– Честно? Я не знал, зачем иду. Только знал, что хочу. Хотел снова услышать ваш голос… понять, кто вы. Не по наводке, не как "наследница", а как человек.

– И?..

– А теперь… хочу узнать больше. Если позволите.

Мари не ответила сразу. Она сжала его руку немного крепче и сказала почти шепотом:

– Я не уверена, кто я сейчас. Но, возможно, вы поможете мне это вспомнить.

Они ещё немного прошли по аллее, не спеша. Мари держалась за его руку с лёгкостью, будто делала это не впервые. В какой-то момент Хавьер замедлил шаг, вспомнив о том, ради чего вообще вышел из дома этим утром.

– Кстати, – пробормотал он, – я ведь шёл к вам с намерением. Ну, то есть… с подарком.

Он немного смущённо достал из кармана пальто розу – одну, аккуратно обёрнутую в тонкую бумагу, чуть примятую от того, как он бежал за вором.

– Хотел вручить её лично, – добавил он, протягивая.

Мари осторожно взяла цветок, коснулась лепестков пальцами, потом медленно поднесла ближе к лицу и вдохнула запах.

– Белая, – сказала она с лёгкой улыбкой, – всегда узнаю по аромату. Он… чище, почти прозрачный.

Хавьер удивлённо приподнял брови.

– Вы… различаете цвет по запаху?

– Нет, не все. Но белые розы – особенные. Я запомнила их запах с детства.

Он смотрел на неё с искренним восхищением. Не потому, что она назвала цвет. А потому, как она это сделала – спокойно, точно, без пафоса. Как будто это самая обыденная вещь на свете – чувствовать мир иначе, но не меньше.

– Можно… обращаться к вам на «ты»? – спросил он после короткой паузы – Если вы не против, конечно.

Мари чуть повернула голову в его сторону, и уголки ее губ дрогнули.

– Думаю, в нашей ситуации это будет вполне уместно… если ты настаиваешь, – ответила она мягко, почти шёпотом.

Хавьер не стал ни подшучивать, ни торопить. Он просто кивнул, как будто принял доверие, словно ценный дар.

– Спасибо. Я постараюсь быть достоин этого «ты», – произнёс он тихо.

Она не ответила, но её пальцы чуть дольше задержались на его руке – словно невидимо подтверждая согласие.

Мари продолжала держать розу в руках, поглаживая лепестки кончиками пальцев. Они ещё немного шли молча, пока не оказались у небольшого кафе с тёмными деревянными ставнями и столиками у окна. Мягкий аромат свежей выпечки и кофе буквально вытекал на улицу.

– Сюда часто захожу, – сказала она, слегка повернувшись к нему. – Узнала по запаху корицы и скрипу двери. Здесь знают, как я пью чай.

– Тогда, пожалуй, мне стоит узнать тоже, – отозвался Хавьер и открыл перед ней дверь.

Внутри было тепло, пахло ванилью и мёдом. Их проводили к столику у окна, и официантка, улыбнувшись Мари, без слов поставила перед ней чашку с чёрным чаем и медом в маленьком блюдце. Хавьер заказал то же самое, не спрашивая меню.

Мари молчала, пока не убедилась, что они остались наедине. Потом тихо сказала:

– Ты сегодня спас меня. Это, знаешь ли, не входит в привычную программу дня.

– Если честно, я сам не до конца понимаю, как оказался там именно в этот момент, – он усмехнулся. – Наверное, интуиция. Или вы просто как магнит.

Она отпила глоток чая, слегка наклонив голову, будто прислушиваясь к тишине между фразами. Лицо её оставалось спокойным, но голос прозвучал с мягкой иронией:

– А теперь ты точно не просто вор. Это, боюсь, сильно усложняет дело.

Хавьер чуть подался вперёд, не отрывая взгляда.

– Я и не хотел быть «просто». Ни с самого начала, ни сейчас. С тобой… всё иначе.

Мари не ответила сразу. Просто кивнула, больше для себя, чем для него, и снова сделала глоток. Напряжение, которое в ней держалось, словно начало понемногу таять – так же, как чай остывал в чашке, уступая место теплу внутри.

Они сидели за маленьким круглым столом у окна. Чай остывал, но никто из них не торопился пить. Мари, нащупав ложечку, медленно размешивала мёд в чашке, словно в этом простом движении была сосредоточена вся её внутренняя тишина.

Хавьер смотрел на неё с интересом. Он чувствовал, что она хочет что-то сказать, но ждёт момента.

– Ты говорила, что играешь на скрипке и фортепиано, – начал он осторожно. – Ты до сих пор занимаешься?

Она кивнула.

– Каждый день, – сказала тихо. – Это… как воздух. Без этого я будто перестаю существовать.

Иногда мне кажется, что именно музыка держит меня на поверхности, когда всё остальное тянет вниз.

Хавьер слушал, не перебивая.

– После аварии, – продолжила она чуть тише, – мне долго казалось, что ничего больше не будет звучать по-настоящему. Всё казалось приглушённым, как под водой. Но однажды я села за фортепиано и сыграла первую фразу из "Clair de Lune". Дебюсси. И я заплакала. Не от боли – от того, что услышала себя.

Он чуть сжал ладонь на колене, не зная, что сказать. Только выдохнул:

– Это… красиво.