Ана Эрмиш – Порох. Бабочки. Шипы (страница 8)
– Потому что я наркоман и уголовник?
– Нет, потому что ты глупо и пошло шутишь. И ты не похож на наркомана.
А вот это интересно. Потому что всю свою жизнь я слышу прямо противоположное.
– А на уголовника?
– Не знаю, – с сомнением качает она головой. – Не доводилось встречаться. Но мне в общем-то все равно.
– Точно не хочешь, чтобы я тебя подвез? Так будет быстрее.
– Мне недалеко. Я уже почти пришла.
Я оглядываюсь по сторонам, и единственным местом, в которое неподалёку можно “почти прийти” оказывается серое здание школы. Я скашиваю глаза на свою спутницу и пытаюсь понять, что она тут забыла. Неужели ученица? На старшеклассницу вроде не тянет, но черт ее знает. Встречались мне школьницы, выглядящие так, что после общения с ними можно легко присесть.
– Только не говори, что ты еще учишься в школе, – решаю проверить свое предположение я.
– Я похожа на школьницу?
– Не очень, но других причин добровольно туда идти не вижу.
– Я там работаю, – вздыхает она.
– Ты серьезно что ли?
– А что не так? – она хмурится и, резко остановившись, поворачивается ко мне всем корпусом.
– И как тебя только затянуло в это болото под названием “Средняя общеобразовательная школа №15”?
– Почему болото?
– Я там учился, так что знаю, о чем говорю, – хмыкаю я.
Воспоминания о школе – одни из самых отвратительных в моей жизни. А дерьма я повидал немало. Но одно дело оказаться одному против десятка парней старше и сильнее тебя – это страшно, больно, но зато, придя в себя на следующий день на больничной койке, ты хотя бы чувствуешь радость от того, что выжил. А когда тебя день за днем втаптывают в грязь, ненавидят за один только факт твоего существования и обвиняют в ошибках, которые ты еще даже не успел совершить – остается только бесконечное отвращение.
Я не был здесь лет десять, с тех самых пор, как, закончив девятый класс, свалил в ближайший технарь, чтобы получить специальность, по которой не собирался работать. И обычно проезжал мимо серого облупленного здания, даже не поворачивая головы. А сейчас у меня появилась возможность разглядеть его повнимательнее – и оно совсем не изменилось. Все тот же невзрачный фасад, погнутые прутья железного забора и толпы школьников, спешащих на первый урок. Память услужливо подкидывает флэшбэки, и у меня на секунду спина покрывается мурашками, а руки сжимаются на руле до побелевших костяшек. Медленно выдыхаю и напоминаю себе, что мне сюда не нужно, и это время давно прошло. Да и я больше не тот мальчишка, каким был.
– И как, директор все еще Курбатов?
Она кивает головой. Кто бы сомневался, его с этого места даже танком не сдвинуть.
– И Жаба все еще на месте?
Девушка снова кивает, и я усмехаюсь тому, что она легко поняла, кого я имею ввиду. Жанну Аркадьевну даже язык не поворачивается назвать иначе, хотя исходя из количества крови, выпитой у меня за годы учебы, она та еще кровопийца. И ее умению вводить жертву в транс с целью высосать у нее как можно больше крови позавидует любой вампир.
И ведь она была не единственной. Скорее, самой изощренной и наделенной большей властью. Так или иначе меня недолюбливали почти все учителя: кто-то чуть больше, кто-то чуть меньше. Некоторые просто презирали и не хотели связываться, некоторые боялись. Немногие относились нейтрально, не ставя меня ни выше, ни ниже других учеников. И лишь единицы проявляли истинное участие и пытались помочь.
Одной из них была пожилая историчка, которая всегда смотрела на меня с теплом в глазах. Эта старенькая, сухонькая женщина легко находила для меня доброе слово, и поэтому на ее уроках я почти никогда не дерзил. Просто сидел и позволял ее теплой энергии касаться меня. Ловил каждый луч, как изголодавшийся дикий волчонок, а она с радостью ими делилась. Вторым и последним был сторож, дядя Петя. Но, может, только потому, что частенько стрелял у меня сигареты за школой.
Я откидываю эти воспоминания подальше. Я давно не думаю ни о школе, ни о своем детстве, но сейчас, стоит только оказаться возле ненавистного здания, как они окунают меня в себя с головой, точно в унитаз, полный дерьма. И тут же растекаются по телу липкими ядовитыми потоками, разъедая изнутри. Плотно сжимаю челюсти, ставлю мысленный блок и снова беру эмоции под контроль. Растягиваю на лице улыбку, пытаясь скрыть за ней секундную слабость, и зачем-то спрашиваю:
– Светлана Игоревна, историчка, тоже все еще работает?
И непонятно почему хочу услышать в ответ “да”. Я не планировал и не планирую ее навещать, но узнать, что у нее все в порядке становится неожиданно важно.
Девушка растерянно хмурится, а потом медленно качает головой.
– Учителя истории зовут Вероника Павловна, насколько мне не изменяет память.
Я разочарованно киваю. Ушла на пенсию? Или вообще в мир иной? Ей уже тогда было лет семьдесят.
Мы как-то незаметно оказываемся у самых ворот школы. Двор уже почти пуст – звонок должен прозвенеть с минуты на минуту. У калитки со скучающим видом стоит охранник, и я с удивлением узнаю в нем дядю Петю – он за эти годы почти не изменился, только пивной животик стал немного больше, да седины в волосах прибавилось.
– Доброе утро, Александра Дмитриевна, – оживляется он при виде девушки. И даже распрямляет спину в попытке показаться выше и шире в плечах, чем есть на самом деле.
– Доброе утро, Петр Валентинович, – она вежливо улыбается в ответ.
– Значит, Александра? – негромко спрашиваю я, и она обжигает меня хмурым взглядом. Будто ее имя – это великая тайна, которую мне знать непозволительно.
– Ярослав, это ты что ли? – дядя Петя подслеповато щурится и восторженно цокает языком. – Ну точно Котов!
– Я, я, дядь Петь, – улыбаюсь, а сам не свожу глаз с Александры. – Рад встрече.
– Ты тут какими судьбами? Столько лет не виделись, а тут на тебе, явился.
– Девушку провожал.
Она фыркает и, круто развернувшись на каблуках, поворачивается ко мне спиной. Я хочу ее окликнуть и хотя бы попрощаться, но дядя Петя вырастает передо мной стеной и начинает заваливать вопросами:
– Ты как вообще? Я думал, уехал отсюда давно. Моцик у тебя что надо, конечно. Сколько лошадей? А жрет много? А разгоняется как? Кстати, сигаретки нет? А то у меня, как назло, закончились, а в магазин не сбегать, с поста отлучаться нельзя.
Я машинально протягиваю охраннику пачку сигарет, из которой он, не стесняясь, берет сразу несколько штук, и отвечаю на миллион его вопросов. Александра уже давно скрывается за дверями школы, а я все смотрю ей вслед. И мне еще долго мерещится вокруг сладкий запах вишни, даже, когда я, спустя десять минут, отъезжаю от здания школы и наконец-то еду на работу.
Глава 7. Время и деньги
Следующие три дня выпадают из моей жизни, потому что я провожу их на огромном складе, разгружая бесконечные фуры с товарами. А ночами пытаюсь поспать хоть немного, но получается плохо: бессонница окончательно вошла в мою жизнь и никак не желает ее покидать. Несмотря на усталость и слипающиеся к вечеру глаза, уснуть не получается, и я по полночи верчусь на кровати, а с утра просыпаюсь еще более уставшим, чем был накануне. Это злит и раздражает, а накапливающаяся усталость душит все сильнее.
Пора бы уже давно привыкнуть к этим эпизодам – проблемы со сном у меня давно, а осенью они только усугубляются. Надо уже давно обратиться к специалисту, который пропишет лечение, но, наверное, я еще не дошел до точки кипения. Знаю, что это не навсегда, и через неделю-другую организм все-таки выдохнется и отрубится, а пока ловко жонглирую коктейлем из кофе, энергетиков и снотворных. Таблетки я стараюсь использовать как можно реже, да и те, что есть, почти не помогают, но под конец третьей рабочей смены принимаю решение, что вернусь домой и обязательно выпью что-нибудь посильнее, а весь следующий выходной просплю.
В мои планы вмешивается Серега. Увидев его имя на входящем вызове, я останавливаю погрузчик и выхожу из кабины. Даю знак напарнику, что собираюсь пойти перекурить и покидаю здание склада.
– Да, Серег, – принимаю звонок.
– Привет, малой. Занят?
– На работе, – кратко отвечаю я и прикуриваю сигарету.
– Сегодня в десять нужно быть на деле. Сможешь?
Чертыхаюсь сквозь зубы. Похоже, мой план выспаться снова откладывается.
– Смогу. Кидай адрес сообщением, я буду.
Вариантов все равно нет, поэтому придётся ехать.
– Заметано, малой, – удовлетворённо говорит Серёга и отключается.
А я не спеша докуриваю сигарету и, потушив бычок об урну, возвращаюсь на склад. Весь оставшийся день рубит не по-детски, и, когда в восемь часов вечера я наконец заканчиваю смену, готов убить за несколько часов сна.
Но вместо этого я отправляюсь домой, где принимаю очередной ледяной душ, призванный взбодрить, а вместо ужина опрокидываю в себя банку с энергетиком. Почти сразу сердце начинает быстро и гулко колотиться в груди, зато спать хочется хоть немного меньше. Знаю, что это ненадолго, а, главное, очень вредно, но сейчас это мало меня волнует. Я все равно не собираюсь жить вечно.
К назначенному месту подъезжаю почти за четверть часа и оставляю байк в соседнем дворе – чтобы не палить. Серый, Гриша и Рик уже на месте, и я здороваюсь с каждым по очереди. Серёга дожидается прихода остальных и бегло вводит нас в курс дела: Сева караулит нашу жертву у работы, которую он вот-вот должен покинуть, и держит нас в курсе, движется ли он в сторону дома, где его уже дожидаемся мы.