Ана Эрмиш – Порох. Бабочки. Шипы (страница 5)

Опускаю ноги с кровати и сажусь. Тело отчаянно сопротивляется тому, чтобы я принимал вертикальное положение. Почти вслепую нашарив на тумбочке пачку сигарет, достаю одну и прикуриваю.

Затягиваюсь поглубже, пытаясь восстановить в памяти события вчерашнего вечера, но они упорно не хотят выстраиваться в прямую линию, мелькая лишь разрозненными вспышками. Вот пришёл мой друг Марат, принеся с собой бутылку виски. Потом нам стало скучно, и он позвал в гости каких-то девчонок. После мы пили что-то ещё, но я уже не мог точно сказать, что именно. А дальше – память подкидывает картинки, как мы курили прямо на диване, пили с Маратом на спор, не закусывая, и орали во все горло песни на балконе.

То, как одна из девчонок оказалась в моей постели, я не помню, но сомневаться в том, что этой ночью у нас что-то было с длинноногой рыжеволосой девицей, не приходится. Ее пушистые кудрявые волосы разбросаны по всей подушке, и она, высунув из-под одеяла одну ногу, сладко спит. Девушка полностью обнажена, как и я, и вряд ли мы просто решили раздеться перед сном.

Я вздыхаю и прикрываю глаза. Надеюсь, у меня хватило ума надеть защиту – обычно этот рефлекс срабатывал в любом состоянии. Только неожиданных детей мне не хватало, особенно тех, которые изначально не нужны ни одному родителю. Этим дерьмом я сыт по горло.

Стоны за стенкой становятся все громче, а к шлепкам тел друг по другу присоединяется стук спинки дивана о стену. Усмехаюсь: откуда только у Марата столько сил. Вряд ли он выпил намного меньше, а меня при одной только мысли о таких интенсивных фрикциях начинает подташнивать.

– Яр, – неожиданно ощущаю, как девушка проводит мне рукой по плечу, и поворачиваюсь к ней вполоборота.

– Что?

– Поделишься? – Она указывает длинным тонким пальцем на сигарету в моих руках. Я согласно киваю и, протянув ей пачку, помогаю прикурить.

Девушка приподнимается на локте, а потом жадно затягивается. Одеяло падает с её плеча, оголяя красивую высокую грудь, и кровь, минуя все остальные органы, устремляется прямо в район паха. И, кажется, я начинаю понимать, откуда Марат находит в себе силы пытаться сломать мой диван.

Она переводит взгляд вниз и усмехается. А потом лёгким движением сбрасывает с себя одеяло и притягивает меня поближе, накрывая губы поцелуем. Я тянусь к ней в ответ и наваливаюсь сверху, вдавливая в кровать всем весом. Она стонет и прижимается крепче, обхватывая меня руками за плечи, а ногами за торс.

Пальцами шарю в ящике тумбочки в поиске презерватива, а девушка хрипло шепчет мне в ухо:

– Я пью таблетки, можно без него.

Игнорирую её заявление и все равно достаю квадратную фольгированную упаковку, которую разрываю зубами. Никогда не прислушиваюсь к подобным заверениям девушки и предпочитаю перестраховаться. И надеюсь, что ночью у меня тоже хватило на это мозгов.

Резко вхожу в неё и начинаю быстро наращивать темп. Девушка сначала возмущенно шипит, но тут же ловит мой ритм и принимается сладко постанывать.

За стенкой вторит её подруга, и это не то отвлекает, не то заводит ещё сильнее. Отключаю голову и концентрируюсь только на собственных ощущениях. Я даже мало беспокоюсь о том, дойдёт ли до конца моя сегодняшняя партнерша – мне просто хочется закончить поскорее. Разрядка наступает быстро – слишком быстро, чтобы она тоже успела дойти до оргазма. Но рыжеволосая красотка не выглядит расстроенной, напротив, улыбается и гладит меня по спине, слегка царапая длинными ногтями.

Рывком отодвигаюсь в сторону – не люблю эти проявления никому не нужных ласк. Она оказывается сообразительной и не настаивает на продолжении, только коротко смеётся и откидывается на подушку, утопая в облаке рыжих волос.

Я встаю с кровати и, натянув спортивные штаны, выхожу из комнаты. На кухне стоит такой холод, что голая кожа на торсе тут же покрывается мурашками – это Марат сидит в одних трусах на табуретке у открытого настежь окна и курит. Несмотря на то что лето закончилось всего пару дней назад, ночи стоят холодные, а разгоряченное тело чувствует это особенно остро.

Но закрыть окно не прошу, потому что на кухне стоит явно ощутимый запах перегара, сигарет и чужих духов. Под столом две пустых бутылки виски и еще одна коньяка, а рядом с ними лежат опрокинутые тары из-под вина, но это уже, наверное, девчонок. Пол усыпан крошками от чипсов, а подоконник заставлен тарелками, выполняющими собой роль пепельниц. Простынь на диване смята настолько, что превратилась в спутанный комок ткани в изголовье. Марат приветственно кивает мне и лениво потягивается. Его черные, как смоль, волосы, обычно собранные в коротенький хвостик на затылке, сейчас заправлены за уши, а темно-карие глаза смотрят с обычным лукавым прищуром.

– Привет, Яр, – после очередной затяжки здоровается друг.

– Привет. – Я огибаю разложенный диван, чтобы пройти к раковине. Кухня не такая уж большая, и, если в сложенном виде, он еще спокойно помещается у длинной стены, то сейчас занимает почти все свободное пространство.

– Чего такой хмурый?

– Голова взрывается. – Я морщусь и наливаю полный стакан воды, а потом открываю навесной шкаф в поисках обезболивающего. Киваю на диван: – Надеюсь, он цел?

– Прости, братишка, но, похоже, какому-то механизму пришел конец, – Мара смеется, а я безразлично машу рукой. Этот диван старше меня, и ему самое место на помойке, а не в квартире, где он каким-то чудом доживает свой век.

– Хрен с ним, – отвечаю я, закидываю найденную таблетку в рот и запиваю водой.

– Твоя-то кровать хоть цела? – усмехается друг. – Я смотрю, Лиля неплохо постаралась для тебя.

Увидев замешательство на моем лице, Марат смеется в голос и поясняет:

– Да, братишка, ту рыжую бестию в твоей постели зовут Лиля.

– Я вообще ни хрена не помню, что было вчера, – делюсь я. – Знал ведь, что мешать виски с коньяком – плохая идея.

– Стареешь, Яр, – Марат поднимается с табуретки и хлопает меня по плечу.

– Пошел ты.

Мара беззлобно улыбается и поднимает с пола свои джинсы. Надевает и оглядывается в поисках футболки. Она находится в щели между диваном и стеной, и парень, придирчиво оглядев ее, как может, расправляет руками складки, и натягивает.

– Ты сегодня выходной? – интересуется он, и я киваю.

– К счастью, да. Иначе бы я сдох с похмелья прямо на работе.

– Сейчас Настя выйдет из душа, и мы сваливаем, мне надо еще заехать в пару мест. Оставить Лилю?

– Нет.

– Уверен? Ладно, тогда пойду скажу красотке, чтобы собиралась. Закину их домой по дороге.

Марат удаляется с кухни, а я щелкаю кнопкой чайника и достаю с полки банку растворимого кофе. Насыпаю в кружку полную ложку с горкой и жду, пока закипит вода. Шум душа смолкает, а из коридора доносятся приглушенные звуки разговора – Мара что-то тихо втолковывает, а недовольный женский голос, в котором проскальзывают раздраженные нотки, изредка ему отвечает.

Я даже не прислушиваюсь к разговору, мне все равно, что они там выясняют. Я заливаю кипятком гранулы кофе и глубоко втягиваю аромат. С кружкой в руках подхожу к окну, которое все еще распахнуто, и, высунувшись наружу, вдыхаю свежий утренний воздух. В кронах деревьев, растущих вдоль дома, негромко щебечут птицы, а осторожные солнечные лучи пробиваются через толщу листвы, едва достигая тротуара. Беру с подоконника сигареты, оставленные Маратом, и глубоко затягиваюсь.

Смотрю вниз, и в этот момент железная дверь подъезда громко хлопает, и на улицу выходит девушка. Ее светлые волосы мягкими волнами спускаются с плеч, и на них тут же начинают играть блики солнца. На ней надета строгая белая блуза и узкая юбка до колена, а в руках девушка сжимает легкую кожаную куртку. Помедлив несколько секунд, она ежится от порыва холодного ветра и накидывает ее себе на плечи. А потом ровным, уверенным шагом пересекает двор, цокая каблуками туфель по асфальту. В тишине раннего утра этот звук кажется особенно громким, и голова тут же отзывается новой волной боли.

Я провожаю девушку удивленным взглядом. Никогда не видел ее здесь раньше, хотя живу в этой квартире много лет и знаю всех обитателей мрачной серой пятиэтажки. Потом вспоминаю: пару недель назад с квартиры на третьем этаже съехали жильцы, и догадываюсь, что незнакомка поселилась именно там. Или это приехавшая в гости родственница. А, может, чья-то подружка, сбегающая рано утром.

– Ярослав, – слышу я за спиной голос Лили и злюсь. И почему она не может тоже незаметно исчезнуть из моей квартиры?

Я оборачиваюсь. Марат стоит у нее за спиной и, извиняясь, пожимает плечами. А потом разворачивается и громко кричит:

– Насть, я тороплюсь, детка. Собирайся скорее.

– Ярослав, – повторяет Лиля и проходит на кухню, оказываясь ближе ко мне. Она уже успела одеться, и теперь на ней короткое цветастое платье с тонкими бретелями.

Лиля натянуто улыбается и ждет, пока я что-нибудь скажу. Я молчу и делаю очередной большой глоток. Она нетерпеливо кривит губы:

– Я бы тоже не отказалась от кофе.

– Кружки вон там, – я киваю на шкафчик над мойкой.

– Не хочешь за мной поухаживать?

Я не хочу. Но все равно достаю вторую кружку и, сыпанув кофе, плескаю в нее кипяток. Движения получаются отрывистыми и резкими, и, пожалуй, обижают девушку сильнее, чем, если бы я просто сказал “нет”. Ставлю перед ней кофе и грубо замечаю: