Ана Эрмиш – Порох. Бабочки. Шипы (страница 4)

Саша

– И кому только пришла в голову идея дать тебе этот класс отморозков? – возмущается Лара, сидящая у меня на кухне с бокалом вина в руках.

Я раскладываю на тарелке только что нарезанный сыр и пожимаю плечами.

– Наверное, решили найти козла отпущения. А кто подходит на эту роль лучше, чем вчерашняя студентка?

Лара хмурит брови и, схватив с тарелки ломтик сыра, цедит сквозь зубы:

– Это все Жанна Аркадьевна, точно тебе говорю. Она, кажется, вообще людей терпеть не может, особенно молодых и красивых женщин. А, ну еще и детей тоже, – она заливисто смеется. – Ей бы надсмотрщиком в тюрьме быть, а не учителем в школе.

– Я уж думала, это она конкретно меня невзлюбила.

– Скажешь тоже. Она меня весь прошлый год шпыняла. То я не так выгляжу, то не так преподаю, то неправильно оценки ставлю. Как-то раз заявила, что я неверно сочинения проверяю и даю детям слишком большую свободу мнения. Но благо она только на словах цеплялась, потому что на самом деле в моем предмете ничего не смыслит, а вот тебе, подруга, не повезло.

Я тяжело вздыхаю – да уж, это я уже и сама поняла.

– Но ничего, не кисни! Максимум, что она сделает – будет таскаться к тебе на уроки и вставлять свое очень важное мнение по поводу твоих компетентности и знаний. Ты, главное, не обращай внимания, и тогда она быстро потеряет интерес. От меня она уже после Нового года отстала, а если в следующем сентябре к нам еще кто-нибудь новенький устроится, то Жанна о тебе и думать забудет – перекинется на свежую кровь.

Ага, а пока свежая кровь – это я. И до следующего года нужно еще дожить, не уволившись и не послав завуча далеко и надолго.

– А если с твоим классом будут проблемы, не стесняйся, сразу вызывай к директору. И можешь еще нашего физрука Семена Михайловича попросить воздействовать – он единственный, кроме директора, кого они в открытую матом не посылают. Потому что боятся получить в ответ – Михалыч церемониться не будет, ему все эти новомодные методы воспитания, где детей и пальцем трогать нельзя, до лампочки.

– Сегодня они вели себя довольно прилично, – замечаю я, делая глоток вина. – А Артем Колмогоров, оказывается, вполне способен решить квадратные уравнения, если предварительно ему их объяснить.

Подруга громко смеется и поудобнее устраивается на небольшом кухонном диванчике.

– Ты только не вздумай такое сказать Жанне Аркадьевне. Она у них до тебя математику вела, и я через день от нее в учительской слышала возмущения по поводу того, насколько они все, а в особенности Колмогоров, непроходимо тупы. И странно, что их вообще отправили учиться в обычную школу, а не коррекционную.

– Ну не знаю, – я почему-то испытываю острую потребность вступиться за своего ученика даже перед Ларой. – Он сегодня легко справился с моим заданием после объяснения.

– Не могу судить объективно. Меня, к счастью, миновала участь вести их уроки, у них другой учитель. Но пару раз я ее заменяла, и мне хватило. Колмогоров у нас вообще звезда школы. Если где-то что-то произошло – он и его дружки точно приложили к этому руки.

– Да что они делают-то? Максимум, что я увидела сегодня – это отсутствие заинтересованности в учебе и уважения к учителю.

– Подожди, Саш, – уверенно заявляет подруга. – Это они просто присматривались. Только за последний месяц прошлого учебного года они успели несколько раз подраться, причем прямо в стенах школы, курили в подсобке, срывали уроки своим поведением или просто на них не являлись всем классом, подложили несчастной биологичке на стол дохлую мышь, а Колмогоров еще и чуть не устроил пожар в мужском туалете. А, точно, еще разбили стекло в окне актового зала прямо во время выпускного – вот там паники было. Ну и, само собой, хамят, грубят, никого слушать не желают.

– А что родители?

– Да кто их знает. Постоянно таскаются к директору, а толку? У Колмогорова, например, только отец, матери нет. И выглядит он вполне прилично, статный такой мужчина, бизнесмен вроде бы какой-то. Яблочко от яблони далеко упало.

Я рассеянно киваю. Обнаружить у себя на столе дохлую мышь мне совсем не хочется, и после рассказов Лары желание уволиться раньше, чем это произойдет, только нарастает. Заметив мое выражение лица, подруга приобнимает меня за плечо, а потом щедро плескает в бокал еще вина.

– Да ладно тебе, Сашуль! Я же говорю, чуть только зубы начнут показывать – к директору их, и пусть Анатолий Семенович сам с ними разбирается.

Я снова киваю и делаю большой глоток вина. Понимаю правильность совета подруги, но не слишком хочу к нему прислушиваться. То ли во мне бурлит еще успевший угаснуть преподавательский энтузиазм, и хочется достучаться до этих ребят, то ли на меня произвел впечатление правильный ответ Колмогорова у доски. Но, мне кажется, не могут все двадцать человек в классе быть глупы и агрессивны. А еще у всякого поведения должна иметься причина, и не просто так у них появилось антиобщественная позиция.

Подруга же пользуется моей небольшой заминкой и выразительно поигрывает бровями:

– Ладно, забудь про детишек. Скажи мне лучше, как тебе Ян?

– Неплохо, – я неосознанно улыбаюсь, вспомнив выразительные зеленые глаза и подкачанную фигуру.

– Неплохо? – возмущенно всплескивает руками Лара. – Да он на десять из десяти! Воспитанный, красивый, обходительный и, главное, свободный. Если бы не Макс, я бы сама за ним приударила, – она смеется. – А еще ты в курсе, кто его отец?

– Нет.

– Он сын Анатолия Семеновича.

– Курбатова? Директора? – удивленно спрашиваю я, будто мы с ней знаем еще какого-то другого Анатолия Семеновича.

– Ага, – кивает подруга. – Поэтому не надо гадать, кто займет директорское место, после того как он соберется на пенсию. Так что Ян еще и перспективный. И, кстати, запал на тебя.

– Что?

– Что слышала. Видела я, какими глазами он смотрел на тебя – так и раздевал взглядом.

– Скажешь тоже, – фыркаю я. – Это еще не показатель того, что он запал.

– Точно тебе говорю, Сашуль! И ты, если не растеряешься, легко можешь прибрать к рукам самого завидного холостяка школы.

Я только отмахиваюсь от ее слов. Мне вообще никакой холостяк не нужен, даже самый завидный. У меня пока другие приоритеты: обустроиться в школе и на новом месте жительства, подружиться со своим классом и вообще заняться карьерой. И отношения находятся где-то на самом дне моих интересов. Да, отрицать тот факт, что Ян привлекателен, сложно и глупо. Но прилагать усилия, даже минимальные, чтобы он стал моим, я не собираюсь.

– Ты знаешь, что романы на рабочем месте редко хорошо заканчиваются? – парирую я.

– Почему это? Вот наши географ и химичка уже лет десять вместе, а когда-то тоже в школе познакомились. – Лара так энергично взмахивает рукой с бокалом, что капли из него разлетаются по всему столу.

Я укоризненно смотрю на нее и протираю столешницу полотенцем. Делаю глоток вина и примирительно сообщаю:

– Ладно, я подумаю, обещаю.

Лариса довольно кивает и принимается подробно рассказывать про свой отпуск, а я радуюсь, что ее удовлетворил такой ответ. И мне не придется весь следующий час слушать, какой Ян замечательный и почему мне жизненно необходимо начать с ним встречаться. Выпустив весь пар, скопившийся после визита к родственникам, Лара, наконец, вспоминает, зачем вообще пришла ко мне в гости, и принимается за распаковку коробок и сумок. Я включаю веселую музыку, подливаю нам еще вина, и мы вместе развешиваем в шкафу вещи, расставляем на кухне посуду и наводим уют.

Через пару часов квартира перестает напоминать приют беженцев, а становится вполне милой и симпатичной. И я с удовольствием отмечаю, что впервые с момента переезда, чувствую себя как дома – комфортно и уютно. Лара откидывается на диван и обводит глазами плод наших совместных трудов.

– Ну вот, совсем другое дело. С новосельем, подруга!

– Спасибо, что помогла.

– Ерунда, – Лариса делает последний глоток вина и с сожалением ставит на стол пустой бокал. – Пора идти домой, а то завтра на работу.

Она недовольно кривится и поднимается на ноги. Обнимает меня на прощание и повторяет, как рада, что я теперь живу неподалеку. Я спускаюсь вместе с подругой на улицу, и мы садимся на лавочку в ожидании такси, которое должно доставить Лару домой. Уже темно, и старый двор выглядит жутковатым и устрашающим: огромные деревья с корявыми ветками, заслоняющие собой небо, облезлые металлические ограждения на детской площадке и протяжно скрипящие от каждого порыва ветра качели. В этот момент мне кажется, что я совершила ошибку, переехав сюда из элитки в центре города, но я тут же отгоняю от себя эту мысль, не давая ей засесть в голове и окрепнуть. Сейчас не время сомневаться в собственных решениях.

Посадив Лару в машину, я поднимаюсь обратно в квартиру. Она встречает меня приглушенной музыкой и чистотой, и я облегченно выдыхаю: сегодня находиться здесь намного приятнее, чем вчера. После рабочего дня, уборки и вина наваливается тяжелая усталость, поэтому я принимаю душ и ныряю под одеяло. Сон приходит сразу же, и я засыпаю быстрее, чем успеваю коснуться головой подушки.

Глава 4. Тяжелое утро

Ярослав

Я просыпаюсь оттого, что за стенкой кто-то громко стонет, а еще от ритмичных шлепков. Морщусь и, открыв глаза, упираюсь взглядом в пожелтевший от времени и сигаретного дыма потолок. Голова гудит, а горло саднит от сухости. Я кашляю и с трудом глотаю слюну.