Ана Эрмиш – Порох. Бабочки. Шипы (страница 13)

– Мар, что за тупость? Может, мы ещё на парное свидание сходим?

– Да жалко тебе что ли? Просто поразвлекай пару часов Лилю. Ну не могу я, прям прёт от неё!

Это он уже, конечно, про Настю. Марат хороший друг, и мы уже сто лет вместе, но каждую свою новую девчонку он любит так, что не замечает ничего вокруг. Правда, ненадолго. И уже через пару недель клянется в вечной любви другой.

Я даже не пытаюсь его переубедить, что Настя – не та самая. По крайней мере, скоро точно перестанет ей быть. И не обращаю его внимание на то, что, будь девушка заинтересована в нем, не ставила бы таких дурацких условий для встречи. Но Мара пока слишком ослеплен вспыхнувшими чувствами, чтобы это заметить, а вот Лиля не растерялась и организовала нам новую встречу.

Я дохожу до кухни, наливаю полный стакан воды и в пару глотков выпиваю половину. Слышу, как Марат недовольно пыхтит прямо в трубку, ожидая моего решения. Я не горю особым желанием снова встречаться с Лилей, но, с другой стороны, почему бы и нет? Она оказалась находчивой и настойчивой, а это по-своему заводит.

– Ладно, – соглашаюсь я.

– Ты настоящий друг, Кот! – радостно вопит Мара. – К девяти будем у тебя.

Он отключается быстрее, чем я успеваю возмутиться, почему встреча опять назначена у меня. Впрочем, Мара живёт с матерью и младшей сестрой – не у них же дома такое устраивать. И одним глотком допиваю воду в стакане.

***

Когда через пару часов Мара появляется у меня на пороге в обнимку с двумя смеющимися девушками и пакетом алкоголя наперевес, я уже не так рад, что согласился. Голова болит так, словно в нее засунули дрель и теперь пытаются просверлить насквозь, и к приходу друга я уже успел закинуться обезболом.

Мара протягивает мне пакет и заодно вручает Лилю, которая тут же с готовностью обвивает мою шею. Я приобнимаю девушку за талию, чтобы она не рухнула прямо в прихожей – кажется, девчонки уже успели неплохо выпить.

В этот раз Марат пожалел меня настолько, что вместо крепкого коньяка притащил десяток банок пива.

– Специально для тебя, – смеётся он, и девушки тут же подхватывают его смех.

Лиля прижимается ко мне ещё крепче, и её тело сотрясается от хохота, а мою шею обжигает горячим дыханием.

– Я соскучилась, – томно шепчет она и нежно прикусывает мочку уха.

Возбуждение тут же волной проходится по телу, и я неосознанно сжимаю пальцами её спину. А чертовка касается губами шеи, а затем плавно ведет вниз кончиком языка.

Я завожусь почти что мгновенно. Её движения развратные и чувственные, язык обжигает кожу, руки с силой сжимают плечи, а бедро ненавязчиво касается паха. Приподняв голову, она ловит мой взгляд и улыбается, закусив губу. А у меня в штанах становится тесно от её прикосновений, и не будь здесь сейчас наших друзей, я бы не сдержался.

– Идём, – я тяну её за руку за собой и, прихватив из пакета пару банок пива, отдаю остальное обратно Маре.

Сознательно игнорирую её слова о том, что она соскучилась. Я вообще избегаю таких слов. И таких привязанностей тоже. Давно знаю – быть одиночкой проще и спокойнее. А, главное, чем меньше вокруг людей, способных передать и сделать больно, тем лучше.

Лиля замечает это, но старается не подавать вид, что расстроена. А я стараюсь не обращать на это внимания – мы и так играем по её правилам, а чужие ожидания – не моя проблема.

Оставив Мару с Настей, я веду Лилю в спальню, и она послушно идёт следом. Не вижу смысла тянуть и пару часов разыгрывать спектакль, что мы не знаем, чем закончится этот вечер. Она пришла сюда с определённой целью, да и я совсем не против.

Я открываю одну из банок пива и протягиваю девушке. Она берет и тут же делает глоток, а я, открыв вторую, несколько секунд думаю, как сильно я пожалею завтра о выпитом. Коктейль в крови из энергетика, снотворного, обезболивающего и алкоголя – такое слишком даже для меня. И знаю, что только глубже закапываю себя в яму бессонницы и нервного срыва, но меня уже давно не беспокоит её глубина. Как и то, смогу ли вообще из неё когда-нибудь выбраться.

Делаю большой медленный глоток и не свожу глаз с Лили. Она оставляет свою банку на тумбочке и подходит ко мне вплотную. Перекидывает длинные волосы через одно плечо и, не разрывая зрительного контакта, опускается передо мной на колени. Ловко распутывает шнурок на спортивных штанах и тянет их вниз. Я прикрываю глаза и не сдерживаю тихий стон – не знаю, что там имел ввиду Марат, когда говорил, что Настя вытворяет что-то особенное, но её подружка тоже неплохо справляется. Отставляю пиво подальше – теперь уже не до него.

Когда я почти на пике, резко поднимаю ее и разворачиваю к себе спиной. Провожу рукой по шее, спускаюсь на грудь и двигаюсь дальше по животу, расстегиваю пуговицу на джинсах и ныряю под них. Лиля шумно выдыхает и откидывает голову мне на плечо. Я легко нахожу пальцами чувствительную точку, и девушка сладко стонет и выгибается. Я мягко подталкиваю ее в спину, заставляя опереться на кровать, и провожу рукой вдоль позвоночника. Лиля выгибается как кошка, и я нетерпеливо стягиваю вниз ее джинсы вместе с бельем. Отвлекаюсь только, чтобы достать из тумбочки презерватив, а потом резко и глубоко вхожу. Постепенно наращиваю скорость, и Лиля прогибается еще сильнее. Ее рыжие волосы разметались по спине, она негромко стонет и тяжело дышит.

Я ловлю темп, от которого она стонет сильнее, и чувствую, как она напрягается, с силой сжимая простыни. Я и сам почти на грани, но сдерживаюсь, давая ей возможность получить удовольствие первой. Наконец ее тело сотрясает мелкая дрожь и она, хрипло вскрикнув, утыкается лицом в кровать. А я еще несколько раз с силой вхожу в нее, отпускаю контроль и тоже взрываюсь.

Откидываюсь на кровать рядом с вытянувшейся Лилей и закрываю глаза. Состояние такое, что кажется, стоит только опустить веки, и тут же усну, но оно слишком обманчиво. Девушка прижимается ко мне и, пробравшись под футболку, которую я так и не снял, принимается пальцем вырисовывать какие-то фигуры на голой коже живота.

Я мгновенно напрягаюсь от ее легких прикосновений, и Лиля тоже чувствует, как каменеют мышцы под ее рукой. Она приподнимается на локте и заглядывает в лицо.

– В чем дело?

– Не люблю, когда меня касаются.

– Что? Почему? – ее рука останавливается в замешательстве, и я тут же пользуюсь этой секундной заминкой, чтобы сесть и поправить футболку.

– Просто не люблю, – расплывчато отвечаю я.

Я не хочу рассказывать почему. Может быть, Лиля не та, с кем мне хотелось бы поделиться, а, может быть, я и сам толком не знаю причины. В детстве никому не приходило в голову меня обнимать и целовать, а чужие прикосновения чаще всего оказывались ударом или шлепком. Этот жизненный урок я уяснил слишком хорошо, и он отпечатался где-то на подкорке. И теперь я уже сознательно избегаю лишних контактов, ненужных касаний и стараюсь никого не подпускать ближе, чем это необходимо. Поэтому я почти никогда не целую девушек – по крайне мере дольше, чем того требует банальная прелюдия, а еще радуюсь, когда удается вообще этого избежать, вот как сегодня.

– Ты колючий, как ежик, – резюмирует Лиля и гладит меня ладонью по спине через ткань футболки.

– Я серьезно, Лиль, – грубо обрываю я ее и дергаю плечом, сбрасывая руку.

Встаю с кровати и, взяв со стола пачку сигарет, достаю одну и предлагаю вторую Лиле. Она обиженно поджимает губы и отрицательно машет головой. Я прикуриваю, беру пиво и подхожу к окну, чтобы распахнуть форточку. В комнату тут же врывается порыв освежающего ветра и обдувает разгоряченное лицо. Лиля ежится и натягивает одеяло до плеч.

– Ты мне вообще не рад?

– А должен быть?

– Я на это надеялась.

– Мне казалось, я еще в прошлый раз сказал, что не вижу смысла больше встречаться. Мы перепили, и, признаю, было неплохо, но у этой истории нет продолжения. Но ты решила иначе, и снова оказалась здесь. Я принял твои правила игры, но ты опять недовольна.

– Мы могли хотя бы попробовать узнать друг друга получше…

– Нет, не могли бы. Этого должны хотеть оба.

– А ты, значит, не хочешь? – со злостью спрашивает она.

– Меня не интересуют отношения, я тебе сразу об этом сказал.

– Получается, просто использовал меня? Переспал и вышвырнул?

Я несколько раз глубоко вдыхаю и выдыхаю, чтобы не сорваться и не заорать. Черт бы побрал этих женщин, которые в любой ситуации способны оставить тебя виноватым.

– Я тебя не использовал, – глухо отвечаю я, чувствуя, как злость начинает бурлить внутри все сильнее. – Я тебя ни к чему не принуждал. Ни тогда, ни сейчас. И это ты поставила дурацкий ультиматум Марату, чтобы приехать сюда. И не говори, что оказалась здесь не за этим.

– Я думала, мы сначала хотя бы поговорим.

– Не заметил, чтобы ты сопротивлялась, – жестко бросаю я и, затушив окурок, выбрасываю его на улицу. Захлопываю форточку и поворачиваюсь к Лиле.

Она как фурия подпрыгивает с кровати, торопливо натягивает одежду и с третьей попытки застегивает джинсы.

– Придурок, – шипит она сквозь сцепленные зубы. – Какой же ты придурок.

Я молчу, даже не собираясь спорить. Допиваю остатки пива и наблюдаю, как Лиля, справившись с непослушной пуговицей, выбегает из комнаты. Слышу с кухни громкие голоса и, вздохнув, выхожу следом. Марат и Настя сидят на диване и, судя по тому, что футболка Мары уже валяется в стороне, а юбка девушки задрана слишком высоко, их прервали в самый неподходящий момент. Настя непонимающе хлопает глазами и смотрит на взбешенную подругу.