Ана Диер – Тенлис Хилл. Последняя Игра (страница 5)
– Какие уж тут скандалы, Ви, он всего-то хочет превратить в развалины всё, что я возводила годами! – бархатный голос могущественной ведьмы раздался в голове Дина, как омерзительный удар в церковный колокол, взывая к его рассудку.
– Иди к чёрту, Камилла, не до твоего скулежа сейчас.
– Я всего лишь своевременно предупреждаю тебя, Уитмор. Агата была моим другом, но я не готова уплачивать такую адскую цену, и ты, думаю, тоже. Стена поддерживается сильной магией, которую ты не вправе трогать!
– Я готов заплатить любую цену! Любую, понимаешь? Она не заслужила того, что произошло, мой нерожденный ребёнок, которого Агата носила под сердцем, не заслужил этого! – Дин вскочил с места, разбивая бокал о кафельный пол, и, наградив Камиллу взглядом, полным презрения, покинул бар.
Аномально холодный воздух обжигал лёгкие, в душе клокотала беспощадная обида, растерянность, страх. Все эмоции смешивались воедино, создавая противоестественную картину перед глазами. Дин забрался в машину, ударяя по газам и уводя импалу в сторону леса.
Бесконечного леса, который он ненавидел.
Автомобиль стремительно мчался по грунтовой дороге, утопая в размокшей от воды почве, но Уитмор продолжал жать на газ, пока не показалась развилка с приколоченной меткой на старом безмолвном дубе. Дальше ехать не было смысла, не на этой машине уж точно.
– Чёрта с два я остановлюсь!
Он вышел из импалы, громко хлопая дверями, и, захватив бутылку припрятанного в багажнике бурбона, двинулся вперёд, по узкой тропе, сокращающей путь до Падкого озера.
Лес выглядел приветливым, несмотря на жуткий холод, пробирающий до самых костей. Бесстрастная луна, насмехаясь над мужчиной, то скрупулёзно скрывалась за непроглядными тучами, то вновь окрашивала хвойные лапы в розоватый оттенок, делая лес сказочной картинкой, вырванной из чьего-то сна.
Беспокойное озеро встретило Дина дрожащей рябью уже через пять минут. Жёлтые листья неторопливо раскачивались на беглых волнах, а бесформенные тени склонённых к воде деревьев растягивались, словно устремлялись к нему своими длинными еловыми лапами, норовя вот-вот схватить и утащить в ледяные воды.
Деревянное строение скрипело, протяжно, вторя свистящему ветру. Дин поднялся по ступеням и, повозившись с замком, прошёл в обитель своего прошлого. Казалось, даже стены этого покрытого плесенью дома бережно хранили запах Агаты, оставленный в тот самый день, когда она вновь стремительно ворвалась в его ничтожную жизнь, чтобы перевернуть всё с ног на голову.
Он опустился на пыльный диван и провёл ладонью по выцарапанным инициалам, сохранившим их лживую дружбу в памяти деревянного стола. По щеке скользнула слеза. Скупая, ничего не меняющая, но столь необходимая в этот момент. Дин нуждался в том, чтобы иметь возможность оплакать свою потерю, и только заброшенный охотничий дом мог увидеть его таким.
– Я не должен был принуждать тебя остаться. Я так хотел вернуть тебя, что потерял навсегда…
Слова застряли в его горле, как кость. Дин отчаянно хотел попросить прощения, обнять её, как раньше, и позволить уехать. Он хотел позволить ей сбежать от проклятия, которое преследовало их по сей день. Но раскат молнии за окном, словно голос собственного сознания, напоминал, что она мертва уже много лет.
– Я не должен был… – произнёс Дин шёпотом.
Далеко за лесом, в полумраке собственной комнаты Сара тоже шептала слова прощения, находясь в оковах собственного сна. Она стояла посреди лесного дома и была лишь наблюдателем происходящего. В полумраке старого обиталища едва слышно скрипели половицы, и морозный порыв безжалостного ветра, казалось, прикоснулся к щеке её брата, смахнув скатившуюся слезинку. Дин не мог знать, что она была рядом, но также не видел, Агату, что никогда не покидала его и неизменно оставалась в тени вечно шумящего леса, чтобы дождаться багряного затмения и вновь увидеть зелёные глаза, теперь уже в последний раз.
Глава 3
Минувшая ночь производила впечатление нескончаемой вереницы протяжных звуков, доносящихся с улицы. За окном то и дело голосили сиротливые волки, безрезультатно пытаясь перекричать птиц, кружащих над лесом. Сара так и не смогла погрузиться в сон вновь, гонимая странным ощущением. Девушка провалялась до утра, анализируя ночное видение, вставать не хотелось вовсе, она надеялась, что про неё забудут, и выдастся шанс просто остаться дома. Но нудный звонок сотового, разрывающий погребальную пелену безмолвия, окутавшую комнату, заставил подняться с кровати.
– Да, Девина.
Слишком эмоциональная и порой навязчивая подруга с восхищением рассказывала о приехавшем цирке, что раскинул свой красочный шатёр на старом спортивным стадионом. От описания этого места обливались потом ладони, но в то же время с ощущением неконтролируемого ужаса пробуждался незнакомый интерес, что закрадывался в голову навязчивой идеей взглянуть на чудовищных гостей города.
– Надо делать конспект, так что я сначала в музей, – девушка попрощалась с подругой и, вскочив наконец с кровати, нашла в себе силы собраться, спускаясь вниз.
Родители завтракали за круглым столом. Аромат яичницы с зеленью, приятно щекотал ноздри. В детстве она казалась Саре самым лучшим блюдом на свете, а теперь вызывала непонятную тошноту. Собственный дом превратился в клетку, где каждый предмет напоминал Саре о чувстве вины, что породила собственная мать.
Кеталин что-то увлечённо разжёвывала мужу, активно жестикулируя руками. Но, заметив, что дочь чем-то расстроена, Грег перестал слушать жену и поднялся из-за стола, чтобы поцеловать Сару в густые чёрные волосы.
– Мы собираемся в цирк, Сара, – продолжая пить кофе, бесчувственным голосом произнесла мать, мертвецким взглядом смотря на часы в деревянной раме, висящие над камином. – Твоя сестра обожала их.
Порой Саре чудилось, что она чувствует, как любящая мама вплетает в её длинные волосы фиалки и напевает мелодию, которая знакома только им двоим. Её руки такие тёплые и нежные, что хочется сидеть так целую вечность. Но затем видение менялось, и из заботливой женщины Кеталин Роуз-Уитмор превращалась в чудовище, затмевающее собой все детские страхи.
Это чудовище обвиняло младшую дочь в смерти её старшей сестры.
– Да хватит мне твердить об этом долбанном цирке! – вскипела Сара, высвободившись от назойливых объятий отца и схватив куртку с комода.
– Не с той ноги встала, так хоть не груби родителям, мерзавка! – воскликнула Кеталин, хлопая ладонью по столу.
– Я пойду с Дином, так тебе понятнее? – огрызнулась девушка.
Она выскочила из дома, не желая слушать очередную тираду от матери, и, застёгиваясь на ходу, побрела в сторону дома брата, под заглушающий окружающие звуки рок, льющийся из наушников. Ночное видение не торопилось отпускать, из головы не выходил необычный силуэт у леса, так похожий на заблудшего призрака, а потом и лесной домик, вырванный из памяти. Ощущение чего-то неприятного мурашками разбегалось по всему телу, заставляя прибывать в подвешенном, нервном состоянии.
У крохотных палаток с лёгкими закусками уже толпились Херсон и его компания, технично скрывающиеся за театральными афишами, покуривая травку. Сара поспешила пройти мимо, но Джон, заметивший её ещё издалека, усмехнувшись, бросил в сторону девушки:
– Смотрите, кто идёт, наша маленькая змея, предавшая своих. Сара, какого это бросить нормальных людей и связаться с отморозками?
Друзья тут же поддержали главаря, громко расхохотавшись. Джон, шатаясь, поднялся с влажной после дождя травы и преградил дорогу девушке. Когда-то давно они даже дружили, часто вместе гуляли, кто-то даже говорил, что дружба между Агатой и Кэрол воскрешалась в этих двоих, продолжая существовать. Но годы шли, Сара отдалялась, а Джон становился жестоким и совершенно неуправляемым ребёнком.
– Убирайся к чёрту! – прошипела Сара.
– Я волен ходить, где мне вздумается, Уитмор, – взгляд его лимонных глаз похотливо блуждал по фигуре девушки и Сара со всей силы пихнула парня в сторону проходя дальше. Злость уже кипела в ней с самого утра и теперь только сильнее разгоралась.
– Твоя сестрица, говорят, тоже была шлюхой змей! – выкрикнул Херсон вдогонку.
Сара внезапно остановилась на тротуаре, в голове вспыхнуло лицо Агаты, изуродованное до такой степени, что и узнать ее было невозможно. Время вокруг замерло, становясь почти осязаемым и густым. Находясь в каком-то неестественном трансе, она подняла с земли тяжёлый камень и швырнула его в сторону одноклассника, стоящего к ней спиной. Зелёные глаза пламенели изумрудным огнём, усмешка извратилась в гримасу, а руки вибрировали от напряжения.
В этот момент Сара буквально ясно представила, как голова её обидчика разламывается пополам, заливая кровью и без того мокрый асфальт.
Джон круто пошатнулся, его длинные ноги подкосились, и парень повалился на тротуар. Сара не ожидала, что ей удастся его сбить, но всё же злорадно усмехнулась, глядя, как его прихвостни пытаются прийти на выручку парню, помогая встать, а окровавленный камень так и остаётся лежать под его ногами.
Дин вернулся домой только под утро, бросив машину в лесу. Странное предчувствие не предвиденного словно надвигалось на него тяжёлым грузом, вызывая кошмары из прошлого. И, опасаясь последствий, мужчина, сделав кофе, снова уселся за телефон, набирая номер городской ведьмы – Камиллы Мур.