Ана Диер – Тенлис Хилл. Последняя Игра (страница 4)

Сара дожидалась у кованых ворот школы. Бесцветное здание молчаливо наблюдало за кутающимися в тёплые куртки школьниками. Сара потуже затянула оранжевый шарф, спасаясь от поднявшегося ветра, и болтала с Девиной, жестикулируя руками. Девушки оказались так увлечены разговором, что не заметили, как мужчина со свистом затормозил на парковке, осыпав их первым снегом из-под колёс машины.

– Эй! – сестра, возмущённо шипя, забралась на пассажирское сидение и исподтишка стукнула брата в плечо. – Совсем сдурел?

– Хотел развеселить твою кислую мину, – отозвался Дин, а потом замер, разглядывая яркий элемент гардероба сестры. – где взяла такой шарф?

– Девина дала, чтобы я не окоченела тут, – буркнула девушка, а Дин словно провалился в прошлое, где подшучивал над школьным другом, носящим такой же.

– Ты узнал его, правильно? – спросила Девина.

– Да. Это шарф Тома.

Девина, устроилась на заднем сидении, мысленно представляя, как сложилась бы её жизнь, будь оба брата, все ещё живы. Она не знала Сэма, видела лишь чёрно-белые фотографии, хранящиеся в ящике стола матери. Но прекрасно помнила Тома с его привычкой создавать впечатление умного и чрезвычайно успешного человека, сбежавшего из города Проклятых. Города, где Девине приходилось жить. Она никогда не верила в байки, рассказанные подругой, для неё братья просто оказались не в том месте и не в то время, но странное ощущение пустоты внутри разрасталось с каждым прожитым годом.

– Что с погодой творится? – возмущённо спросила Сара, смотря в окно на проносящиеся мимо деревья, покрытые тонкой пеленой снега.

– Такое бывает, – ответил Дин, внимательно следя за слишком сильно знакомой дорогой.

– Словно сама природа злится на нас, – девушка надула пухлые губы и, сложив руки на груди, уставилась на брата.

Дин впервые серьёзно задумался над её словами. Десятая Осень и правда выдалась ужасной: пронизывающие влажные ветра сменялись бесконечным мокрым снегом и аномально продолжительными ливнями, словно сам город противился его отчаянной задумке, отталкивал, проявляя самый настоящий протест.

Через несколько минут, припарковав машину на крошечной парковке, обсыпанной гравием, гости приблизились к городскому кладбищу. Холодные бетонные плиты встречали немногочисленных посетителей безнадёжной картиной. Девушки шли чуть впереди, беспрепятственно продвигаясь по узким тропам, покрытым снегом и грязью, и только Дин ступал неторопливо, он знал лицо каждого призрака, что в ту роковую ночь стояли в молчаливом ряду, как немые зрители неизбежного.

Агату похоронили неподалёку от её старых друзей. Их могилы стали самым болезненным напоминанием о прошлом. Они вынуждали всех городских жителей помнить о битве, о которой они даже не подозревали.

– Наконец-то! – Сара воскликнула, победно, подбегая к мраморному камню, и варежкой смахнула упавший снег с надписи.

– Агата Роуз, – почти шёпотом произнесла девушка, усаживаясь на колени прямо на холодную землю. – Спасибо, что позволила мне выжить…

Дин подошёл к младшей сестре и, с огорчением глядя на гравировку, обнял её за хрупкие плечи. Это было всё, что осталось от его любимой. Только камень и вечная боль, что грызёт душу до такой степени, что порой и жить не хватает сил.

Из глаз Сары покатились горячие слёзы. Каждый год они приходили к безмолвному камню, и девочка снова и снова благодарила сестру за все те годы, которые та ей подарила. Дин молча наблюдал за ней, скрывая свою боль внутри. Он не мог позволить себе проявить слабость перед сестрой, которая и так прекрасно понимала, что чувствует старший брат.

Девина приезжала нечасто, как правило, в компании других людей, желающих посетить могилы родственников. Но Дин постоянно подходил с ней к двойной могиле братьев Дэвис и оставлял кровавые розы.

Воспоминания, когда-то начерченные кровью, стёрлись из его памяти, оскорбления и презрение испарились, как будто их никогда и не было. С годами осталась только горечь от потери.

– Идём, Сара, замёрзнешь.

Девушка смахнула непрошенные слёзы с красных щёк и, прижавшись, как в детстве к брату, последовала назад к машине.

– В город приезжает цирк, ты сходишь со мной? – вдруг спросила она, смотря щенячьими глазами.

– Уверена, что хочешь смотреть на кучку уродцев?

Девушка кивнула продолжив:

– Просто интересно, говорят, директор цирка умеет говорить с духами.

Дин неожиданно резко дёрнул сестру за плечо, грубо разворачивая к себе лицом.

– Не смей лезть в это, Сара!

Сестра вытаращила свои большие зелёные глаза и, вырвавшись из неожиданной хватки, ударила брата в плечо.

– Я не собиралась! Чего ты взбесился?

– Переживаю за тебя. Ты не должна даже думать о призраках, Сара, в твоей жизни их больше не будет. Никогда.

Сам же он бросил взгляд в небо, где ранняя луна уже проклюнулась, окрашивая свои кромки в розоватый оттенок. Противоречил сам себе и ненавидел за это.

«Ещё немного. Я должен попытаться», – подумал шериф, подталкивая сестру к машине.

По дороге домой мужчина предавался размышлениям о правильности своего решения. Дин всё ещё опасался, что, приоткрыв завесу вековой тайны, спрятанной в дневнике душевнобольного художника, навлечёт на город новые несчастья, от которых не отмыться. Но надежда вернуть Агату была сильнее этого страха. Сильнее всего.

Уитмор привёз Сару домой поздно вечером. Не желая контактировать с родителями, ужинающими в столовой, она быстро поднялась в свою спальню и заперла дверь на защёлку. В такие важные дни ей всегда хотелось побыть одной. Девушка торопилась посмотреть старые фотографии и просто полежать в кровати, вспоминая те исключительные моменты из прошлого, которые бережно хранились в сердце.

Однако сегодня в комнате было непривычно холодно. Сара взяла старый альбом и, не снимая с себя одежду, завернулась в тёплый плед. Страницы шуршали в руках, унося, казалось, в совершенно другую реальность.

Неожиданный шелест рулонной шторы заставил вздрогнуть. Сара посмотрела на чёрный кусок драпированного картона и уже хотела продолжить рассматривать фотографии, но за окном пронзительно закричал ворон.

– Что за чертовщина! – Уитмор метнула раздражённый взгляд на штору, и, не увидев ничего странного, медленно поднялась с кровати, подходя к окну.

Ночь уже обволакивала город своим тёмным покрывалом, желая поскорее усыпить. Жёлтый свет фонарей не мог разогнать сгущающуюся тьму, и казалось, что густой лес за их домом утопает в непроглядной мгле. Только мертвенно-бледная луна с кровавой каймой осмеливалась высунуться из-за громадной тучи, словно предупреждая город о своём скором возвращении.

«Снова кровь… Я и забыла, что это должно́ было произойти сегодня».

Сара испытывала неестественное беспокойство внутри и пристально всматривалась в даль. У очерченной тьмой кромки леса она всё же заметила медленно движущуюся фигуру. Это было светлое пятно, почти бесцветное, оно беспрепятственно перемещалось из стороны в сторону, не касаясь земли.

Девушка не могла разглядеть детали, но внезапно Сара точно ощутила, что фигура смотрит прямо на неё.

Дин тем временем благополучно добрался до спортивного бара с броской неоновой вывеской «Змей». В настоящий момент это игорное заведение не выглядело как конспиративная кроличья нора бандитов, теперь «Змей» считался вполне популярным местом, где регулярно собирались уставшие от бесцветных будней личности. Современная музыка грохотала так, что доносилась до слуха мужчины ещё на улице. Некогда дремучая парадная лестница теперь ярко освещалась десятком кроваво-красных мощных электрических ламп, подсвечивающих ещё одну неоновую вывеску с рельефным изображением самого коварного змея, пожирающего собственный хвост.

Уитмор, огляделся, неторопливо прошёл к бару, расположившись на высоком кожаном стуле и заказывая добрую порцию двойного виски. Ночной кошмар, напрямую связанный с данным местом, всё ещё всплывал в памяти обрывками, а вместе с ним слышался ожесточённый голос собственного разума.

– Дружище, таки решил посетить нас вновь! – радостно вскрикнул Вижен, ударяя по плечу старого друга. – Рад тебя видеть, Дин.

Вижен устроился на соседний стул, жестом здороваясь с барменом и делая заказ. Иногда Дину казалось, что этот кудрявый «засранец» продал душу дьяволу и теперь наслаждался вечной молодостью и столь успешным ведением дел. Вижен не менялся с годами, лишь стиль одежды становился серьёзнее, но под строгими пиджаками скрывалась всё та же личность, не умеющая вовремя заткнуться.

– Решил, сегодня не повредит выпить в компании, – откликнулся Дин, пристально разглядывая золотистую жидкость, переливающуюся зеленоватыми оттенками стробоскопа за толстым стеклом бокала.

– И это достаточно хорошая идея, приятель, – Вижен подмигнул бармену, выряженному в белоснежную рубаху с широкими рукавами и глупую бабочку красного цвета, на столе появилось два высоких бокала с новыми коктейлями.

– Кого-то ждёшь? – спросил Дин, поднимая взгляд на друга.

Мужчина не успел утвердительно ответить, как к стойке подошла Камилла, высокомерно бросая полный осуждения взгляд на школьного друга. Вижен заметив их немногословную перепалку, подтянул девушку к себе, целуя в губы.

– Крошка, сегодня без ваших скандалов, – пытаясь разрядить обстановку, весело усмехнулся он.