Ана Диер – Тенлис Хилл. Последняя Игра (страница 2)

Чёрная кошка с разноцветными глазами сорвалась с прикроватной тумбы, предчувствуя беспокойство своего владельца, и прыгнула прямо на широкую грудь шерифа, впиваясь когтями в загорелую кожу, заставляя скорее проснуться. Дин распахнул глаза неожиданно, пытаясь ещё ухватиться за фальшивую действительность, но кошка настырно завопила, окончательно возвращая Уитмора в пустую комнату его собственного дома.

– Мэвис, чёрт бы тебя побрал! Дай мне сдохнуть уже в этом чёртовом сне!

Мужчина дотянулся до стеклянного стакана с водой и, жадно глотая прохладную жидкость, яростно смотрел в цветные глаза животного, что теперь проживало с ним под одной крышей. Подниматься с прохладной от собственного пота кровати вовсе не хотелось, но электронные часы беспощадного запищали, уведомляя, что в Тенлис Хилл наступило очередное осеннее утро.

Дин сел на край матраса, потёр ноющие виски и посмотрел в круглое зеркало, висящее на противоположной стене. Он был недоволен собственным отражением уже давно. Усталость проступила под изумрудными глазами в виде тёмных кругов, а отросшая щетина напоминала о прошедших выходных, проведённых в компании крепкого бурбона.

– М-да… – Уитмор выдохнул и, нацепив чёрную футболку, спустился в кухню.

Прохладный воздух проникал сквозь открытую форточку, заставляя, поёжится от осеннего ветра, гуляющего за окном, и, заварив горячий кофе, мужчина устроился за барной стойкой с ноутбуком, в надежде просмотреть последние новости. Кошка недовольно прыгнула на соседний стул, громко мяукая.

– Да помню я о тебе, помню, – он на автомате вскрыл пакет с сухим кормом и поставил миску прямо на стол.

Дину так было уютнее, когда Мэвис завтракала, да и ужинала вместе с ним за одним столом. Создавалась беглое впечатление, что он не один в доме, и в этом пушистом комочке всё ещё осталась часть его Агаты, которая продолжает наблюдать за ним.

– Дин!

Звонкий и в то же время настырный голос младшей сестры раздался совсем близко. Сара забежала через двери чёрного хода, отряхивая горностаевый мех своего капюшона от пушистого снега. Девушка машинально обвела беглым взглядом помещение и вытаращила большие глаза на Дина, уперев руки в бока.

– Какого чёрта ты заперся?!

– Может, потому, что хочу выспаться хоть раз?

Сара заимела идиотскую, по мнению мужчины манеру, врываться к нему домой каждый день перед школой, чтобы поболтать и выпить кофе. Дин точно знал – это только прикрытие, и на самом деле его уже восемнадцатилетняя сестра приходила удостовериться, что он не тронулся умом окончательно.

В особенности сестра считала, что это угрожало рассудку мужчины осенью, когда воспоминания стучались в сердца обоих так стремительно, что хотелось и правда свихнуться и, словно вошь, лежать на кровати. Такое желание было у всей их семьи. Осень в россыпи своих красок таила страшные воспоминания о людях, которые были вынуждены остаться в самом тихом уголке города – кладбище.

После событий десятилетней давности Сара слишком долго приходила в себя. Ночные кошмары терзали маленького ребёнка так сильно, что Дин был вынужден оставаться на ночь в их доме, потому что мать Агаты и сама не могла пережить случившееся со старшей дочерью, постоянно просиживая на сильных препаратах.

Маленький город вновь охватил леденящий ужас беспощадной смерти, и Дин, как и раньше, оставался единственным человеком, кому приходилось расхлёбывать последствия и заботиться о младшей сестре. У мужчины не оставалось времени на собственную боль, тлеющей где-то глубоко внутри, и только когда прошло почти два года со смерти Агаты, Дин позволил замедлить темп, давая себе шанс выдохнуть, но Сара продолжает по сей день отплачивать ему своей поддержкой.

– Устроил дома свинарник! – воскликнула девушка, вынимая мусорное ведро и скидывая туда оставленные на кухонном блоке пивные бутылки. – Ты опять пил все выходные?

– Сара, я взрослый человек, имею право.

Сестра закатила глаза, бормоча проклятия себе под нос, а потом расположилась с чашкой ароматного кофе напротив, погладив кошку по гладкой шерсти.

– Ну хоть её ты не забываешь кормить, – Сара, наконец, улыбнулась, смотря на мужчину с любовью. Чёрные волосы упали на лицо, делая взгляд ещё более нежным. – может, Мэвис всё же лучше жить со мной?

– Это не обсуждается. На кладбище поедем после школы, – заявил Дин, накрывая ладонь единственной родной девушки своей внушительных размеров рукой.

– Почему так рано? Хотели же в выходные?

– Мне надо будет уехать потом, возможно, на два дня.

– Дождёшься меня после школы? – тихо произнесла Сара, заглядывая в изумрудные, уставшие глаза мужчины.

– Конечно, я заберу тебя.

– Брось, меня Бак подвезёт.

Дин стукнул по столу ладонью, сжатой в кулак, глядя на сестру в упор.

– Я говорил тебе не таскаться больше к ним?

Но девушка уже соскочила со стула и, чмокнув брата в щеку, надела парку, прихватив рюкзак.

– Я уже не ребёнок, Дин, и сама знаю, с кем мне общаться, – она произнесла это без злобы, с улыбкой на красивом кукольном лице, и вновь напомнила шерифу Агату Роуз, много лет назад.

 Мужчина откинулся на спинку стула, выдыхая и заново открыл ноутбук, продолжая анализировать статью, которыми стал одержим на протяжении всех десяти лет. Словно зависимый, он изучал записи дневника Гауде, алхимию и некромантию. Это стало бесконечной целью – попытка вернуть утраченное.

Город тем временем продолжал жить своей обычной жизнью. Многие горожане даже не подозревали, что происходило в соседнем лесу более двухсот лет и сколько невинных и искалеченных душ погибло, защищая это место. Но Сара знала всё. Она была одной из немногих выживших в кровавой битве и день за днём пыталась оправдать свой шанс, больше не страшась спать по ночам. Кошмары остались где-то далеко в воспоминаниях о том тяжёлом времени.

– Капюшон надень! – послышался хриплый голос Арчи, капающегося под капотом машины возле кафе.

Сара широко улыбнулась, отвлекаясь от собственных мыслей, и перебежала дорогу, повиснув на шее высокого мужчины. Арчи по-отцовски чмокнул её в макушку чёрных, как смоль волос и напялил меховой капюшон, смотря в глаза девушки.

После трагедии вся её семья оказалась разделена пропастью непонимания и скорби. Маленькая Сара осталась в темноте своих страхов, и Арчи не мог позволить себе оставить ребёнка и сбежать из ненавистного городка. Мать девочек так и не смогла оправиться от смерти Агаты, и Дин едва ли мог похвастаться запасом сил, чтобы двигаться дальше в гордом одиночестве. В такой момент стирается граница между враждой и дружбой. Арчи знал, что должен почтить память и помочь, и пусть это будет противоречить здравому смыслу, ему было всё равно.

Так, Сара обрела вторую семью, которая поклялась защищать и её.

– Заболеть решила перед балом? Смотри, мать запрет тебя дома.

– Да не будь ты занудой, у меня всё под контролем, – она хотела скинуть ненавистный меховой капюшон снова, но мужчина уже строже остановил её руку.

– Будешь такой колючкой и больше ни ногой к нам.

– Тебе нужно меньше общаться с шерифом этого города, Арчи, ведёшь себя как он.

– Не боясь этого слова, маленькая неприятность, но ты мне как родная сестра, и заботиться о тебе мой долг.

Сара закатила глаза и, выслушав короткую воспитательную беседу, попрощалась, шагая дальше в школу.

В Тенлисовской общеобразовательной школе шла активная подготовка к ежегодному празднованию Дня Колумба. Длинные коридоры, спортивные залы и многочисленные учебные кабинеты украшались цветочными гирляндами и броскими государственными флагами. От этого изобилия красок и сияющих огней у Сары, всегда испытывающей личную неприязнь к этому празднику, разболелась голова. Для её семейства данный день оставался траурным, и все торжественные украшения выглядели неуместными.

На школьном дворе, как и всегда после каникул, собралось много учеников, оживлённо обсуждающих последние новости. Рядом с автомобильною парковкой, спрятавшись от посторонних глаз, толпились молодые члены банды «Змеи». С тех пор как шайка полностью обосновалась в городе, в школе можно было часто увидеть около десятка учеников в кожаных куртках с символикой «Змей». Молодые люди не стеснялись носить одежду и аксессуары со знаками отличия своей «семьи». Сара, в частности, носила под курткой чёрный свитшот с изображением Кровавой кобры – подарок Вижена на день рождения.

– Сара!

Девушка резко обернулась, услышав родной голос, и в тот же миг, оказалась в объятиях слишком худых рук.

– Когда ты успела приехать? – спросила Сара, смеясь в голос и стискивая близкую подругу в объятиях до хруста в рёбрах.

– Вчера, поздно вечером, мать не позволила мне выходить, я хотела прийти к тебе, – пожала плечами Девина.

Подобно Саре, Девине выпала судьба, стать единственным выжившим ребёнком матери, это понесло за собой ряд психологических травм. За летние каникулы она значительно выросла, почти догнав длинноногую Сару, и теперь не выглядела как младшая сестрёнка, но болезненная худоба так и осталась с девушкой, несмотря на принудительное лечение от психической анорексии на протяжении всего лета. Девина Девис стала олицетворением своих братьев, в ней уместно сочеталась красота Сэма и ум Тома, но счастьем девушка похвастаться не могла.

– Я видела Дина в центре, он предложил съездить с вами на кладбище, – пробормотала Девина, подхватывая подругу под руку и уводя за собой, в сторону главного входа.