Ан Ма Тэ – Всё не так уж плохо (страница 6)

Этого агента с заплывшим глазом, Линдон допрашивал лично, вытягивая из того мельчайшие подробности произошедшего во дворе больницы. Всё ещё боясь поверить в успех, он рассматривал предмет, попавший им в руки. Даже не предмет, а Предмет. Артефакт. Это был совершенно чёрный, слегка сплющенный продолговатый овал. Он чем-то напоминал миниатюрную доску для сёрфинга. Размером примерно с ладонь, он был абсолютно гладкий, с одного края в него было вдето кольцо из тяжёлого белого металла. Напоминало платину. И ещё было странное ощущение – Предмет, как бы прилипал к ладони, когда его брали в руку. Не то, чтобы именно прилипал… а возникало чувство, что внутри чёрного материала происходил некий прилив по направлению к поверхности, которая соприкасалась с рукой.

«Имеет ли эта девочка со странным артефактом в руке отношение к произошедшему в больнице?» – такой вопрос Линдон себе даже не задавал. Имеет. Безусловно. Самое прямое отношение. Иначе и быть не могло. Для его управления это был рывок вперёд. Это был успех.

Управление Линдона получило ещё более широкие полномочия и ассигнования. Внешний облик и возраст описываемой девочки-подростка Линдона удивил, но не смутил. В этой истории всё с самого начала было необычно. То, что это простой ребёнок, Линдон и мысли не допускал. История вышла на новый круг развития. И ещё у них появился Предмет.

Однако, тут ждало разочарование. Эта штука не поддавалась никакому анализу. Ни просканировать, ни определить состав, ни функциональное назначение не получалось.

*****

Сообщение об инциденте на «Свободной Минесотте» почти сразу попало к Линдону. Внимательно изучив справку, он набрал номер информационного отдела. Выяснилось, что для подробного разбирательства авианосец снят с боевого дежурства и своим ходом движется к берегам Америки. Капитан, старший офицерский и технический состав уже доставлены военным бортом на одну из баз на территории США. Линдон выслушал, потом снова поднял трубку и попросил соединить его с директором Агентства. А ещё через час он выглянул из кабинета и сказал своему секретарю – Готовьте вертолёт. Мы летим в Северную Дакоту.

Однако допрос членов экипажа «Свободной Минесотты» ни к чему не привёл. Все они, правда, немного с разными подробностями, описывали одно и то же: непонятно почему, двигатели вышли из строя, а динамики не затыкались ни на секунду. Долго выясняли, что за песня. В итоге выяснили. Песня на русском языке. Из мультфильма. Немного погодя Линдону доставили и то и другое.

Линдон просмотрел мультфильм, приказал прокрутить его команде авианосца, которую при первых же звуках песни чуть не вывернуло прямо там, в кабинете. Однако дальше пойти не смог. Смущал ещё тот факт, что мультик был сделан хоть и на русском языке, но на армянской студии, а сейчас Армения была отдельная страна. Учитывая принцип политической равнозначности, вставал вопрос: где пройдёт встречный «казус» в России или в Армении? Ответа на него не было.

Так прошло две недели. С побережья пришёл сигнал, что «Свободная Минесотта» прибыла в порт приписки. Линдон немедленно вылетел туда. Там его ждал очередной сюрприз – «предмет» начал пульсировать. Линдон сначала не связал этот факт с приближением к «Миннесоте», но немного погодя призадумался. Получалось, что артефакт реагирует на какой-то источник или раздражитель, находящийся на авианосце, или вблизи него. – Что это? – думал Линдон. – Своеобразная антенна? Некий распознаватель… какое-то другое многофункциональное устройство? – По первоначальным выводам выходило, что на авианосце, или где-то рядом с ним можно найти нечто новое. Или кого-то нового… Линдон ещё только прикидывал, как поступить: приказать ли взять прилегающий район в оцепление или повременить, как вдруг пульсация стала резко ослабевать. Возникало впечатление, что раздражитель удаляется от «предмета». Линдон поднял на ноги всех в округе. Он потребовал карту местности, а перед военными поставил вопрос: подозреваемый удаляется от базы; назвать возможные пути его отхода. Военные такую постановку вопроса понимали очень хорошо. Они сразу же назвали несколько вариантов. Линдон задумался. Сейчас всё зависело от его интуиции. Предмет был только один, соответственно путь из нескольких возможных мог быть выбран только один. После минутного колебания, Линдон выбрал шоссе идущее в крупный город. – Там, между прочим, есть международный аэропорт. – подумалось ему. Через десять минут военный хаммер уже мчал Линдона по широкому автобану. «Предмет» молчал. Чем ближе был город, тем сильнее нервничал Линдон. Наконец, когда до города оставалось километров двадцать, «предмет» снова начал слабую пульсацию. Аналитик моментально вспотел, артефакт казалось, прилипает к ладони и внутри него идёт какая-то работа, иногда возникало впечатление, что он хочет что-то сказать Линдону. Чем ближе был город, тем сигнал становился стабильнее.

Когда они уже въезжали в мегаполис интенсивность сигнала начала стремительно падать. Линдон в отчаянии скрипнул зубами – было похоже, что что-то или кто-то удаляется от них на огромной скорости. За каких-то полминуты пульсация сошла на нет.

– Самолёт, – подумал Линдон, опуская напряжённую спину на сидение, – с такой скоростью, только самолёт. – Сержант, – Линдон повернулся к водителю, – поворачивайте в аэропорт.

Через сорок минут Линдон держал в руках список бортов внутренних и международных рейсов вылетевших из аэропорта Лос-Анжелеса между 16.20 и 16.45. Таких самолёта было всего четыре: в Нью-Йорк, в Амстердам, во Владивосток и в Берлин. Когда взгляд упал на «Russia. Vladivostok» у Линдона захолонуло сердце. Неужели? Однако почти сразу выяснилось, что рейс этот транзитный, к тому же чартер, он шёл из Мехико, а в Лос-Анджелесе из самолёта никто не высаживался, и дополнительной посадки тоже не было.

– Как долго простоял этот самолёт в аэропорту? – спросил Линдон.

– Где-то часа полтора. Он заправился, ещё раз были проверены все системы перед дальним перелётом. – ответил сотрудник аэропорта.

– Пассажиров выпускали погулять в аэропорт? – снова задал вопрос Линдон.

– Да, конечно, во время транзитных остановок, мы всегда делаем так.

Линдон посветлел лицом. Попрощавшись с работниками аэропорта, он быстрым шагом покинул служебное помещение.

Глава 5. Владивосток. Конец января.

Настроение Лики Ким буквально за какую-то минуту стремительно поменялось три раза. От расслабленно-удовлетворённого, благодаря успешно сданному экзамену, к гневно-возмущённому, когда её сбил с ног, какой-то малолетний урод, мчавшийся не разбирая дороги. И наконец к ошеломлённо-паническому, когда у неё на глазах, непонятно откуда взявшийся бандюга (с которого, как показалось Лике, недавно сняли скальп), почти в упор, застрелил подростка. Забыв обо всём на свете, она быстрее лани шмыгнула обратно, в двери Академии, откуда вышла всего несколько секунд назад. Пролетев мимо толстой тётки-вахтёрши, она спятившим метеоритом забежала на третий этаж, инстинктивно, чисто по-женски (или по детски), спрятавшись от всех проблем связанных с мужчинами в самом «надёжном» женском месте – в туалете. Тоже в женском, разумеется. Закрывшись в кабинке, она опустилась на корточки, вжалась спиною в стену, обхватила себя руками и замерла боясь вздохнуть.

Прошло минут двадцать. Никто в туалет не ворвался, никаких криков со стороны лестницы слышно не было. Стояла обычная тишина, которая устанавливается в ВУЗах только во время сессии. Лика распрямилась, щёлкнула шпингалетом и осторожно выглянула из кабинки. В туалете никого не было. Тихонько ступая по кафелю, она дошла до двери и остановилась. В голове царил полный сумбур. Только что на её глазах застрелили парня. Прямо возле дверей Академии. А она это видела – значит она свидетель. Лика испуганно остановила свою ладонь, которая уже потянулась к ручке двери. Стоп. Что делать? С другой стороны всю жизнь в туалете не просидишь. Рано или поздно выйти придётся. Лика Ким вздохнула. Ну что за судьба у неё такая. Как только жизнь наладится, обязательно надо случиться какой-нибудь гадости, которая всё разрушит. Ещё полчаса назад всё было так хорошо. Маэстро Айзеншмидт похвалил её, сказал, что она подаёт очень большие надежды, что у неё есть персональное, очень тонкое восприятие Шопена. Другие члены экзаменационной комиссии тоже милостиво склонили головы, показывая, что они полностью согласны с мнением маэстро. Польщённая и гордая, с пятёркой по специальности, она как на крыльях выпорхнула из аудитории и побежала к остальным девчонкам, которые сидели через два класса по коридору, ожидая своей очереди.

– Верхотурова, к гинекологу! – весело крикнула она влетая в комнату. Девчонки кинулись к ней, наперебой спрашивая про экзамен. Только Настя Верхотурова, то ли хакаска, то ли якутка, худая и жилистая, печально вздохнув сняла куртку, в которой имела обыкновение сидеть даже в аудитории, взяла сумочку и обречённо вышла в коридор. – Настя, всё не так страшно! – успела крикнуть Лика ей в спину. Верхотурова обернулась, неразборчиво сказала, что-то, судя по тону, пессимистичное, и скрылась за дверью.

– Они сначала решили азиатками размяться, – желчно сказала Аня Рогачёва, кивая в сторону ушедшей Насти Верхотуровой. – Мы с Макаровой и Ковальцовой будем у них на основное блюдо, а на десерт пойдут Бурбулис и Зайерман – вот увидите.