Ан Ма Тэ – Всё не так уж плохо (страница 7)

Девочки засмеялись, только Маша Зайерман подняла голову от стола, поправила на носу массивные плюсовые очки и принялась недоумённо смотреть на однокурсниц. Девочки относились к Маше покровительственно. Она постоянно витала где-то в облаках и на грешную землю спускалась по какому-то своему особому графику. Она забывала всё, что только можно. Она могла придти на занятия в домашних тапочках. Зимой. Могла перепутать аудиторию и тихонько там сидеть, ожидая урока, когда он уже полным ходом шёл в соседнем классе. Однажды даже по рассеянности вместо сумки взяла из дома кошку. Так и заявилась в Академию с перепуганным животным на руках. Как она умудрилась доучиться до третьего курса, и как она осваивала фортепиано до поступления в Академию, для Лики оставалось загадкой.

– Всё хорошо, Маша. – Лика погладила её по голове. Зайерман облегчённо улыбнулась, сквозь толстые линзы посмотрела на Лику и сказала – Я свою фамилию услышала, подумала, что меня уже вызывают.

– Ах ты, Маша-растеряша, опять где-то в космосе витала, – засмеялась Лика, – только что позвали Верхотурову, а тебя, как самую интерестную оставят на десерт.

– Девочки, – неожиданно жалобно протянула Лена Макарова, – я так есть хочу. На меня всегда перед экзаменами жор нападает. – Она умоляюще посмотрела на Лику, – Ликочка, миленькая, ты ведь уже отстрелялась, сходи, купи мне чего-нибудь пожалуйста… Рогаликов или коржик… а я тебе денюжку дам. Ну пожалуйста… Ну даже пли-и-из.

– И мне, – неожиданно пропищала Маша Зайерман.

– Ну и мне тогда, – решила не отставать от коллектива Аня Рогачёва.

Лика притворно вздохнула. – Ну ладно, что с вами поделаешь, давайте ваши деньги, и оглашайте список, чего купить-то. Только это… моё пальто в гардеробе, ничего, если я куртку Верхотуровой накину?

– Ничего, я думаю. Ты же быстро, туда и обратно. – Рассудительно сказала Рогачёва.

Стоя перед дверью туалета, Лика мучительно раздумывала, выходить ей или нет. Этот бандит, застреливший пацана тоже не может стоять там вечно – всё-таки центр города. – Наверное он уже убежал. – подумала Лика и тихонько выглянула в коридор. Там было пусто и тихо, еле-еле из-за закрытых дверей аудитории долетали звуки фортепиано. Кто-то из её однокурсниц мучил Шопена перед экзаменационной коммисией. Лика на цыпочках дошла до лестницы и с тревогой посмотрела вниз. Никого. Она короткими перебежками добралась до класса, в котором сидели девчонки.

– Ким, тебя за смертью посылать! – возопила Рогачёва. – Где наши конфетки-бараночки?

Лика быстро закрыла за собой дверь и плюхнулась на стул.

– Ой, девчонки… Вы не поверите. Только что какого-то парня застрелили, прямо перед Академией. У меня на глазах. Я так перепугалась, что думала с ума сойду.

Сначала все застыли, недоумённо открыв рты. Потом как по команде заохали и засыпали градом вопросов. Лика отвечала, опасливо косясь в сторону двери. – Вы простите, девчонки, но мне не до покупок было. Вот ваши инвестиции. – Лика положила деньги на парту перед собой. Её руки дрожали.

– Так. – Твёрдо сказала Аня Рогачёва, самая храбрая из них. – Это уже беспредел, я пойду вниз и посмотрю, если там правда кого-то убили, то надо звонить в милицию. Я иду, кто со мной?

– Только не я, – сказала Лика, – с меня хватит.

Неожиданно вызвалась Бурбулис, потом Ковальцова, витающая где-то Зайерман подняла голову, недоумённо похлопала глазами и тоже сказала что идёт. У Лики сложилось полное впечатление, что Маша, как обычно, делает это инстинктивно, толком не понимая, о чём идёт речь. Девочки вышли.

Пару минут спустя с экзамена вернулась Верхотурова и кислым голосом сообщила, что у неё четвёрка, а комиссия с нетерпением ждёт Макарову. Потом с тусклым любопытством уставилась на Лику. Лика Ким только сейчас сообразила, что всё ещё сидит в Настиной куртке.

– Извини, – она слегка смутилась, – я тут на минутку выбежать хотела, – сказала Лика, снимая куртку. Неожиданно что-то тёмное с глухим стуком упало на пол.

– Это твоё? – Лика удивлённо смотрела вниз.

– Нет. – Верхотурова равнодушно мазнула глазами по странному предмету, упавшему на пол из расстёгнутой куртки. – Это не моё. – Она взяла свою сумку, накинула куртку и вышла из комнаты. Лика осталась одна. Она нагнулась и подняла странную вещь. Это был чёрный и продолговатый предмет, примерно с ладонь длиной, и плоский – чем-то похожий на миниатюрную доску для серфинга. С одного конца было вдето массивное кольцо из тяжёлого белого металла. Лика сжала её в ладони и вскрикнула от неожиданности. Ей показалось, что вещь живая, что она сама льнёт к ладони, а где-то внутри твёрдого чёрного тела бьётся маленькое сердце.

Глава 6. Чип и Дейл спешат на помощь

Звали их, конечно, не так. Вполне нормальные американские имена: Стивен Роуз и Эндрю Бойл.

Стивен был ещё достаточно молод, лет двадцать восемь на вид, не больше. В меру полноват, среднего роста, блондинистый. Лицо, (не хотелось бы, раньше времени создавать какие-то предубеждения в сердце у читателя, относительно совершенно незнакомого ему, во всяком случае – пока, человека, но что поделать, раз лицо молодого человека было именно таким) устойчиво сохраняло выражение некоего, плохо скрытого превосходства над окружающими. Причина этого недолго оставалась тайной: как только напарники облегчённо откинулись в креслах, молодой Стивен сразу же открыл рот и выразил лёгкое недоумение в связи с тем, что их, людей выполняющих столь ответственную миссию, посадили в эконом-классе, рядом со всякими русскими и мексиканцами. Следом Роуз поведал, что ему – человеку, получившему классическое американское образование, в лучших учебных заведениях страны, у которого к тому же и дядя сенатор в Конгрессе, не по душе равнять себя эконом классом, пусть даже и на время, с этими…

– Нет, ну посудите сами, Бойл, – воззвал он к флегматично слушающему его напарнику, – ну что, нашей конторе трудно было заплатить за нас лишних пятьсот баксов и посадить в первый класс? Или хотя бы сказать, – «парни, вот вам на билеты, если хотите в первый класс, доплачивайте сами», я бы доплатил. Честное слово, не сидеть же вот с этим все двенадцать часов! – Стивен Роуз покосился на толстого небритого мексиканца, который развалился в кресле по соседству с его напарником. – Хорошо, что хоть не со мной рядом, – пробормотал он уже тоном ниже. Немного поворчав, он снова вернулся к дяде сенатору и отцу, работающему в его аппарате.

– Мы классическое семейство южных штатов. Городишко Каньон в Техасе основал мой предок. Полтораста лет мы там заправляли всем… Живущие в том месте люди многим нам обязаны. Государство ценит нас. Сейчас вот дядя в Конгрессе входит в республиканский блок. Я наверное, когда закончится контракт с конторой, тоже пойду в политику. Наша страна нуждается в умных людях у руля власти. А то… – он опять покосился на мексиканца, – слишком много… несообразностей вокруг. Да-да, вот именно. Несообразностей.

Его напарнику, Эндрю Бойлу, со снисходительной улыбкой слушавшему эту самовлюблённую филиппику, было на вид лет сорок – сорок пять. Коренастый, невысокий, с тремя продольными морщинами на лбу, сероглазый, в своём мятом тёмно-сером костюме – он напоминал забитого сотрудника средней руки какой-нибудь финансовой структуры, которого послали в командировку, потому-что больше никто в такую даль переться не хочет, а этот, мол, возражать не посмеет, поедет как миленький. Бойл работал в Агенстве уже давно и привык, что такие командировки, ничего хорошего, кроме нервотрёпки не сулили. Он уже давно не имел иллюзий относительно таких вот поездок. Тем более им придётся работать вместе с русскими, (а куда ж от них денешься на территории России-то?), а значит, они и будут полностью контролировать ситуацию, а им со Стивом достанутся лишь объедки. И то, в случае удачи. Зато по возвращении домой начальство насядет на тебя и начнёт требовать результатов. А ты отдувайся за всё, и за русских, и за напарника, похоже, не самого умного, и за этих «объектов», которые, если верить инструктажу, ненормальные дети, развлекающиеся тем, что сталкивают лбами страны, отношения которых и так далеки от идеальных. Совершенно непонятно, как будет выглядеть их работа с русским в реальности. Плохо, когда едешь, потому-что тебя послали, а приказы, как известно, не обсуждаются, а сам понятия не имеешь, с чем придётся столкнуться. И совсем непонятно, как себя вести, если русские решат не отдавать второй «предмет», если всё-таки он попадёт им в руки. Так можно и своего лишиться. Бойл знал, что именно, и в каком объёме, его контора решила довести до сведения российских властей. Сам он имел чёткие инструкции, что говорить можно только в рамках легенды – «от сих и до сих». И самое противное чувство вызывал «предмет».

– Запомните, Бойл, – инструктировал его Линдон перед отъездом, – вы просто оперативник, который знает только свою конкретную цель, так и говорите в случае чего русским. Всё то, что мы решили нужным сообщить их начальству, мы уже сделали. Поэтому и получили разрешение послать вас. Самое главное: ваша задача, это получить второй «предмет». Правдами или неправдами, но привезите его сюда. Запомните: у вас, перед русскими есть огромное преимущество – вы знаете, когда объект близко, а они даже понятия не имеют о его существовании. Тот «предмет», что мы даём вам, единственный, которым мы располагаем. Единственный. Поэтому относитесь к нему, как к самой ценной вещи, которую вы когда-либо держали в руках. Тем более так оно и есть. Никогда и нигде не оставляйте его. Он всегда должен быть при вас. Когда «объект» будет близко, «предмет» даст вам знать об этом. Импровизируйте на месте. Знайте – русские абсолютно не представляют, по какому делу вы приехали, в отличие от нас. Следовательно, это во многом развяжет руки вам. Главное, держите палец на пульсе событий и ни в коем случае не расставайтесь с своим «предметом». Он не сканируется, не излучает радиацию и не определяется никакими детекторами. Никто понятия иметь не будет, что у вас при себе есть нечто…такое. Действуйте. В случае успеха я сумею быть благодарным. Good luck!