Ан Ма Тэ – Всё не так уж плохо (страница 2)
Легко сказать – вывести из строя. Сеть оповещения, как и всё на этом авианосце, была сделана на совесть, динамики тоже из расчёта на возможную качку, шторм или атаку, были намертво вмонтированы в стены и почти не видны. До них пытались добраться пожарными лопатами, но эта тактика, кроме ободранной обивки и поцарапанного пластика других плодов не принесла. Проклятая песня заполняла собой всё вокруг, никто не мог толком слышать приказы старших по званию. Все орали, стараясь перекричать воющий ведьминский голос, никто совершенно ничего не мог понять… и тогда кто-то из младшего офицерского состава догадался применить табельное оружие.
На фоне гремящей песни выстрелы из «магнума» прозвучали совсем безобидно. Но случилось чудо – один из трёх больших кормовых динамиков, не выдержав пяти прицельных выстрелов из сорок пятого калибра, к неописуемому восторгу лейтенанта, чихнул, прохрипел что-то на незнакомом языке и замолк. На корме стало ощутимо тише. Тогда все, кто имел при себе пистолеты, с великой радостью потянули их из кобуры.
Следующие десять минут выстрелы гремели по всему кораблю. Измученные американские офицеры младшего состава, не имея технической подготовки, и соответственно, слабо разбираясь в системах громкой связи, с большим энтузиазмом палили во всё подряд. Поэтому, в отличие от динамиков, которые постигла вполне заслуженная кара, ни за что ни про что, расстрелянными оказались следующие честные приборы:
1)
Установка дальнего локационного обнаружения.
2)
Антенна спутниковой связи.
3)
Панели палубной и кормовой связи
4)
Две трети электрораспределительных панелей
5)
Добрая половина водонагревательных бойлеров.
В главной кормовой рубке, дежурный сержант, с видимым удовольствием расстреляв имеющиеся там настенные динамики, игнорируя протестующие жесты радиста, выпустил остаток обоймы в последний динамик, который был вмонтирован в рацию, к большому несчастью для последней, разумеется. В кокпите, другой дежурный сержант, насмерть пристрелил оба бака с питьевой водой, видимо заподозрив их в преступном сговоре с динамиками и остальной техникой.
К великому счастью для авианосца, оружие рядового состава на данный момент находилось в оружейной комнате, открыть которую, даже учитывая царящую неразбериху на корабле, никто так и не решился. Иначе последствия могли бы быть совсем плачевные.
Ещё минут через пять пальба начала стихать по естественным причинам – кончались патроны. Те, что были с собой, разумеется. Среди молодых лейтенантов нашлось несколько пылких энтузиастов, которые бросились, было за новыми обоймами, но старшие офицеры, уже остыв и прикидывая в уме неизбежное расследование этого инцидента и грядущую писанину рапортов, придержали ретивую молодёжь.
Багровый от криков капитан, брызжа слюной, носился по палубе и требовал прекратить огонь.
К слову сказать, далеко не все динамики оказались убитыми, парочка из них, чьё расположение не позволяло достать их прямыми выстрелами, продолжали исправно работать, распевая на всю округу весёлую песенку про море и ветер. И ещё где-то глубоко в трюмах, в тех отсеках, куда не добрались каратели, слышно было, как воет и смеётся пронзительный женский голос. Но стало тише, гораздо тише, вполне терпимо.
А ещё через полчаса в кормовой рубке состоялось экстренное совещание старшего командного состава во главе с капитаном, где выяснилось, что двигательные системы корабля запустить не удаётся, способов связаться с базой ВМФ США тоже нет: ни спутниковая связь, ни рация не функционируют.
В создавшейся ситуации было принято единственное возможное решение – связь с помощью самолёта. Однако и тут ждало разочарование: большинство локационных приборов самолётов работали от главного локатора авианосца, поэтому на данный момент были совершенно бесполезны. Хуже всего было то, что связь корабля с самолётом тоже была невозможна – в шлемофонных наушниках ревела всё та же развесёлая песня.
Только через двое суток самолёт-разведчик ВМФ США обнаружил и сообщил на базу местонахождение авианосца «Свободная Минесотта». А когда ещё через сутки в окулярах биноклей показались корабли, присланные на помощь с американской военной базы на Филиппинах, непрерывно гремевшая музыка внезапно смолкла, словно кто-то невидимый повернул выключатель.
Глава 2. Владивосток. Конец января
Он бежал вдоль по Суханова. Словно бы отталкиваясь руками от воздуха, петляя между многочисленными прохожими, хватая воздух перекошенным ртом, он отчаянно перебирал худыми, одетыми в мешковатые штаны, ногами. Лицо подростка было напряжённым, застывшим словно маска. Тёмно зелёная куртка, явно на несколько размеров ему большая, была расстёгнута, под тонкой водолазкой проступало субтильное мальчишеское тело. Если приглядеться внимательнее, то, по лицу серого оттенка, можно было бы сделать вывод, что он бежит уже давно и сейчас находится на пределе своих сил.
Куда он опаздывал или куда так торопился, было непонятно. Стремительно пробиваясь сквозь людскую массу, в достатке гулявшую по Суханова, постоянно поскальзываясь, но пока так нигде и не упав, он бежал словно зайчишка от стаи волков. Вот он на красный свет проскочил одну из поперечных улочек. Пронзительно взвизгнула тормозами старая тойота. Вот он на полном ходу врезался в группу рослых молодых людей в хороших добротных дублёнках, которые, несмотря на январский морозец, оживлённо общаясь, шли и прихлебывали из открытых бутылок холодное пиво. Один из них от полученного толчка не удержался на ногах, взмахнул руками и выпустив пиво плюхнулся на задницу. Жалобный звон разбитой посуды и удивлённый выкрик «ё-о!», бывшего владельца бутылки слились в один звук. Парню потребовалась ещё пара секунд, чтобы до конца осознать произошедшее.
– Ты, казё-о-о-ол! – наконец возмущённо завопил он.
Но подросток был уже вне пределов досягаемости молодых людей. Он изо всех сил бежал дальше.
Неожиданно он резко свернул вправо, в сторону спуска ведущему к Дальневосточной Академии Искусств и ниже к Светланской. В ту же секунду внешне ничем не примечательная «шестёрка», одна из тех машин, что двигалась в общем потоке по Суханова, под возмущённый вой клаксонов, резко взяла вправо и притёрлась к обочине. Из «шестёрки», не теряя ни секунды, вылетел крепкого вида коренастый мужик, с абсолютно лысой головой, в чёрной кожаной куртке, чёрных джинсах, и моментально бросился в ту же сторону, что и бегущий подросток. Чуть замешкавшись, из задней дверцы, выскочил высокий, спортивного вида парень и кинулся следом.
Спуск, соединяющий улицы Суханова и Светланскую, представлял собой длинную узкую лестницу, с бетонными ступеньками, переходящую внизу в асфальтовую дорожку. Дорожка же шла ниже, мимо Академии Искусств, мимо Главного Архивного Управления, мимо ДальСтройБанка, далее пересекала улицу Светланская и упиралась в небольшой скверик, за которым сразу стоял гранитный парапет морского порта. Даже сквозь деревья можно было разглядеть контуры эсминцев стоящих на рейде в бухте Золотой Рог, города Владивостока.
На тот момент, когда двое мужчин выскочили из притормозившей «шестёрки», подросток был уже почти у самого начала спуска. Не сбавляя скорости, он затравленно оглянулся назад, и в его глазах мелькнул неприкрытый ужас. Что-то нечленораздельно выкрикнув, худой подросток сделал последний рывок к лестнице и почти мгновенно пропал из поля зрения пассажиров машины. Лестница, ведущая вниз, после обильных снегопадов пришедших во Владивосток, представляла собой уже не ступенчатый спуск, а хорошо укатанную горку, по которой на смятых картонных коробках так любила кататься окрестная детвора, и по которой так ненавидела спускаться по утрам студенческая молодёжь из Академии. Те, которым «посчастливилось» жить выше улицы Суханова, вынуждены были каждое утро, ругаясь сквозь зубы, в раскоряку, держась за обледенелую кривую металлическую перилину, осторожно спускаться, ежесекундно рискуя съехать вниз на любой из возможных частей тела. Видимо бегущий подросток был прекрасно осведомлён об особенностях этого спуска – он с разбегу присел на обе ноги и, слегка придерживаясь левой рукой за перилину, стремительно заскользил вниз.
Его лысый преследователь такой сноровкой похвастаться не мог. Но в горячке погони он видимо был не способен к анализу реальной ситуации и на полном серьёзе вообразил, что ему удастся повторить этот изящный манёвр. Подобно преследуемому пареньку, не останавливаясь ни на секунду, он с разбега присел на обе ноги, вытянул левую руку к перилине и моментально набрал скорость. Он успел даже пролететь часть пути, но, явно не имея навыка к таким спускам, не смог удержать равновесия. Лысая голова сместила центр тяжести вперёд, и остаток пути он проделал на лице, притормаживая впрочем, время от времени о бетонные крепления перил, то ушами, то круглой, как бильярдный шар, головой.
Его молодой спутник, воочию убедившись, в действенности поговорки «тише едешь – дальше будешь», осуществлял свой спуск не в пример осторожнее. Но и он ближе к середине пути, не удержался и сел на пятую точку, так и доехав на ней до конца, с меньшими, однако, материальными и моральными потерями, чем его напарник.