Ан Ма Тэ – Тропой осенних птиц (страница 4)

– Мы уже два раза воду подливали. – Хитро прищурясь, приветствовал его Мурхал. – Или ты под тяжестью добычи так задержался? – Он чуть нахмурившись, продолжая улыбаться, смотрел на него, пытаясь понять, почему Кайлу поднялся с пустыми руками.

– А добыча? – выкрикнул кто-то.

– Сейчас придёт. – Ответил Кайлу, садясь у костра.

Друг Мурхал, продолжая улыбаться, протянул ему скатанную в рулон шкуру сайсыла. Кайлу, озябший от долгого пребывания в воде, благодарно кивнул, и, дёрнув за край, расправляя, накинул её на плечи. Эта хорошая большая накидка принадлежала Мурхалу. Он был сыном сестры вождя и у него часто было то, чего не было у Кайлу, или у других молодых охотников. Но он был друг, а друзья помогают. Они делятся едой и согревают. Вот как сейчас: Мурхал грел его, а Кайлу делился с ним едой. С ним и со всеми.

Раздался торопливый топот ног и костру вышел Айли. Гордо, словно это была его собственная добыча, он нёс двумя руками кукан с рыбой. Кайлу сделал вид, что отстранённо смотрит на огонь, но краем глаза он продолжал наблюдать за реакцией окружающих его молодых охотников и нескольких девушек стойбища пришедших вместе с ними. Больше чем тепло костра его согрел удивлённо-восторженный возглас Ллайны – он был самым громким. Остальные молодые охотники только коротко выдохнули и дёрнули головами. Это была хорошая добыча.

Айли положил кукан возле нескольких небольших, уже выпотрошенных рыбок, кучи грибов и чисто вымытых кореньев. Вот и вся добыча за день. Орехи и ягоды никто не принёс – их обычно каждый сам съедал на месте. Рядом с этим добыча Кайлу смотрелась очень значительно. Но к его рыбе пока никто не притронулся, все затихли, ожидая заветных слов.

– Давайте съедим это вместе. – Громко и отчётливо произнёс Кайлу обязательную фразу.

Сразу после этого началось оживление. Две девушки, схватив костяные ножи, быстро снимали рыбу с кукана. Подростки помоложе, подошли ближе, рассматривая добычу и раны от остроги на их тушах. Те, кто был годами ровесник Кайлу и Мурхалу, сдержанно остались на своих местах, но всё равно смотрели во все глаза.

– Мы только один раз воду подливали. – тихо шепнула ему Ллайна, вставая со своего места. Она мимолётно улыбнулась Кайлу и пошла к девушкам, которые уже сноровисто потрошили и разделывали рыбу.

Глава 2. Молодые охотники

Молодыми охотниками они называли себя сами. Старшие не уставали их поправлять, раз за разом напоминая, что нет и быть не может никаких «молодых» охотников. Есть охотники, и есть молодёжь. И пока их не переведут из молодёжи в охотники, не следует так называть себя. А быть переведённым в охотники ещё надо заслужить. Охотник – это не только добытчик, это воин и защитник. Это образец добра, справедливости и мудрости. Носитель выдержки и терпения. Став охотником, ты можешь взять себе женщину. Ты можешь строить хижину. Ты можешь иметь голос на совете. После вождя и шамана разумеется. Но твой голос выслушают, и опытные и разумные мужчины обдумают твоё мнение и скажут своё. Это если ты охотник.

А пока они были просто молодёжь стойбища, которым не терпелось стать охотниками. И они очень старались соответствовать. Среди них был рассудительный Хойхо – самый старший. Далее по возрасту шёл Мурхал, он вышел из матери всего лишь на пол зимы позже. Потом, когда они станут охотниками, эта разница будет незаметна, но сейчас её учитывали и Хойхо считался самым старшим и негласно руководил ими. Хотя Мурхал порой норовил подать голос первым, как будто этой разницы не существовало. Вот и сейчас Хойхо молча, смотрел на огонь, а Мурхал время от времени отдавал распоряжения девушкам и Айли, суетящимся у котла. Будто от его указов дело бы пошло быстрее. Кайлу понимал, что Мурхал, поторапливая их, хочет лишний раз исподволь подчеркнуть своё старшинство. Потом за Мурхалом по возрасту шли Чийт, Нухай и Шату – они родились весной, когда был голод. Потом был Кайлу – он родился осенью, когда улетали птицы. Его имя это и значило – сокращение от «улетающий» или даже «уплывающий». Учитывая то, что вода всё больше и больше становилась его стихией, имя ему подходило. Затем шли Шохти, Матах и Митха. Матах и Митха были близнецами. Затем шёл Уртал и Такчи. Уртал был младший брат Мурхала. Он тоже помогал у котла, тихонько, вполголоса поторапливая самого молодого – Айли.

Есть и вправду очень хотелось. Кайлу не удержался и тоже бросил нетерпеливый взгляд на младших. Котел, поставленный на камни, устало кипел, и там уже варились твёрдые коренья – их надо было бросить первыми. Затем шла рыба. Почищенная, выпотрошенная и порезанная на куски она уже дожидалась своей очереди разложенная на больших листьях лопуха. Сийна, самая младшая девушка, мелко крошила ароматную траву на другой лист. Это надо будет кинуть в котёл в последнюю очередь, чтобы трава успела отдать свой пряный запах похлёбке, но не свариться вкрутую и не потерять аромат.

А Кайлу тихонько наблюдал за Ллайной. Она была младше Кайлу почти на год – она тоже родилась осенью, когда толстые, отъевшиеся за лето птицы, готовились к отлёту. Как и Кайлу, она была худой и невысокой. Это считалось недостатком – девушка должна быть рослой и сильной. Надо работать, надо помогать мужчине строить хижину, надо выносить и родить здорового ребёнка. Но Лайна была тонкой и хрупкой, исполненной тихого естественного изящества в движениях рук и тела. Зато она была красива лицом, остра на язык, и недостаток силы и роста она при нужде могла заменить насмешливым словом. Кайлу слышал, как некоторые её шутки даже повторяли взрослые в стойбище.

– Кричи на котёл, он младше тебя! Так быстрее сварится! – Это она осадила Уртала. Девушки прыснули и Кайлу тоже невольно улыбнулся. Уртал силился подражать старшему брату и тоже пытался давать кому-нибудь указания. С Ллайной у него не получилось. Хита – старшая из девушек, длинной острой палочкой подцепила корешок из котла, попробовала и кивнула Сийне – можно было класть рыбу. Почти никто не смог удержать радостного вздоха, все знали, что рыба варится быстро, значит можно уже рассаживаться вокруг. Сейчас, ещё немного и вслед за рыбой в глиняный котёл полетит соль, затем горько-кислая трава, и они будут есть.

Вокруг костра широким кругом были разложены белые брёвна со слизанной водой и временем корой. Кто-то сел на них, кто-то прямо на песок, откинувшись и опёршись поясницей на дерево. У всех были заготовлены свои пригоршни – обожжённые глиняные миски в две ладони.

Половинкой большой речной раковины Хита попробовала похлёбку и кивнула головой – можно было есть. Все радостно потянули глиняные пригоршни. Сначала налили Хойхо – старшая Хита, прекрасно помнила, кто здесь главный годами, затем Мурхалу, потом уже наливала всем остальным без разбора, как бы говоря, что главное уважить старших, а дальше налетай, кто хочет. Хотели все. Хита внимательно следила, чтобы во все пригоршни попал кусок рыбы и коренья. Похлёбки получилось много – наверное, можно будет съесть ещё по пригоршне и, кажется, ещё останется.

Кайлу ел и радостно переживал ни с чем несравнимое блаженство усталого, но довольного человека. Чувствуя, как горячий подсоленный бульон проникает внутрь, как расползается под крепкими зубами мягкое рыбье мясо, он с удовлетворением отмечал, что чувствует себя очень хорошо. Болезнь действительно прошла, он выздоровел и окончательно восстановился. Он заплыл очень далеко, он добыл пищу. Он накормил других и наелся сам. «Рыба не сайсыл» – говорили у них в сытые времена. А в голодную пору эту поговорку меняли: «Рыба не сайсыл, но тоже хорошая еда». И эту хорошую еду добыл он. Он, а не кто-нибудь другой. Это понимание тоже согревало. Что ещё надо молодому охотнику? Только стать настоящим охотником, и… он мельком взглянул на Ллайну. Она быстро отвела взгляд, а значит, тоже смотрела на него. Не на Мурхала, не на Хойхо, а на него.

«Хорошо, что она худая», опять подумал Кайлу. Рядом с ней он чувствовал себя большим и сильным. И хотелось стать ещё больше и сильнее. Может никто из взрослых охотников её в эту зиму не возьмёт. Тогда, если на следующий год он станет охотником… Он опять украдкой посмотрел на Лайну. Та, склонившись над своей пригоршней, ела и тихо улыбалась. «Хорошо, что она невысокая», надежда опять согрела его сердце.

*****

– Старая Нойха опять бродила рядом. – Это сказал, кто-то из молодых.

– Она в это лето часто вертится вокруг нас. Я видела её, когда собирала ягоды. – Сийна вытянула ноги и распрямила спину, облокачиваясь на бревно. – Я набрала ягоды в ладонь, кладу их себе в рот, поднимаюсь и… тут она между кустов стоит и смотрит прямо на меня. У меня чуть ягоды не вылетели.

– Что она тебе сказала? – Спросила Хита. Она тоже уже наелась и не прочь была поговорить.

– Ничего не сказала, просто смотрела, как будто копьём хотела ударить. Я как детёныш алха перед ныктой себя почувствовала, развернулась и давай бежать со всех ног. Хорошо, хоть она следом не погналась.

– Старуха бы тебя не догнала! – Засмеялся быстроногий Айли. – Старухи еле ходят.

– Это другие еле ходят. – Сийна фыркнула на его слова. – А эта и догонит и в горло вцепится как самка ныкты.

– Ныкты стаями ходят. – не унимался Айли. Ему очень хотелось как-то проявить себя.