Ан Ма Тэ – Тропой осенних птиц (страница 14)

Что это за глупости он думал про Мурхала, хорошо, что хватило ума не сказать чего-то такого вслух. Его друг оказался настоящим другом, а ему уже почудилось невесть что… Это он – Кайлу, думал о Мурхале плохо, а тот ведёт себя… и есть… его настоящий друг.

Кайлу тихонько вытянул из-под одежды нож шамана. Тонкое и острое белое лезвие, рукоять обсаженная накладками из черного дерева. Красивые кожаные ножны, украшенные бахромой. Кайлу ещё никогда не держал в руках настолько красивую вещь. Он только помнил, как на общих собраниях племени, шаман, оглашая окончательное решение, поднимал руку с ножом – не этим, другим, гораздо больше, и громко нараспев говорил: «Народ пойонов! Слушай волю духов!»…

Кайлу осторожно спрятал нож опять под накидку и пошёл к себе в хижину. Родители не спали.

– Ну, что? – Взволнованно вскинулась мать. Отец только хмуро молчал, глядя на него со своего подстила.

– Всё хорошо, мама. Всё хорошо. – Пытаясь быть сдержанным, ответил Кайлу, но его рот, против воли разошёлся в торжествующей улыбке. Он тут же отвернулся, но мама всё уже поняла. Поняла, счастливо охнула и замолчала. Ведь говорить об этом было нельзя.

– Спать пора. – Так же хмуро проговорил отец. Он один смог совладать со своими чувствами и не показать вида своей радости. Он первый лёг на сухой подстил и накрылся шкурой, отворачиваясь к стене.

Следом за ним лёг и Кайлу. Лёг и закрыл глаза. Завтра он пойдёт за ходуком в ту сторону, что указала ему эта старая Нойха. Охотнику нужно хорошее древко. Много хороших ровных палок для копий и острог. Мама, ещё тихонько всхлипывая от радости, суетилась возле очага, что-то там приводя в порядок, а он лежал, сжимая под шкурой нож, данный шаманом, и твердил себе, что всё совершится уже совсем скоро. Скоро. Осталось два дня. И он заснул на своём обычном месте абсолютно счастливый.

Глава 6. Орешник-ходук

Умный и толковый охотник никогда не заблудится в лесу. Ведь что такое лес? Это много холмов поросших деревьями. Между холмов текут ручьи. Они выходят где-то из-под земли, из расщелин покрытых мхом скал, стекают вниз, и струятся далее, между холмов петляя и выгибаясь, смешиваясь с другими ручьями побольше и поменьше. Можно представить лес как большое стойбище. Вон та большая мохнатая гора пусть будет хижина шамана, холмы вокруг неё, это как бы хижины поменьше. Ручейки, текущие между холмов, это словно бы тропинки от одной хижины к другой. А ещё это вода, которая нужна всем: и зверю и птице и рыбе. И уж, конечно, человеку. Вот так охотники и учили молодёжь – «Иди вдоль ручья – это путь. На этом пути и рыба, и птица и зверь».

Большинство ручьёв в лесу вокруг стойбища, так или иначе, стекало в Большое Озеро. И если охотник по глупости вдруг перепутал ручей, то рано или поздно он всё равно выйдет к широкой водной поверхности озера, а там уж сообразить, где находится стойбище, сможет и самый маленький ребёнок.

Но Кайлу теряться не собирался. Он быстро и собранно шёл по указанным Нойхой приметам. Идти вдоль ручья совсем не означало топать чётко по его берегу, достаточно было держать его в уме, как и ход солнца, большую гору или какой-нибудь другой, заметный указатель. Нож шамана был привязан к поясу и скрыт одеждой. Наконечник остроги тоже был на поясе. Без оружия в лесу Кайлу чувствовал себя немного неуютно. Он подобрал длинную сухую, но ещё не гнилую палку. Обломал мелкие ветки, и получилось что-то вроде шеста. Можно при нужде и опереться, и змею с пути отшвырнуть, и зазевавшуюся куру прибить ударом по глупой голове. Да и чувствуешь себя увереннее – что-то есть руках. Хоть и не настоящее копьё, но всё-таки…

Он вышел из стойбища, когда все уже проснулись, и вокруг шумела привычная суета. Мать и отец тоже встали, но не шумели, давая ему выспаться. Он открыл глаза и сразу же нащупал нож, который так и сжимал под шкурой, пока спал. Красивый острый нож из кости лютого шайтала был на месте. Значит, всё вчерашнее ему не привиделось во сне. Его действительно позвал Нойхон-Чон, ввёл его в свою хижину, по-доброму говорил с ним, доверил свой нож… а через два дня его на общем совете племени выберут в охотники. Он вытянулся на подстиле и счастливо смотрел перед собой на потолок хижины: на переплетение, потемневших от дыма, веток, на перекладины на которых висела ранее добытая им и высохшая до звона, рыба. Смотрел на потемневшие от соли куски мяса алха. На ровные стволы маленьких пайл вставленных рядком поперёк в стены в углу хижины – там мама держала горшки и пригоршни. Он лежал, смотрел и уже в уме набрасывал тот путь, которым ему предстояло идти.

Он глубоко вздохнул и поднялся на подстиле. Сразу же встрепенулась мать. Она бросила траву, которую переплетала ещё накануне и обернулась к нему всё с тем же немым вопросом во взгляде, что и вчера. Кайлу, уже взяв себя в руки, улыбнулся и кивнул ей, приветствуя.

– Вчера немного мяса осталось. Холодное. Очаг пока не разжигали. – Она виновато улыбалась в своей обычной манере.

– Да, мама. Сейчас поем и пойду.

– Древко будешь искать? – Мама торопливо накладывала из горшка остатки вчерашней еды ему в пригоршню.

– Да. Нужно найти хорошее.

– Когда придёшь?

– Как найду. Может быть завтра. – Кайлу растирал застывшее ото сна лицо. «На всё хорошее нужно время и терпение» – так учили малышей в стойбище. Чтобы найти и добыть сайсыла или алха нужно время и терпение. Чтобы узнать, где есть соль нужно время и терпение. И уж, конечно, чтобы найти, где растёт орешник-ходук и раздобыть древко, а желательно не одно, нужно терпение. И, разумеется, время. Поэтому он придет, может быть, завтра. Может быть завтра к вечеру, но никак не позже. С древком или без.

Торопливо закинув в рот еду, Кайлу встал и взял свой мешок. Две плотно скатанные шкуры – чтобы подстелить и чтобы укрыться, две сушёные рыбы, мешочек с солью и всё. Охотнику довольно. В лесу везде текут ручьи, полно грибов и ягод, так что он не пропадёт. Серые ныкты сейчас тоже сытые и на человека не нападают. Другое дело – зимой.

Отец с матерью смотрели, как он собирается.

– Пусть духи пошлют тебе удачу. – Как взрослого охотника, напутствовал его отец.

– Благодарю тебя, охотник Агал. – Так же серьёзно ответил Кайлу.

– Помнишь, когда тебе шло тринадцатое лето, мы не отпустили тебя с молодыми охотниками на озеро… а ты прокопал землю под твоим подстилом и тихонько убежал к ним ночью? – Вдруг сказал отец.

Мама радостно засмеялась. Кайлу тоже расплылся в улыбке, поворачиваясь к ним.

– Конечно, помню, охотник Агал! – Воскликнул он.

Но отец, привычно нахмурясь, уже отворачивался, как будто стыдясь своих тёплых воспоминаний.

*****

В этот раз Кайлу обул свою зимнюю обувь. Он вытащил дополнительный подклад из тёплой шкуры ныкты за ненадобностью и потуже затянул ремешки над стопой. Иди по лесу это совсем не то, что идти по берегу озера. Один неосторожный шаг на острый сучёк в траве, и можно так раскровянить ногу, что назад до стойбища, придётся прыгать на одной ноге, словно в детской игре. А если поранишь обе ноги, то придётся вообще ползти или лежать и звать на помощь. И ещё неизвестно, кто тебя услышит первый, люди или ныкты.

От стойбища надо было взять чуть на руку охотника, и зайти в лес не приближаясь к Большому Озеру. Затем надо было перейти большой овраг. Кайлу эти приметы прекрасно знал. Поэтому, не выходя к озеру, он сразу за своей хижиной нырнул в лес, и быстрым шагом пройдя четыре полёта стрелы, уже оказался возле сырого оврага. Он помнил, как они маленькие ловили здесь лягушек. Родители ругались, что они отошли от стойбища так далеко. «Далеко?» Кайлу было смешно. Сколько раз ударило его сердце, пока он дошёл до этого оврага? Хотя звуки стойбища уже сюда не долетали, и вокруг стоял тёмный хмурый лес. Но эта хмурость для Кайлу была ненастоящей. Эта кажущаяся неприветливость была хмурой улыбкой отца. Он знал здесь почти каждое дерево с детства. Он быстро посмотрел вокруг и увидел тот, почти незаметный ручеёк, про который говорила Нойха. Весной он был больше и наполнял овраг мутной серой водой, давая возможность лесным лягушкам отложить икру и потом квакать в своё удовольствие, наблюдая, как вокруг резвится подрастающая головастая мелочь. Сейчас же овраг был почти сухой, и только на самом дне в чёрной грязи можно было видеть вытянутые пятнышки воды.

Кайлу в несколько больших прыжков пересёк овраг наискосок, поднимаясь к ручейку на той стороне. Он ухватился за бурый камень, и опираясь на корень дерева, затейливой волной торчащий из склона, рывком выскочил на ту сторону. Теперь надо было идти вдоль ручья. Не теряя времени, он быстрым лесным шагом устремился вперёд. Через несколько полётов стрелы, знакомые места закончились. Кайлу никогда ещё здесь не был, но знал, что вокруг пока ещё были места исхоженные охотниками. Чуть на руку матери оставалось озеро с дальним каменистым берегом, где жила эта старуха, а прямо перед его глазами шёл ручей, петляя между деревьев. Довольно скоро он зашёл в совсем незнакомые места. Он знал, что ручей вскоре должен спрятаться в землю и ему придётся искать следующую примету. Если, конечно же, он не перепутал ручей.

Старый высохший выворотень ойкха, лежащий поперёк ручейка, он увидел за несколько полётов стрелы. Значит, ручей был тот, и он шёл правильно. Скоро ручей спрячется в землю и надо будет лезть на дерево, чтобы увидеть, куда идти дальше. – Вот! Огромная и старая пайла, раскорячившая ветви, как пятерни, будто желая кого-то поймать, стояла на руку охотника от того места, где кончался, а точнее, начинался, этот невзрачный ручеёк. Сколько же ей было лет? Много раз по столько, сколько у Кайлу было пальцев на руках и ногах. Некоторые ветки высохли и стояли без листвы. Он посмотрел по сторонам выискивая дерево, на которое можно было бы залезть повыше. Вот этот суковатый ойкх, разве?