Ан Ма Тэ – Стена и Молот (страница 4)

– Ножка болит? – с насмешливым участием спросил Клим Тимофеевич. Он тоже был в камуфляже, в бронике с полной выкладкой. Он бежал вместе с курсантами, немного сбоку. Он легонько шлёпнул Колю по плечу, подталкивая вперёд. И в тот же миг Коля резко развернулся к нему, напружинясь и изготовясь для атаки.

– Так. – С неопределенной интонацией, уясняя новую ситуацию, произнёс рукопашник, и в ту же секунду, посмотрев в Колины глаза, он понял всё. Это увидел и Коля, увидел по его чуть изменившемуся взгляду, увидел тем волчьим чутьем, которое просыпается, когда в лютой схватке сходятся два соперника. Сходятся и бьются насмерть,… и Коля бросился вперёд.

Майор на вид был лет тридцати семи. Сухощавый и поджарый, он на пару сантиметров был выше Коли, но легче и уже в плечах. Легко уйдя от Колиного удара, он крутанулся, пропуская его вперёд, и локтём влепил ему по затылку. Коля клюнул головой вперёд и чуть не полетел на землю. Резко развернувшись, он снова бросился на противника. Тот уже стоял наизготовку, ожидая следующей атаки. Тело всё знало само: заученная связка пошла автоматически. Сильный удар ногой в живот, левый кулак бьёт в лицо, локоть правой добивает в падении… Коля бил со всей силой, но удары, раз за разом встречали пустоту, как будто в самый последний миг, не долетая до цели. Ещё яростная связка, ещё. Подбивка под колено. Опять мимо. Ответный удар ногой в живот. Коля отлетел, но устоял на ногах. Если бы не тяжеленный броник, распределивший силу удара, он бы уже валялся на земле и хрипел. Он, напружинив ноги, снова сгруппировался для броска. Они кружили вокруг, истаптывая траву. Коля яростно прикидывал возможность пробить оборону майора. Глаза рукопашника оставались холодными и спокойными. Он работал как в зале, чётко и размеренно. Когда Коля снова попытался провести одну из базовых связок, майор насмешливо хмыкнул, мол, «дурак, я ж тебя и учил». Снова уйдя от Колиной атаки, он подсёк его в полёте и добавил ладонью по затылку. Коля, лицом вперёд, улетел в кусты.

Давясь злобой и ненавистью, вылетая из зарослей, Коля выхватил сапёрную лопатку. Майор только прищурился и чуть подался назад. Коля, нанося рубящий удар, и уже понимая, что противник уйдёт, неожиданно для того, в конце броска сделал скрутку корпусом и резко ударил вдогонку уклоняющемуся майору левым кулаком. Удар в ухо получился слабым, но неожиданным. Он, чуть не сшиб рукопашника на траву, и закончить встречный удар тот так и не успел. Но, пока Коля разворачивался, он с похвальной быстротой перегруппировался и встретил Колю прямым ударом ноги в корпус, откинув назад.

– Ну, поигрались, и будет. – Сказал Клим Тимофеевич, давая понять Коле, что до сих пор он «игрался». Он совершенно не запыхался в отличие от Коли, который дышал как паровоз.

Злоба застилала глаза. Зарычав, Коля снова бросился вперёд. Обманный удар ногой, подскок, и лезвие лопатки летит в лицо майору. Тот лишь уклонился в последний момент, пропуская чёрное железо мимо лица, и хватая кисть Коли в жёсткий захват. Наваливаясь всем телом, Коля был вынужден отпустить лопатку, вырывая руку из клещей. Тело майора, казалось было отлито из чугуна. Снова удар, жёсткий блок, и уже майор пошёл в наступление и вдруг… он споткнулся, на секунду потеряв равновесие. Коле этого было достаточно – оттолкнувшись опорной ногой, он всем телом полетел вперёд, поднимая колено для своего коронного удара. Удар всей массой стопой вперёд, так Коля выносил с петель двери на тренировках. Этим ударом он выкидывал спарринг-партнеров в стену спортзала. Его именно поэтому так прозвали: «Коля-Молот». Сейчас и майор совершит полёт в кусты, и после такого удара он встанет уже нескоро. Но майор, гибко уклоняясь, подался вперёд, и, пропуская Колину ногу впритирку к корпусу, влепил плашмя лопаткой Коле прямо в лоб.

Когда Колян очнулся, рядом никого не было. Дико болела голова, на лбу наливалась здоровенная гематома, глаза стремительно заплывали и на окружающий мир смотрели с трудом. Он, кряхтя, поднялся на ноги. Его качало из стороны в сторону. Коля пошарил взглядом по сторонам. Рядом валялась его лопатка, а автомата не было. Коля, мыча от головной боли, принялся обшаривать кусты. Потом его вырвало. Подобрав лопатку, он, пошатываясь, побрёл в сторону полосы препятствий. Неожиданно его окликнули. Сбоку от кромки леса появился его друг Зима.

– Как ты, Колян? – с виноватым видом, спросил он.

– Пойдёт. – Пробормотал Коля, чувствуя, как подкатывает очередной приступ тошноты.

– Вот… – Зима протянул Колин автомат. – Передать тебе сказали. – Зима отводил глаза.

Они немного прошли, молча обходя препятствия. Колю пошатнуло на кочке.

– Помочь? – попытался подставить плечо Зима.

– Не надо. – Коля оттолкнул его руку и чуть не упал. – Не надо. – Сжав зубы, повторил он.

Они вместе вышли к финишу. Там с журналом в руках стоял только один офицер из экзаменационной комиссии.

– А, явились, наконец, товарищ курсант. – Будничным тоном, словно бы ничего и не случилось, произнёс он. – Ну, вот, носитесь как лоси, а под ноги не смотрите… Споткнулись, да? Ну, что ж, бывает.

– Так точно. Споткнулся. – Ответил Коля. – Виноват, буду внимательней.

– Ну и хорошо. – С ноткой облегчения, сказал офицер, что-то записывая.

Экзамен тот ему засчитали. Автомат тихонько вернули, то есть официально, вроде бы как ничего и не произошло. Марш-бросок, значит, Коля прошёл; автомата своего не терял; ни с кем не дрался, и вообще ничего не было. До Коли, потом дошло, что рукопашник его ещё, по своему, пожалел. Автомат он забрал просто потому, что оружие не должно валяться безнадзорно, пока хозяин отдыхает на траве. Тихонько передал Зиме, а Зима вернул ему. И Коля с трудом переживал свой позор. Не дёрнись он тогда на майора, никто ничего бы и не узнал. А он дёрнулся, он напал. Сам. Получил по соплям, как щенок… а потом его ещё и «пожалели». Фиолетовый синяк окружил оба глаза – «идиот и дурак» – словно бы было написано на его лице. И теперь все всё знали. Молчали, отводили глаза, но знали. Вот тебе и заплатил.

Коля догадывался, что всё хотят спустить на тормозах, быстренько выпустить, распределить куда-нибудь подальше, и дело с концом. И возможно, всё бы так и произошло, не реши вдруг Колымский-Львов, начальник училища, не старый ещё генерал-майор, провести с Колей профилактическую беседу…

*****

– Разрешите. – Коля толкнул дверь. Генерал отложил какие-то бумажки, снял с носа плюсовые очки и воззрел на Колю.

– А, ты… – вдруг тыкнул он Коле. – Ну, заходи, светофор.

Колян тихо вдохнул через сжатые зубы. Предстояла выволочка, тут и гадать было нечего. Его лицо и вправду чем-то напоминало светофор. Один глаз был уже жёлтым, второй ещё отдавал синевой, а на лбу была подёрнувшаяся коричневой корочкой ссадина.

– Садись. – Генерал кивнул на стул. Коля молча сел и упёрся глазами в стол.

– Ну? – продолжил генерал. – Из-за бабы, да?

– Никак нет.

– А из-за чего? – насмешливо спросил тот.

– Упал…

–… очнулся – гипс? – издевательски прищурясь, продолжил генерал.

– Так точно. – Коля не отводил взгляда от стола.

– Так это не майор тебя приложил? – голос генерала стал вкрадчивым.

– Никак нет. – Коля продолжал сверлить глазами поверхность стола.

– Мда… ну, молодец… молодец. – Колымский-Львов, стоял, покачиваясь с пятки на носок. – Молодец, – добродушно бубнил он. И вдруг резко наклонившись к Коле, он спросил.

– Ты какого хрена, сопляк, к замужним бабам лезешь? Тебе, чё, в городе дур свободных мало? А?

Коля остолбенело оторвал взгляд от стола.

– К как-каак-ким «замужним»? – он снизу вверх смотрел на генерала.

– К обычным! – крикнул генерал ему в лицо. – Муж её, барыга Кароян, делец местный, владелец ресторана «Арарат». Чего, не знал, что ли?

– А-а? – только и смог выдавить Коля.

– Аг-а-а! Дурак! – и генерал с размаху влепил Коле оплеуху.

Нет, правда, Коля совсем не помнил, как ударил в ответ. Он только, как в замедленной съёмке, видел как Колымский-Львов взмахивая руками, падает, сшибая папки со стола. Помнил, как летел маленький бюстик Ленина, рассыпались по полу ручки и карандаши. Потом, кажется, генерал полез в сейф за пистолетом. Он орал так, что стены тряслись. В кабинет сначала забежал его секретарь и завертел головой пытаясь понять, что произошло. Коля как сидел на стуле, так и продолжал сидеть, а Колымский-Львов носился вокруг размахивал пистолетом и грозил всеми земными карами. Всё, вот теперь, был точно «полный амбец».Прям как в анекдоте.

Потом набежали другие офицеры и Колю вывели в коридор. Он стоял соляным столпом, ничего не чувствуя и не соображая. Вокруг ходили преподаватели, заходя и выходя из кабинета, откуда продолжали доноситься возмущённые вопли начальника училища, а с лестницы даже выглядывали курсанты. Он один раз рассеянно поднял глаза, когда мимо процокали каблучки. «Дебил» – прошипела Галка, проходя мимо.

Ту ночь он провёл на «губе» – гауптвахте. То есть, в маленькой каморке, под надзором дежурного офицера. Формально, гауптвахты в училище не было. Он ждал, что его отвезут в следственный изолятор, чтобы дать делу официальный ход, но его не отвезли. Его дважды выводили в туалет тем днём, а на ночь дали стакан компота и бутерброд с маслом. Коля всё проглотил, не чувствуя вкуса, а потом лёг на скамейку и пролежал на ней в оцепенении до рассвета. А утром открылась дверь, и к нему вошёл один из офицеров. «Следуйте за мной» – сказал он, обращаясь к Коле. В руке у офицера были ключи от машины.