Ан Ма Тэ – Стена и Молот (страница 5)

Во дворе стоял УАЗик-буханка. Офицер открыл заднюю дверь и мотнул головой: туда, мол. Коля повиновался. На выцветшем линолеуме, на полу машины стояла большая спортивная сумка. Кажется, Коля видел подобную у Васька. Офицер завёл мотор, и они куда-то поехали. Коля не смотрел в окно, он ничего хорошего от судьбы не ждал. Наконец машина остановилась, и офицер открыл заднюю дверь. Коля медленно вылез из машины. Они были где-то в городе.

– Вот, забирай. – Он кивнул сумку на полу. – Тут вещи твои… Ребята собрали. Документы в боковом кармане. И чтобы через час духу твоего не было в городе.

– В смысле? – Коля стоял и тупо хлопал глазами. – А куда мне теперь?

Офицер ответил матерно.

– В смысле? – ещё раз пробормотал Коля.

– На все четыре стороны. – Уточнил тот, захлопывая дверь и отъезжая.

Коля завертел головой, озираясь: он стоял рядом с автовокзалом.

Вот так пришлось заплатить. Что и говорить, дела были и вправду кислые. За окном уже стемнело. Пора было спать. Коля Молот зевнул и полез на вторую полку.

Ночью на станции Шимановской, а затем в Свободном снова навалил народ. Мужики, женщины с детьми. Кто-то плакал, кто-то просил пить. Кто-то долго и нудно выяснял, где его место. Вагон снова было полным. Коля посмотрел на часы, и опять закрыл глаза, отворачиваясь к стенке. Завтра будет Хабаровск, а послезавтра Находка.

Глава 2. Станция Находка.

Коля едва успел с Московского поезда на Находкинский. Пока узнавал в здании вокзала куда идти, пока купил перекусить, пока вышел на четвёртый путь, прошло время. В итоге успел, но в последнюю минуту – поезд тронулся почти сразу. В этот раз, как будто отвечая на его пожелания, был плацкарт. Опять верхняя полка. Ну что ж, тем лучше – меньше беспокойства и себе и людям. Ехать опять надо было до конечной, так что, свою «Куэнгу» он не пропустит. Коля бросил сумку на третью полку и полууселся-полуулёгся на своё место, пододвинув валик матраса под спину.

Внизу сидела супружеская пара: пузатый мужик с лысиной и полная тётка с химией на голове, обоим лет под сорок с хвостиком и девчонка лет двадцати. В соседнем отсеке копошилась стайка молодёжи, судя по звукам, почти все девчонки. Колина соседка то и дело вскакивала и бегала к ним. Видимо, они ехали вместе.

– Спасёнкина, ты мне доширак купила? – доносилось из их отсека. Колина попутчица хихикала и заглядывала за перегородку.

– Только тебе и купила. Никому больше. – Отвечал чей-то молодой женский голос. Кто-то засмеялся в ответ. Шелест пакетов и вошканье не прекращались. Видимо тамошняя компания собиралась ужинать, и раскладывали припасы на столе. До Колиного носа донесся аппетитный запах жареной курицы.

– Спасёнкина, а ты соль взяла? – опять возопил чей-то голос.

– Отстань, Клеёнкина! – послышалось в ответ. Грохнул дружный хохот. Девчонка с нижней полки шмыгнула за перегородку. На минуту вошканье в соседнем отсеке утихло. Коля полез в свой пакет: белая пластиковая бутыль с квасом. На этикетке одобрительно лыбилась русская красавица в кокошнике; минералка и нарезанный хлеб в пакетике. Какая-то колбаска в вакуумной упаковке, ну и доширак, этот спутник всех путешественников. Коля не был любителем быстрой лапши, но за время поездки он столько раз видел, как её заваривают самые разные люди, что в итоге не удержался и купил. Ладно, пускай будет. Денег, вон, ребята не пожалели…

За перегородкой что-то сказали хором и опять загомонили. Мужик-сосед хмуро покосился, мотнул головой и что-то пробурчал жене. А Коля, зацепившись мыслью за деньги, снова вернулся в свои воспоминания. Благо всё было свежо в памяти. И перестать посыпать солью раны и остановиться у Коли не получалось.

…В здании автовокзала Коля сел на обитое облезлым дерматином сидение и раскрыл сумку. Все его вещи были аккуратно уложены в полном порядке. Чувствовалась рука ЛёхиРокота. Свитер, джинсы. Два комплекта пятнистой формы – старый и новый. Два его ремня. Тельняшки с длинным рукавом и без рукавов. Кроме них было несколько пар новых носков с этикетками, и даже набор новых трусов в тонкой пластиковой коробочке. Две новые футболки. – Это ребята своё отдали. – Коля с трудом проглотил подступивший к горлу ком. Вещи, которые Коля не успел постирать, были сложены в чёрный пакет и лежали на дне сумки. Коля открыл боковой карман: с одной стороны лежали его «мыльно-рыльные»; зубная щётка тоже была новой, видимо ребята собиравшие сумку, впопыхах не стали выяснять, какая щётка в ванной комнате была Колина, и просто положили новую. Тоже кто-то пожертвовал. Рядом лежал его паспорт, водительские права, удостоверение шофёра всех категорий, свидетельство о рождении и военный билет. В паспорт были вложены деньги и короткая записка: «держись, брат!». Почерк был Пашки Зимина – «Зимы». Коля закрыл лицо руками, чувствуя сквозь пальцы, как из глаз предательски поползли слёзы.

Он купил билет на автобус до Брянска. Ближайший отходил через сорок минут. Ну вот, как раз через час здесь не будет Колиного духа, как ему и пожелал на прощание тот офицер. Пять лет, значит, здесь был дом и ребята, преподаватели, экзамены, а теперь раз, и всё! И только тельняшки в сумке на память, да записка – держись, брат! Коля избегал смотреть в окно, пока автобус ехал по городу. Смотреть – значит прощаться, а прощаться Коля не хотел. Не мог, не был согласен. Он совсем не думал, что выйдет вот так. Расплата, вроде бы и закончилась, но платить предстояло ещё долго. Только когда автобус дёрнулся и остановился на светофоре, где-то в городе, он, забывшись, взглянул в окно. Ресторан «Арарат» смеялся ему в лицо цветастой вывеской. Да, платить придётся ещё долго.

В вагоне было жарко, кондиционер не работал. Колина тельняшка намокла от пота. Он выгнул спину, разминая мышцы. Внизу с красного лица вытирал пот мужик-сосед.

– О, жара, а? – сказал Коля спускаясь.

– После Волочаевки кондиционеры включат. Сейчас уже подъедем. – Ответил тот. – И сортиры откроют. Санитарная зона.

– Ну, сортир, я ещё понимаю, а кондиционер-то при чём? – искренне удивился Коля. Он как раз собрался в туалет.

– Не знаю. – Мужик, достал пакет с семечками. – У них, наверное, один рубильник на всё сразу.

– Понятно. – Коля присел напротив. Девчонка-соседка отсутствовала, и Коля сел к окну, прикидывая, не заварить ли ему пока лапшу.

– В Находку? – спросил мужик.

– Ага.

– Мы каждый год с женой ездим. На море. В прошлом году дожди шли – жуть. Мы в домике сидели всю неделю. Последний день было солнышко. Искупались разок и обратно в Хабаровск. А в Хабаровске опять дожди. В этот раз прогноз смотрели-смотрели, да разве угадаешь… Ну, вроде ближайшие дни будет ясно. А ты, чё? Тоже на море?

– Да не, по работе. – Нехотя ответил Коля.

– А-а. А сам-то Хабаровский?

– Не.

– А откуда? – мужик не отставал.

– Да… я с Брянской области.

– А-а, с Запада, значит. Понятно. – Сосед кивнул и опять вытер лоб салфеткой. – А я думал Хабаровский, – никак не замолкал он, – сейчас вон пол Хабаровска в Находку едет. Все на море. На пляжах везде на машины посмотришь – все номера хабаровские. Во Владивосток ещё вон можно съездить…

– Да ну, зачем этот Владивосток? – раздался голос. Это вернулась тётка, жена мужика-соседа. В руках она держала залитую кипятком лапшу. – Чё там делать? Город-дрянь. Хуже Москвы.

– Да, да – кивал мужик, щёлкая семечки.

– Вы лучше в Ливадию съездите. – Сказала она, садясь за столик. – Или в Южно-Морское. Там побережье просто сказка: и скалы и песок. Нырять там интересно. И рапаныи трепанги и мидии…

Коля рассеянно кивал.

– Там туалет открыли. – Сказала тетка, обращаясь к мужу.

– О! Значит, сейчас кондюшку включат.

– Хорошо бы. Жарко. – Тётка откинулась назад, обмахивая себя полотенцем, а Коля встал в проходе и посмотрел вправо, к титану. Там уже толпились люди, и Коля пошёл влево, там ведь тоже был туалет. Проходя мимо соседнего отсека, он посмотрел на тамошних пассажиров. Четыре девушки, включая Колину соседку снизу, все молодые, и с ними парень, тоже лет двадцати-двадцати двух, не больше. Что-то зацепило глаз, Коля сразу не сообразил. Он двигался дальше вдоль прохода, торопясь успеть, чтобы не стоять в очереди в душном коридоре. В последнем отделении перед туалетом сидели какие-то мужики, и, уже видать, успев принять по маленькой, тихонько тянули – «штурмовые ночи Спа-а-асска, Волочаевские дни-и-и…». А, точно, это ж из песни. Вот эту самую Волочаевку и проехали, похоже. В училище пели, да… «партизанские отряды занимали города». Мда, в училище…

…До Брянска автобус ехал почти восемь часов. Потом до Фокино на маршрутке. Когда Коля добрался до дома, произошла картина из цикла «не ждали». Мать мыла посуду после ужина и болтала с соседкой, заглянувшей на чай. Тяжелее всего было глядеть в удивлённые глаза матери. Коля что-то бормотал, объясняя свой неожиданный приезд. Соседка, извинившись, ушла, а Колю мать усадила ужинать. В воздухе висели вопросы, на которые он так и не придумал, что отвечать. В итоге, коротко сказал, что его отчислили. Признался, что ударил старшего офицера, не уточняя, кого именно. Сейчас сидя дома Коля начал понимать, что он, всё-таки дёшево отделался, и всё могло выйти гораздо хуже. Но другая мысль, что всего этого, если бы не Колина глупость, просто могло бы и не быть, тоже никуда не девалась. Она жгла сознание, и Коле от этого было невыносимо.