Ан Ма Тэ – Стена и Молот (страница 20)
– Андрей Владимирович. – Элеонора встала, обращаясь к нему. – Я вот вчера немного посмотрела, как вы с ребятами обсуждали песню, и увидела, – вы уж, извините, – что вы связали всю их инициативу, и свели на нет, все их попытки что-то создать. Постоянно говорили только вы. Так не надо делать. Вашего уровня за этот период, они всё равно не достигнут. Надо было проще поступить. Пусть они бы сочинили, а вы бы только направляли и поправляли, где надо… А к песне и название бы сочинилось само. Вы ж в педагогике не новый человек. Отпустите их, дайте им проявить себя, не давите авторитетом.
– Да я не давил. – Оправдывался москвич.
Коля сидел, слушал и думал, что всё-таки он вчера правильно поступил, когда решил ни во что не вмешиваться. Только у него это вышло само собой от отсутствия идей, а у того, наоборот, ничего не вышло от изобилия собственных. Кандидатскую пишет, надо же, а песенку не сляпал. Горе от ума, похоже.
– Так, коллеги, я прошу вас помочь Андрею Владимировичу. Только быстро. Через час после завтрака у нас презентация отрядов и песен. Сейчас – Валентина Викторовна взглянула на часы, – у нас почти восемь. В ноль-ноль у нас подъём, а в восемь сорок завтрак. Итого, до десяти тридцати у вас время есть.
– Да, мы вчера за день не успели. – Бубнил москвич.
– Вы не успели, а другие прекрасно справились. – Отпарировала Элеонора. – Сегодня вам помогут, а вы мотайте на ус. Ещё раз повторяю, не надо гасить инициативу детей.
– Да, я не гасил ничего! – Мандрыгин уже начинал закипать. – Они сами нормального варианта предложить не смогли. Я весь день пытался донести до них нравственно-психологический аспект дидактического влияния музыкальных и поэтических комплексов. Теорию опосредованного воздействия. А они абсолютно, понимаете?…
– Ладно. – Рубанула ладонью директриса. – Сейчас не будем долго и нудно выяснять. Пусть все сделают выводы, а нам надо двигаться дальше. Элеонора Робертовна?
– Да. После нашей презентации отрядов, точнее начиная с неё, каждому отряду будут начисляться баллы. А в предпоследний день, то есть, за день до отъезда, мы будем подводить итоги, и поздравлять победителей. Ещё, с завтрашнего утра, мы будем проводить общую зарядку. Сегодня первое утро, так что пусть дети выспятся, привыкнут к новой обстановке, а с завтрашнего дня, завтрак будет на пятнадцать минут позже. Эти пятнадцать минут мы уделим зарядке. А проводить зарядку будет… – Она сделала загадочную паузу. Коля навострил уши, чтобы узнать, кто же будет проводить зарядку. – … А проводить зарядку будет Николай. – Закончила Элеонора Робертовна.
Коля выпрямился на стуле.
– Хорошо, Николай? – Элеонора и директриса с улыбкой смотрели на него.
– Да, можно. – Коля кивнул.
– Коля, – обратилась к нему директриса. – Встаньте, пожалуйста!
Коля поднялся, удивлённо озираясь. Все смотрели на него. Директриса поднялась со своего места и подошла к нему.
– Коля, – ещё раз повторила она. – Вы вчера просто спасли всех нас. Не только девочку. Всех нас. Позвольте вас обнять. – Она порывисто его обняла, окатив запахом тонких духов. – Спасибо. – Выдохнула она, выпуская Колю из объятий. Все вокруг захлопали. Даже «эти» несколько раз шлёпнули в ладошки.
– Вы сейчас для всех детей герой. Мы и так хотели, чтобы вы проводили зарядку, как самый физически подготовленный человек среди нас, но теперь-то особенно! Так что не откажите. – Элеонора стояла рядом и по-матерински поглаживала Колю по плечу.
– Да, согласен я, согласен.
– На десять минут, где-то. Какие-нибудь общие упражнения. Хорошо?
Коля в ответ кивал, хорошо, мол. Тут и правда, проблем особых не было. Проведёт он зарядку, это вам не стихи сочинять.
– Так, что ещё. – Элеонора обратилась ко всем. Сегодня у всех отрядов после презентаций, вступительный урок по английскому языку. Проводит Наталья и Саймон. Вот и он здесь, я вижу.
Американец, радостно скалясь, привстал и помахал рукой. При виде его у всех невольно на губах проявились сдавленные ухмылки. – Вспомнили тот крик – подумал Коля, в свою очередь, кривя рот и гася улыбку.
Ровно в восемь ноль-ноль над всем лагерем из динамиков уныло раздалось.
Верный своей мудрёной, и понятной только ему, концепции, дядя Валера будил детей.
Повара суетились, накрывая на стол. Мансур расставлял большие пиалы с нарезанными огурцами и помидорами. Вчерашний рабочий выносил дышащие паром кастрюли с кашей и ставил их на столы. Тётя Тая звенела тарелками. Сторож Игорь Семёныч курил сидя на ступеньке у своей конуры.
– Слышь, Саня! – орал он второму рабочему. – Под такую песню в гроб ложить надо! А этот дурик, дитёв будит!
Хорошенькая фельдшер Алина ходила между домиков и поторапливала сонных девчонок. Коля невольно засмотрелся на неё. Невысокая, стройная как куколка, в белом халатике, с сумкой на боку, она так и приковывала Колины взгляды.
Коля ошалело перевёл взгляд с женской фигуры на динамик. Такое прямое попадание было уже слишком. Алина и вправду на него не смотрела, и вчера проявила к нему, прямо таки показное безразличие. Коля пошёл вытаскивать из палаток пацанов. А с Алиной надо будет попытаться ещё, может и для него улыбнётся и вздохнёт разок. Он дошёл до палатки, и с облегчением увидел, что все ребята были на месте. Трегубин и Волчанский ночевали в одной секции с двумя ребятами из отряда москвича Андрея, а Свиридов, Елисеев, Савинецкий и Журкин вместе – в другой. Трегубин, привычно хмуря лобик со сна, уже выглядывал из палатки.
– Чё это за песня такая печальная? – спросил он.
– С отбоем перепутали, наверное. – Ответил кто-то из Андрюхиных пацанов.
Коля заглянул внутрь. Волчанский спал как убитый, и вставать, кажется, не собирался.
– Всю ночь где-то лазил. – Недовольно пробурчал второй парень из отряда москвича, шелестя пакетом с зубной щёткой и пастой. – Потом, в темноте по моим ногам оттоптался, гад. Лежит вон, сигаретами воняет.
Коля засунул голову глубже в палатку, и в нос ощутимо ударило табаком и перегаром.
*****
За завтраком уже привычно помолились баптисты. Коля увидел, что некоторые ребята из их отрядов тоже вставали. Однако. Его отряд дружно работал ложками, и он сам не отставал от них. Почти все были в сборе. Немного опоздала Иоланда, да и Волчанского поднять Коле не удалось. Точнее, удалось бы, но Коля не стал прибегать к тяжёлым мерам и насильно поднимать его – пускай себе, спит. Так от него проблем меньше. Он уже интуитивно ухватывал суть, что значит быть вожатым. Направлять, одобрять, и не сдерживать инициативу. А в остальном – по распорядку. Сначала Коля, конечно, вскипел, вбитые за пять лет рефлексы требовали поднять спящего Лёху за шиворот и погнать на завтрак, но Коля вовремя остановился. Какой толк поднимать сейчас Волчанского? Это в казарме бы его подняли, и не спросили бы, а потом погнали бы на утренний кросс. Если надо, то и пинками. А здесь зачем? Пусть завтрак пропустит. Будет ему урок. Надо будет потом потолковать с ним наедине, и за курение и за ночные отлучки. Где тут можно ночью лазить?
За крайним столом слышалось тихое, быстрое обсуждение. Как Коля и думал, помочь москвичу Мандрыгину поручили Артёму. Артём что-то торопливо втолковывал ему, а тот возражал. Артём опять настаивал.
– Да вот, твои же ребята предлагали. Это отлично подойдёт. И мелодия всем знакома…
– Не подойдёт это, я говорю, – кипятился Андрей. – Я ж тебе объясняю, что тут понятийный ряд не коррелирует с общей концепцией.
– Бли-и-ин, Андрюха, – застонал Артём, – ты это в кандидатской своей писать так будешь. А здесь надо просто, типа шутки и прикола. Кто тут твою корреляцию смотреть будет. Тебе предлагают отличный вариант, чего ты упираешься?
– Артём-Артём! – Москвич ребром ладони бил по столу, расходясь всё больше и больше. – Самое трудное, это профессионалу работать с непрофессиональными людьми. Ты, человек без образования, ты не можешь понять сути, и лезешь со своими глупыми советами. А подход должен быть проработан, понимаешь? Про-ра-бо-тан! Концептуально. А не «тяп-ляп» и побежали! Где тут отражён базисный подход педагогической теории? Артём, ты тоже меня учишь, как и остальные, а сам даже понятийным аппаратом не владеешь. Ты мне про зависимость эфективности процесса воспитания с его результативностью, что-нибудь сказать можешь?
Он шумел всё сильнее, расходясь не на шутку. Коля видел, как к спорщикам тихонько подошёл Данька.
– Тише, тише. Остынь. – Даня легко похлопал Андрея по плечу. Тот задёргал плечом, сбрасывая руку и недовольно кривясь.
– Андрей, на вас ребята смотрят. Зачем эти разборки. Тише.
– Затем, что тут никто не понимает ничего. Непрофессиональные люди учат профессионалов. – Упрямо шипел Мандрыгин.
– Тебе, как суп нашей тети Таи? Вкусный был? Так вот она вообще не профессионал. Никаких поварских курсов не заканчивала. И дипломов не писала. Однако суп все едят и хвалят.
– Ну и?
– Ну и не горячись. Отложи теории пока. Давай, поближе к людям… Ты ребятам нужен своим.
– Ага, сравнил педагогику с супом. Ума-то хватило! Поучились бы с моё, для начала! – Андрей рывком встал из-за стола и быстрыми порывистыми шагами ушёл из столовой.