Ан Ма Тэ – Стена и Молот (страница 19)

– Надо лезть не так. – Вдруг раздалось рядом. Коля чуть не подскочил от неожиданности. Ну, конечно, сзади тихонько подошёл Данил. Он не скрывался, просто мягкий песок глушил шаги, а Коля засмотрелся на скалу, вот и проворонил.

– Тут, на те широкие ступеньки смотреть не надо. Они как раз и приведут туда, где вчера Вероника сорвалась. Там есть другой путь. – Данил подошёл и встал рядом.

– Ну и какой? – нехотя произнёс Коля.

– Так не расскажешь, тут показывать надо. Пойдёшь за мной?

Коля кивнул на скалу, давай, мол. Данил первый полез по выступам и почти сразу добрался до широких уступов-ступеней уходящих за скалу.

– Вот, смотри! – Они стояли на первой ступени. – Глаза и ноги сами просятся пойти широким путём, но там дальше обрыв, именно в том месте, где кажется, что сейчас поднимешься выше. Обман. Гибель. Идти надо узкими уступчиками – вот. – Он вдруг показал Коле ямку в скале, куда вполне можно был поставить ногу. Она была в тени и сливалась с чернотой скалы. – А дальше, – продолжал показывать Данил, – вот туда! – Серо-бурый каменный желвак выпирал из тёмной скалы инородным предметом. – Он будто стёсан сверху, нам отсюда не видно. А вот с него уже можно почти как по лестнице пройти совсем спокойно. Там ещё площадочка есть, затем щель в скале, как раз человеку пройти, и вот за ней уже плоская вершина. Самый верх. – Данил улыбался рассказывая. – Ну что, пошли?

– Пошли. – Буркнул Коля.

Данька полез первым, показывая, куда и как ставить ноги, а Коля лез, карабкался следом и запоминал. Ага, желвак из бурой породы, действительно был, как будто срезан и на него можно было встать, даже двоим, если прижаться друг к другу. Здесь Коля остановился и немного перевёл дух, а Данька уже стоял выше.

– Вот, тут ещё две ямки небольшие, а дальше, как по проспекту. – Сказал он, развернулся к скале, и в несколько движений скрылся из глаз. Коля последовал за ним. Буквально через минуту он вышел по достаточно широким уступам на площадку и осмотрелся. Метра четыре в длину и почти столько же в ширину, прорезанная трещинами с мелкой травой и камешками, она представляла собой неправильный прямоугольник, где-то до половины окружённой скалой, а с другой половины резко обрываясь и падая отвесной стеной. Коля подошёл к краю и осторожно посмотрел вниз. Там чернели камни и, чуть поодаль, шумело море. За камнями оно было тёмного синего-зелёного цвета, там сразу начиналась глубина. Он огляделся – какая же здесь была высота? Вокруг всё было неровное, и скалы и земля, даже море изрезанное камнями и скалами, которые дальше открывались взору, казалось было неровное.

– Сколько здесь? – спросил он Данила, стоящего рядом.

– Не знаю. По ощущениям, до камней и моря, этаж четвертый, может чуть больше.

Коля кивнул, он сам примерно так и оценивал.

– Интересно дальше. Смотри. – За выступом скалы, как Данька и говорил, обнаружился проход, будто щель или проём в скале наверх. Коля увидел, что внизу дыбились каменные желваки на подобии ступеней. Он прошёл вслед за Данилом, обтирая плечами скалу, сделал последний шаг и вдруг оказался на самом верху. Большая ровная площадка, почти без неровностей – Коля присвистнул – можно было хоть вертолёт сажать, простиралась узким треугольником метров на пятнадцать и сужалась острым углом, за которым, крошась и ломаясь, уходила тонкой каменной волной дальше влево и вниз-вниз, выпирая узлами разнообразной каменной породы, в основном серой, она исчезала в разломах и трещинах, петляя и сходя на нет.

– Тем путём не пройти, хоть и может показаться, что можно. Путь только один. Тот, которым мы забрались. – Упреждая его вопрос, сказал Данька.

Коля стоял и смотрел вниз. Вид и вправду был великолепный. Глядя прямо можно было видеть море во всю ширь, не считая островов, что тонули вдалеке в бледной дымке. Слева, как на ладони был виден весь пляж, обрыв скалы за лагерем, с которого Коля чуть не свалился в первый же день, а справа была маленькая бухточка отороченная скалами и торчащими из-под воды камнями. Ещё левее, та самая искрошенная линия каменной гряды, уходившая вниз и терявшаяся в щелях и глыбах косо обломанных скал. За ними бескрайним простором зеленели лесами приморские сопки.

– Да, красиво тут. – Он подошёл к самому краю. – Высоко.

– Да. – Данька подошел, становясь рядом. – Здесь ещё выше.

Они какое-то время стояли, молча разглядывая раскинутый у их ног пейзаж. А Коля понемногу начинал чувствовать подступающее и тихо разгорающееся внутри раздражение. Чего это Данька припёрся за ним на пляж? Кто его звал? Стоит рядом, как милый друг, разве что руку на плечо не положил. Ага, ему только дай волю и попадёшь в ту же ловушку, что и отец… Ничего, с Колей этот номер не пройдёт.

– Слушай, Даня. – Коля развернулся к Данилу, который стоял рядом, глядел вдаль и тихо улыбался каким-то своим мыслям. – А зачем ты за мной на пляж пришёл?

Данил повернулся и, продолжая улыбаться сказал.

– Да вот, заметил, что ты меня заметил, но сделал вид, что не заметил. – Он сам усмехнулся своему ответу. – Поэтому решил, что раз ты сделал вид, что меня не заметил, то и я сделаю вид, что не заметил, что ты меня заметил. – Он почти смеялся, говоря.

– Ну, и на хрена? – сознательно обострил разговор Коля, закипая. Данил только вздохнул, продолжая улыбаться.

– На хрена? – Коля буравил его взглядом.

– Ну, как? – Данил сделал вид, что не заметил обидного слова. – Ты ведь на скалу бы полез…

– Ну и что?

– Ну как, «ну и что»? Ты бы застрял именно там, где вчера застряла Вероника, и кто бы тебя теперь ловил, а? – Он опять улыбнулся.

Коля почувствовал, как краснеет его лицо. До него дошло. Он чуть не заскрипел зубами от досады. Этот баптист оказался прав. Ведь всё верно, он бы именно так и сделал. Он сам полез бы на скалу, не зная броду, радостно протопал бы по широким ступеням, полез бы выше, и оказался в той же самой ловушке, что и Вероника. Только он массивнее и тяжелее девчонки. Долго ли он смог бы продержаться там? Коля всё также продолжал таращиться на Данила не зная, что ответить. Тот, однако, наслаждаться триумфом не стал, ещё раз коротко, понимающе улыбнувшись, он сказал.

– Давай спускаться.

Пока спускались, Коля взопрел от напряжения. Надо было идти очень осторожно. Один неправильный шаг грозил падением. Он шёл строго за Данилом, наступая за ним чётко след в след, камешек в камешек, уступ в уступ.

Вот и пляж. Колю потихоньку отпускало напряжение, но он продолжал чувствовать себя неловко. Данька молча шагал рядом, только поглядывал на часы. Скоро утренний сбор вожатых. Пока шли до лагеря, смущение прошло, и снова забурлило раздражение. Данил, как будто чувствовал это, он шёл и не говорил ни слова. Только в лагере, перед тем как разойтись, он вдруг сказал.

– Кстати, Коля… Спасиботебе, что спас вчера Веронику. – Он примирительно улыбался.

– Себе оставь. – Бросил Коля, уходя в душ.

Заходя в конференц-зал, Коля притормозил у кабинета Валерия Вадимовича. Оттуда доносились взволнованные голоса. Коля прислушался: с дядей Валерой вполголоса спорила Элеонора Робертовна.

– … ну а зачем вы про Ленина песни ставите? Они сейчас-то детям, зачем нужны?

– Это наследие советской эпохи. – Сварливо отвечал ей Валера. – Это наша история, под эту песню и я когда-то в пионерлагере маршировал.

– Ну, хорошо, а про марихуану вы зачем включаете? – недоумённо вопрошала Элеонора.

– Это современная молодёжная песня. – Назидательно отвечал ей Валерий. – Ребятам нравится.

– Да, с чего вы взяли, что им нравится? Мы их тут учить должны, а не развращать. Марихуанна. Тьфу!

– А там и поётся, «не бери её»! Вы в слова-то вслушайтесь! – не сдавался он.

– Да зачем мне в слова эти гадкие вслушиваться? Вы подберите музыкальное наполнение, которое концептуально бы увязывалось с тематикой нашего лагеря. Это молодость! Юность! Задор! Свершения!

– Я именно так и делаю. У меня есть чёткая музыкально-контекстуальная концепция, и я строго придерживаюсь её.

– Да, где там концепция? У вас там мешанина какая-то! Зачем вы ребятам при въезде песню про сироту-мамонтёнка включили? Чтоб они заплакали и в маме стали проситься?

– Это для того, чтобы всколыхнуть в них глубинные детские воспоминания. О безмятежном, хорошем и добром. В этом и есть проявление концепции.

– Да ну вас! – Элеонора затопала к двери, и Коля пошёл дальше.

– И прошу вас впредь не указывать мне. – Бубнил Валерий, шагая за ней. – Я в ваши дела не лезу, вот и вы, будьте добры…

– Хорошо, если б вы ещё понимали в своём деле.

– А я говорю вам, что понимаю в своём деле.

Они вслед за Колей зашли в конференц-зал. Там уже были все, кроме поваров.

Пока они рассаживались, дверь ещё раз хлопнула и бодрым шагом вошла директриса. Она села на своё места у стола и без предисловий сразу спросила.

– Ну что, как прошёл первый день? Все придумали песни? Названия отрядам все дали?

Все согласно загалдели. С песней не вытанцовывалось только у москвича Андрюхи. Коля прислушался к его объяснению. Выходило, что ребята были какие-то не такие, не слушали, что этот Мандрыгин им говорил, и никак не могли сочинить нормальную песню. Да и название отряда у них никак не выходит, потому что, мол, название надо концептуально привязать к песне, а так как песня не выходит, то и соответственно…