Ан Ма Тэ – Стена и Молот (страница 22)
– Ла-а-а-адно! – хором раздалось в ответ.
Красотка с плакатом в вытянутых руках, дефилируя, как на подиуме, грациозно пошла к Артёму. А остальные ребята, оставаясь на месте, стали резко отбивать такт ладонями. – Пам!-пам!-пам!-пам! – Все невольно подхватили этот ритм, и теперь уже вся площадка хлопала вслед выступающему отряду. Кто-то восхищённо свистел, глядя на девчонку.
– Это кто? – спрашивали рядом.
– Это Вика Зоренко из Партизанска. Клёвая, да? – отвечали ему.
А Вика Зоренко дойдя до Артёма, картинно подняла плакат и громко нараспев красиво протянула – Виннички и Пята-а-а…
– …Пухи! – оглушительно рявкнул остальной отряд, бросаясь к ним.
Они моментально выстроились и замаршировали под всем известную песенку Винни-Пуха.
–
Артём взмахнул рукой, и они двинулись вперёд, распевая.
–
Они вдруг бросились в разные стороны, и сразу же снова собрались в центре площадки.
–
Аплодировал весь лагерь. Свистели все, кто только мог свистеть. Даже Коля, удивляясь, что можно, оказывается, вот так отработать простую песенку, громко хлопал вместе со всеми. После такого феерического выступления, выходы остальных отрядов прошли как-то совсем незаметно. Кто получил самый высокий балл, никто даже не спрашивал. – Надо было Артёма последним выпускать, – с усмешкой подумал Коля. Он вдруг почувствовал тревожное неудобство, словно бы его тайком кто-то разглядывает. Он осторожно скосил глаза. На него долгим и пристальным взглядом смотрела блондинистая училка Наталья из Уссурийска.
Глава 9. Вечер добрый.
После обеда все опять захотели на пляж. Коля сразу заметил, как перекрывая подступы к скале, на пляже полукругом расположился отряд Марка. Ребята загорали, купались, но добрая половина из них постоянно бдила, периодически вскидывая голову и оглядывая пляж. – Баптистский дозор? Ну-ну, в общем правильно. – Пробормотал он, разглядывая ребят. Действительно, ждать, пока кто-нибудь опять туда полезет, не стоит. Вероничка опять, как ни в чем, ни бывало, бегала по пляжу. Иногда останавливаясь у одного отряда и слушая о чём говорят, иногда у другого, она казалось, совсем не помнила вчерашнего происшествия. Пухлая малявка Вичка опять сидела на мелководье и играла с совком и ведёрком. Юля Коломиец возилась с ней рядом и что-то рассказывала. А где остальные баптисты? Коля оглядел пляж и вдруг заметил, что теперь они расположились не особнячком, а наоборот, вытянулись в линию вдоль всего пляжа. Их вожатые бдили, никто не клевал носом. Точно, баптистский дозор. Коля усмехнулся. Ладно, это хорошо. Проблем будет меньше.
Коля перевернулся и сел, глядя как радостно Волчанский плещется в море. Сразу после обеда, который проголодавшийся Лёшка поглощал с большим аппетитом, все разошлись по комнатам, надевать плавки и купальники, а этот так и остался сидеть, нахохлившись как воробей, и глядя перед собой. Коля подсел, и хотел уже, было отчитать за ночную отлучку, но что-то остановило его. Лёха хмуро глядел, ожидая взбучки.
– Чё? – спросил он, косясь исподлобья.
Но Коля вдруг спросил другое.
– А, ты чего переодеваться не идёшь? Чего не купаешься?
Лёшка отвёл взгляд и посмотрел в стол.
– А чё мне в воду лезть? Чё я там не видел?
Коля продолжал смотреть на него. А тот вдруг тихо сказал.
– У меня трусов нет.
У Коли внутри что-то дёрнулось. Вот, бывает же.
– Слушай, я, кажется, знаю, что нам сделать. Пошли. – Коля поманил его рукой, вставая. Лёшка недоверчиво посмотрел на него, всё ещё ожидая законного нагоняя за ночную отлучку и опоздание к завтраку, но всё же встал и пошёл.
– Бить будешь? – на всякий случай, спросил он.
– Надо бы, сам понимаешь. – Хмыкнул Коля.
Они вместе пришли в Колину комнату. Узбека Мансура не было, сегодня на ужин все ожидали плов, и он сосредоточенно возился у казанов под навесом. В комнате Коля достал упаковки с новой парой трусов. Они, как Коля помнил, были треугольные и плотные, так что можно было даже притвориться, что это плавки.
– Держи! – Коля сунул Лёхе в руки упаковку. – Подарок тебе от Воздушно Десантных Войск. Можешь здесь и переодеться.
– О, ништяк! – Лёха радостно принялся скидывать штаны. Коля отвернулся, глядя в окно. По дорожке вдоль женских домиков шла хорошенькая фельдшер Алина. В своём белом халатике в обтяжку, в белых кроссовочках, с белыми же носочками и докторской сумочкой через плечо, она была очень хороша. Сейчас она дойдёт до его домика и повернёт к столовой. Надо было выходить и им.
– Ну чё, оделся? – Коля повернулся к Волчанскому.
– Ага. – Волчанский стоял перед ним, застёгивая штаны и сияя. – Ништяк. – опять повторил он. – Теперь, блин, искупаюсь.
– Пошли. – Сказал Коля. Он хотел выйти сейчас, чтоб пересечься с Алиной, а та как раз подходила к их домику. Волчанский быстро обулся, и Коля запер дверь.
– Привет! – сказал Коля нагоняя фельдшера. – Тоже на пляж?
– Не тоже, а сама по себе. – Отстранённо и недвусмысленно ответила она.
– А мы все сами по себе, но только на пляж идём вместе. – Попытался улыбнуться Коля.
– Ну и идите. Вместе. С другими. – Последовал холодный ответ. Коля растерянно хлопал глазами, глядя ей в затылок. Чем это он успел насолить ей, что с ним так неласково? Или она со всеми так? Ну, не нравится он ей и ладно, зачем же, как с врагом разговаривать? Она не оборачиваясь, пошла дальше, а Коля повернул к столовой. Там уже собирались его ребята.
В углу пляжа Семёныч с рабочим уже натянули волейбольную сетку и теперь команды играли по очереди. На пляже были не все – несколько отрядов остались на урок по английскому языку. Коля видел вчера, как ребята пытались общаться с американцем. Дело вроде шло неплохо, тот им что-то рассказывал, они переспрашивали, не понимали, путались, но потом неловкость прошла, и они часто смеялись. После ужина, с Саймоном пыталась общаться другие вожатые. Коля слышал Любкин смех. Артём, как оказалось, тоже довольно неплохо говорил по-английски. Он со своими ребятами отсутствовал – сейчас у их отряда как раз шёл урок. Не было и застенчивой вожатой Натальи, английской училки. Тут всё понятно, она помогала Саймону проводить занятие. Её отряд тоже остался в лагере на уроке.
Рядом копошились его ребята и некоторые из отряда москвича. Коля уже начал подмечать, что Андрюхины ребята, как-то сами собой, начинают расползаться по другим отрядам. Ванька Гавриленко и ещё один паренёк, Серёга кажись, что делили палатку с Трегубиным и Волчанским, негласно присоседились к их отряду. Девчонки все приклеились к Ане Коломиец. Остальные, вроде как возле Артёма крутились. Коля приподнялся на локте и посмотрел вокруг. Где они? Да разве рассмотришь тут, среди этой беготни и плескания?
Сам Мандрыгин соизволил выйти к обеду, наскоро съев первое и второе, ни с кем не разговаривая, он также быстрым шагом удалился к себе в комнату. Коля только диву давался. Ну ладно, психанул… плохо, конечно, но бывает, но дальше-то что? А работа? А ребята? Коля невольно примерял эту ситуацию к училищу – там такого просто не могло быть. Личности с такими закидонами отсеивались в первый же год обучения. Кто не смог, не понял как вести себя в коллективе, кто пытался крысятничать, чересчур качать права, или вот так вот истерить, просто покидали стены учебного заведения. Сами не выдерживали гласного или негласного отчуждения, пусть даже и по предметам шли хорошо. Кто-то бывало, начав не очень хорошо, может, не разобравшись сперва, потом, всё-таки врубался, как себя вести, а кто-то… Мысли опять перетекли на свою собственную участь. А сам-то? Интересно, как лучше поступить? Может, как есть домой к Колымскому-Львову заявиться? С солдатской простотой и прямотой. Виноват, мол, не спорю. Бейте, но не отлучайте. Никто ж не видел… Коля вздохнул. Зато слышал… Генерал так орал… Преподы набежали… И теперь Коля навроде этого Мандрыги для своих. Да уж… Нечего на других пенять, когда сам не лучше. Уж лучше б, его, правда, генерал пристрелил, чем это отлучение. И как теперь дальше жить? Лагерь закончится, и что дальше?.. Тоска.