Ан Ма Тэ – Стена и Молот (страница 17)

– Не были мы ни на какой Таити, нас и здесь неплохо кормят. – То ли соглашаясь, то ли смеясь, вставила Лена Бабич. Надя улыбнулась, а Иоланда только искоса взглянула на неё и ничего не сказала.

– А у нас в Уссурийске моря нет. – Тихо сообщила Лена Паньшина.

– Море есть. Воды нет. – Отстранённо поддержал разговор коренастый крепыш Пашка. Иоланда хмыкнула.

– Нету моря. – Несмело возразила ему Лена.

Трегубин Славка и Лёша Свиридов, нажарившись на солнце, тоже заползли в тень.

– Ну, чё, отряд номер семь, будем песню сочинять? – Это опять проявилась Лена Бабич. – Уважаемый вагоноуважатый Николай. – Обратилась она к Коле. – Есть ли вас, мысли, какую песню бы нам сделать?

Коля перевернулся на спину и сел жмурясь. Он почти задремал под шум волн и болтовню детей.

– Какую песню? – глупо спросил он.

Девочки и пацаны заулыбались, а кто-то даже засмеялся.

– Ну как же, у нас сегодня задание всем перезнакомится и написать песню нашего отряда. – Со строгой улыбкой, укоризненно, пояснила Лена Бабич. – Другие, вон, уже сочиняют.

Вырастет, училкой будет, наверное, думал Коля, глядя на неё. Он стряхивал с боков налипшие песчинки, и с трудом вспоминал, что да, на построении Элеонора что-то такое тарахтела. Он покрутил головой, всматриваясь. В Артёмовском отряде слышался смех, и кипело радостное оживление. Там первую скрипку задавал сам Артём. Постоянно шутя и прикалываясь, подбадривая ребят к творчеству, он что-то торопливо писал на каком-то бумажном огрызке. – Потом красиво перепишем и на наш шест повесим, пусть все нашу песню выучат! – крикнул кто-то из его отряда.

Наталья, училка из Уссурийска, как там её, Канкина что ли, расположилась поодаль, в тени деревьев, что росли на стыке песка и скал. Там, за кустами Коля заметил ещё одно сооружение, которое проглядел ранее. Жестяная коробка для переодевания, судя по ржавчине, поставленная в какие-то незапамятные времена. Её не так давно пытались красить, скорее всего, в прошлом году, и краска местами успела облезть. Канкина уже окунулась в море и теперь сидела среди своих подростков, накрыв плечи накидкой и аккуратно расположив на коленях блокнот. Обсуждая с детьми песню отряда, она методично записывала их идеи. Чуть ближе этот рыхлый Андрюха из Москвы, встал под зонт и, тряся перед собой выставленными ладошками, что-то растолковывал своим ребятам. Баптисты же, свели все свои отряды вместе, расположившись, как бы немного в стороне, как раз напротив маленького «бассейна» из камней. Из этого лягушатника уже торчали Вичкины косички из-под панамки, их обладательница сидела по пояс в воде, а рядом плавало пластмассовое синее ведёрко и жёлтый совочек. Коля обратил внимание, что никто из «этих» в воду не полез, они все таки сидели одетые, только Марк и Данил разулись и закатали штаны до колена. Все синие майки сидели рядком под зонтиками, а рядом копошились их отряды. Он, ещё раз разглядывая девушек, опять внутренне удивлялся: чего это они все такие блёклые, невыразительные, какие-то. Юбки длинные, волосы длинные… Без косметики, без серёжек. И вроде лица как лица, а взгляду зацепиться не за что. Овцы какие-то серые. Сидят, кивают, Даньку слушают. О чём шёл разговор, Коле слышно не было, но судя по всему, там были заняты тем же самым. Похоже, только Николай проспал задание, хорошо, хоть Лена Бабич была начеку.

– Ну, это… – начал Коля. В голову вообще ничего не шло. Как-то не приходилось ему до этих пор сочинять песни. Да и с чего бы? Что он, композитор-Айвазовский, что ли? Вот Лёха Рокот, он бы смог, да. Он всё хорошо делал. А Коля Молот хорошо выбивал двери. Он опять покосился на Артёмовский отряд – вот где с этим проблем не было. Тот сможет нажарить песен хоть на весь лагерь. «Попросить помочь, что-ли?», мелькнула трусливая мысль. Он снова перевёл взгляд на своих подопечных. Может они, что-нибудь изобразить смогут? – Ну, это… – повторил он. – Дело хорошее. Давайте ваши идеи.

– Хорошо. – Ленка с готовностью повела первую скрипку. – Только надо, чтобы каждый сказал что-то своё, а мы из этого сделаем общую компиляцию.

Коля ошалело покосился на Бабич. Она сказала «компиляцию». Коля пару раз слышал это слово на обсуждении дипломных работ в училище, и был уверен, что это что-то военное. Эта умная девчонка точно училкой будет или вообще профессоршей. Значит ей и вести обсуждение, а он ей будет поддакивать, ну и может где-то поправлять. Коля, всё ещё удивляясь внутри, кивнул ей: давай, мол, жги. Ленка Бабич выдохнула как перед стартом и обвела всех взглядом: ребята молчали и переводили растерянные взгляды с неё на Колю.

– Ну, ребята, вспоминаем маршевые песни! Или любимые песни!

Ребята сидели и молчали.

– Вы главное идеи кидайте. Любые. А мы их раскрутим. – Подбадривала их Бабич.

– Орлята учатся летать… – неуверенно промолвила Лена Паньшина.

– Так, хорошо! – ободрила её Бабич. – Песня ритмичная и энергичная. Как вариант подойдёт. Ещё мысли?!

Остальные продолжали молчать. С мыслями было туго.

– Так, – Лена Бабич вдруг обернулась к Волчанскому. – Лёша, а ты что предложишь?

Лёха Волчанский дёрнулся от неожиданности и выронил свою монету.

– Я? – удивлённо просипел он, поперхнувшись слюной.

– Ну да, ты. – Горячо ответила Лена. – Ты из нас самый взрослый и опытный.

Лёха поёрзал, видимо впечатлённый такой характеристикой, и вдруг выдал. – Кто шагает дружно в ряд… пионерский наш отряд…

– Молодец! – рубанула ему Бабич. – Отлично. Можно взять за рабочийвариант.

Тот пожал плечами, сплюнул на песок и опять гаденько ухмыльнулся, принимая свой обычный вид.

– Отличная речёвка и все её, наверное, слышали. Надо только слова подобрать соответствующие…

– Наш бравый отряд? – неуверенно сказал Паша.

– Топает в ряд! – хихикнул Свиридов.

– Да-да, то, что надо! – Бабич кивала головой. – Надька, доставай записнуху свою.

– Пионеры – всем примеры. – Славик Трегубин улыбался: типа, он только пошутил.

– Пионеров уже нет. – Вставил кто-то.

– Ну и что! Тоже запишем! Карябай, Надька!

Коля облегчённо отвёл взгляд, выпадая из обсуждения. Похоже, его помощь тут и не требовалась. Глядишь, сейчас ребята сами что-нибудь сварганят. Хорошо, что у него в отряде есть такая Ленка. Что там у других? Москвич продолжал свою речь, что-то вещая ребятам. Ему уже внимали вяло. Кто-то из его отряда тихонько подполз к Артёмкиному и слушал их обсуждение. Там уже шикали на него и, понижая голос, решали, что песню нужно отрепетировать в лесу. Коля продолжал лениво наблюдать вокруг. Интересно, а что американец делает? Пойти, ещё окунуться, что ли? Мысли, как кисель, растекались в разные стороны. Чё там у этой «англичанки»? Ага, они уже всем отрядом пошли купаться. А вот и наш американ… Снял кепочку свою и ходит в одних оранжевых шортиках… а, это плавки у него такие. Волосы развиваются… мальчик-милашка. Правда стройный, подтянутый – что есть, то есть. На лицо слащавый какой-то… Как певец этот, Стошневский, кажись? Или Губкин? Ходит, улыбается. Наверное, девчонкам нравится. Коля не удержался и фыркнул, вспоминая Вероничкин вопль. Возникло дурацкое мальчишеское желание вскочить и заорать на весь пляж то же самое. Дурной пример, и вправду, заразителен. А где эта пацанка, кстати? Не взяли на пляж? Коля пошарил глазами по берегу. И тут и там мелькали подростки. Где-то плескаясь в воде, где-то валяясь на песке, на солнце, и в тени зонтов, с вожатыми и без, по парам и по одиночке, везде, пестря разноцветными плавками и купальниками, были дети. Может с Вичкой в лягушатнике? Нет. И Вички тоже там уже нет. А она-то где? Ага, вон, под зонтом спит, укрытая покрывалом. «Эта» из Брянска её спать уложила, однако. Вероничка, кстати, в её отряде. Как её зовут-то? Да, ладно, какая разница. Овца, её зовут. Он продолжал, зевая наблюдать. Артёмовские опять искупнулись и собирались двигать в лес – репетировать. Пойти, что ли, тоже окунуться или полежать ещё. Мысли, словно вязкая масса, загустели сильнее, и Коля опять начал клевать носом.

– Марк! Артём! Быстрее!!! – Коля вздрогнул от резкого крика. Данил с застывшим лицом бежал вдоль по пляжу. Вдруг вприпрыжку, почти наперерез ему, со всей силы пронёсся Марк. Данил что-то кричал ему. И тот, срезав угол у воды, напрямик побежал к высокой чёрной скале. Данил, странно приседая, отчаянно спешил следом, но отставал. Коля вскочил на ноги, ещё ничего не поняв. Он смотрел им вслед. Марк был обут в кроссовки и поэтому бежал быстрее. Босые ноги Данила, где вязли в песке, а где натыкались на камни, поэтому он отставал. Коля смотрел в ту сторону и никак не мог сообразить, в чём причина переполоха. Вдруг рядом, резко вскрикнув и взяв с места вперёд, пронёсся Артём. Да, что ж произошло-то? Коля быстро зашарил взглядом по пляжу и далее, по скале, на которую уже начинал взбираться Марк…

Вот! Коля взвыв, сделал рывок вперёд и остановился лихорадочно соображая.

На отвесной чёрной скале, почти посередине, белела чья-то фигурка, переминаясь с одного уступчика на другой. Вот подросток попробовал задом отпятиться назад, но нога скользнула по скале… руки нелепо взмахнув, приклеились к стене камня. Вот он попробовал сделать шаг вперёд. Получилось. Но, надо было оторвать руки от скалы, чтобы перейти далее, на уступчик побольше. Неловко изогнувшись, продолжая держаться за выбоину в скале, фигурка нащупывала шаг ногой… Снизу уже лез Марк и что-то кричал. А! – Не шевелись! – Но фигурка пыталась самостоятельно выйти из неудобного положения… что-то посыпалось из под ноги… И Коля тоже побежал вперёд, уже на бегу видя, как оступаясь босыми ногами вслед за Марком по узкой лесенке из скальных щербин и уступчиков начинает карабкаться Данил, что-то крича. А за ним уже подбегал Артём и, судя по всему, собирался лезть следом. – Да, где ж вам там всем развернуться-то? – в отчаянии мысленно закричал Коля. А фигурка, вопреки предостерегающим крикам, всё пыталась нащупать нужный выступ и повернуться. Короткая стрижка, кажется пацан. Стой! Куда ж ты!!! Коля видел расширенные глаза, лицо в пол оборота… Вот рука оторвалась от стены и переместилась ближе к туловищу. Он пытался ухватиться надёжнее и неловко закачался на одной ноге. – Сейчас упадёт! – Коля через воду побежал к камням, что чернели внизу, под скалой. – Успеть! Только бы успеть! – Его ноги быстро били по воде, с шумом расплёскивая её в стороны. Вот нога провалилась вниз. Коля еле удержал равновесие, и сделал рывок, полуплывя-полубежа в воде. Вот камни! Коля не смотрел вверх, он боялся увидеть, как пацанёнок упадёт. Он ухватился за край камня… рука соскользнула вниз и Коля рухнул в воду… – Да, чтоб тебя!!! – Он, стиснув зубы, резко распрямился и опять ухватился за скользкую грань камня, группируясь и рывком выкидывая своё тело из воды. Получилось. Он вскочил на сухие камни и, бросаясь к чернеющей стене, с отчаянием вскинул глаза кверху. Он только успел среагировать на грани инстинкта и каких-то неведомых глубинных рефлексов. Вытягивая руки в броске, и, мгновеньем позже подставляясь всем телом, он, подхватил падающую фигурку! По инерции, ещё летя вперёд, к скале, но уже сбитый в полёте тяжестью внезапной ноши, выгибаясь и падая назад, он ещё успел оттолкнувшись ногой назад от скалы, сгруппироваться для падения… Напрягаясь всем теломи расшибая локти о камни, он рухнул назад.