Ан Ма Тэ – Стена и Молот (страница 16)

Ребята же общались в полголоса. Оказывается, спортивного вида Савинецкий Арсений и коренастый Елисеев Пашка были давно знакомы и ходили в одну секцию рукопашного боя. Худой и длинный Лёшка Свиридов, ни в какие секции не ходил, зато был одноклассником Савинецкого. Только толстоватый Славик Трегубин никого не знал в отряде и на вид был самым маленьким, не сколько по росту, сколько из-за своего гладенького детского личика. Исподволь выясняя все эти моменты, и наблюдая за ребятами, Коля всё больше и больше успокаивался. Трегубин уже с увлечением обсуждал с Пашкой отличия тренировок по самбо и рукопашному бою. Савинецкий и Свиридов что-то вместе вспоминали с прошлого выезда в лес всем классом, изредка перебрасываясь репликами с Пашей. Только смешной и сморщенный Женька-ёжик жался к ним сбоку и, чуть подняв плечо, как бы заранее отгораживаясь или защищаясь, и ловил каждое слово. «Журкин», вспомнил Коля его фамилию, «родители всё пропили»… Лёшка же Волчанский в общем обсуждении участия не принимал, вертел свою монету и, изредка поглядывая на ребят, хмуро думал какую-то свою думу. Ни своего отношения к пляжу, ни желания с кем-то поговорить, он не проявил. Зато уже не лез никого напрягать. Ну что ж, и то хорошо. Когда все разошлись переодеваться он один остался сидеть под навесом.

– А ты чего не идёшь переодеваться? – спросил его Коля.

– А оно мне надо?

– Мы на пляж все вместе идём.

– Ну и я пойду… – скривился тот. – Вместе. – Он презрительно выделил это слово, словно сплюнул. Мол, хрен с вами. Коля пожал плечами, пусть делает, как хочет. Ещё до построения, когда ребята одевали футболки, он успел сбегать в свой домик, скинуть берцы с раскалённых тяжёлых ног и надеть под штаны плавки, так что сейчас ему отлучаться необходимости не было. Он лениво смотрел на суету вокруг. Опять дымили котлы на кухне: дядя Миша с красным от жары лицом уже что-то обжаривал для ужина. Узбек Мансур возился с дровами, зачем-то перекладывая их. Сторож Семёныч, дымя сигаретой, зажатой в губах, тащил под навес здоровенную бутыль с водой. Коля почувствовал, как что-то мягко касается его ноги. Он опустил глаза под стол. Невесть откуда взявшийся черно-белый грязный кот тёрся об его штанину. Коля брезгливо отодвинул его ногой. Кот, презрительно глянув на него, не спеша подошёл к Волчанскому и стал тереться об него. К некоторому удивлению Коли, который искоса держал того в поле зрения, Лёха нагнулся и стал начёсывать кота за ушами. Тот благодарно жмурился и выгибал спину дугой.

Под навесом тем временем собирались и другие отряды. Суетливый Артём первый стянул всех своих ребят, и первый же отчалил на пляж. Марк в дальнем углу собирал вокруг себя сразу два отряда: свой и Данькин. Дядя Женя опять тащил за руку упиравшуюся Вероничку.

– Дядя Женя, чё я сделала? – орала та.

– Ты нас всех опозорила! Я тебя первым же поездом домой отправлю!

– Да, чё-о-о?!! – она продолжала вырываться.

– Да, ничё! Я тебе такой «фак ю» устрою, язык твой вырву и съесть заставлю!

– Да, я больше ничего по-английски не знаю-у-у!

Подбежала вожатая, та самая, из Брянска, и принялась отбивать Веронику из рук разъярённого дяди Жени. Тот с неохотой выпустил пацанку, но продолжал кричать.

– И никакого пляжа ей. Пусть на кухне помогает. Пусть воду носит! Пусть полы моет…

– Хорошо, хорошо, Евгений Николаевич, мы разберёмся… – вожатая покладисто кивала, успокаивая хромого мужичка, быстрее отводя Веронику под навес, к остальной группе.

Коля встал из-за стола и потянулся разминаясь. Вожатая в полголоса отчитывала Веронику, та в ответ что-то бубнила. Под навес зашла мелкая Вичка, держа на руках щенка. Тот выглядел объевшимся и измученным. Она остановилась, оглядываясь и крутя головой по сторонам. Щенок дёргался и пытался покинуть её гостеприимные руки.

– Отпусти его. Он устал уже. – Сказал Коля, с улыбкой глядя на пухленькую козявку. Та подняла голубые глаза на Колю и ответила.

– Это Колбасёныш. А я его мама.

– Его мама – во-он там. – Коля показал на Хрюшу лежавшую в тени кухни. – Отпусти его к ней. Он к маме хочет.

– Ладно. – Вичка с грустью разжала руки и щенок, не веря своему счастью, быстренько затрюхал под кухонный навес.

– Ну вот, молодец. – Похвалил её Коля. Вичка неожиданно, с детской простотой, взяла его за руку.

– Мне уже четыре с половиной года. – Сообщила она важную информацию. – А тебя как зовут?

– Коля. – Он чувствовал себя немного растерянно.

– Здесь ещё киса была, ты видел? – спросила она.

– Э-э… – Коля немного помялся, не желая подставлять кота. – Кажется, киса убежала…

– Да? – Вичка, не отпуская Колиной руки, смотрела по сторонам. – Нам ему имя дать надо.

Коля скосил глаза – грязный безымянный кот беззаботно дремал развалясь у ног Волчанского. Тот сидел, прикрыв глаза, то ли тоже кемарил, то ли опять думал о чём-то своём. Неподалёку вожатая брала с Вероники честное-пречестное слово, что та больше не будет кричать американскому гостю гадости. Первым из Колиного отряда пришмыгал Женька-ёжик. Прижимая пакет с полотенцем к груди, он быстро сел на лавку рядом с Колей, подальше от Волчанского. Потом, все вместе, подошли другие ребята. Вскоре показались девочки. Лена Бабич вместе с Надей Клименко шли впереди, Лена Паньшина семенила за ними, держа пластиковую сумочку, и чуть позади, в длинной до пят свободной светлой юбке, в широкой соломенной шляпе, вальяжно шествовала Иоланда Пономарёва.

– Коля, Коля – Коля почувствовал, что его дёргают за руку. Он глянул вниз на малявку. Та доверчиво смотрела на него большими голубыми глазами.

– Я какать хочу.

Коля потерялся. Он замотал головой по сторонам, ища помощи. Ближе всех была эта вожатая с Брянска.

– Эй, слышь, э-э… подруга!

Та удивлённо посмотрела на него.

– У нас это… – Коля смущённо тряс Вичкиной рукой. – Проблема, в общем.

Та, подошла и, выслушав Вику, понимающе улыбнулась. – Решим сейчас вашу проблему. – Она взяла Вику за руку и ушла. Коля облегчённо перевёл дух. К таким поворотам в воздушно-десантных войсках их не готовили. Он посчитал своих подопечных. Все были в сборе.

– Ну, что, по коням?

*****

Он лежал, греясь на песке, и задумчиво смотрел на ребячье мельтешение на пляже. Оказывается Данил с Семёнычем и ещё каким-то работягой, успели по краям пляжа поставить туалеты. Вырыли ямы, вкопали по пять шестов и обшурупили фанерой. Получился туалет с боковым входом. На другом конце пляжа уже стоял точно такой же. Теперь Данил что-то обсуждал со своей группой, а Семёныч с другим рабочим расставляли по пляжу большие раскладные зонтики. – Это они клёво придумали. А то детям головы напечёт. – Лениво размышлял Коля. – Ни он, ни детдомовские, никакого головного убора не взяли. У него, конечно, был с собой в сумке, берет с училища, но Коля, почему-то подумал, что с беретом будет лёгкий перебор. Он здесь, всё-таки, вожатый. Водить малышей в туалет и вытирать им носы в берете? Смешно. И сам Коля, и все его подопечные уже успели окунуться в море, теперь обсыхали и грелись на песке. Только Волчанский, как держался один, так и продолжал сидеть, вроде и рядом, но, всё равно, наособицу. Пока шли на пляж, он снова попытал счастья, на этот раз, за каким-то делом, прицепившись к долговязому Свиридову. Кепку, что ли хотел у него отжать? Коля шёл впереди и скорее слышал, чем видел все эти разборки. Он слегка замедлил шаг, прислушиваясь к перебранке и пока не торопясь вмешиваться. В этот раз всё решилось гораздо быстрее. Свиридов просто послал Волчанского, а Пашка с Арсением сразу дали ему по тумаку. Видимо у ребят уже была договорённость на этот счёт. Лёха зашипел и опять злобно пообещал разобраться со всеми вместе и с каждым в отдельности. Но его уже никто не боялся. Женька-ёжик, оправданно опасаясь, что Волчанский теперь сорвёт злость на нём, торопливо семенил рядом с Колей. Девочки шли следом за мальчишками и в молчании наблюдали всю эту сцену. Скоро, наверное, и девчонки начнут его бить, лениво думал Коля, наблюдая за детдомовцем. Тот сидел на песке, так и не раздевшись и не сходив к воде. Он, иногда поглядывая по сторонам, снова возился с монетой, то легонько бросал её в песок, то засыпал, то откапывал её, и думал-думал какую-то свою думку.

Семёныч с напарником подошли к их отряду, и теперь расставляли большой складной пляжный зонт прямо над Колей. Кто-то из ребят сразу переполз в тень, кто-то наоборот, вылез из-под тени на солнце. Женька, который, прибежав с моря, сразу плюхнулся рядом с Колей, по другую сторону от Волчанского, теперь, как испуганный зверёк вертел головой, пытаясь понять, будет ли перемещаться вожатый, чтобы, если чего, дунуть вслед за ним. Девочки, намазавшись кремом от загара, почти все перешли под зонт.

– Я на Триозёрье была, очень похоже. – Иоланда вытянув длинные ноги и прикрыв их тонким пледом, смотрела на море, отвечая кому-то. – Только здесь пляж меньше и уютнее.

– А мы в Таиланд всей семьёй ездили зимой. Там на пляже песок белый-белый и мелкий как мука. И пальмы растут кокосовые. Папа с мамой меня кремом мазали и в тень загоняли, а сами обгорели. – Надя Клименко задумчиво перебирала пальцами песок.

– Все по этому Таиланду с ума сходят, подумаешь… Здесь тоже неплохо. – Иоланда надела свою шляпу и оперевшись на руки, смотрела на высокую скалу.