Ан Ма Тэ – Стена и Молот (страница 14)
Забегали водители, открывая ключами багажные отсеки внизу у автобусов. Коля поневоле улыбнулся, увидев, как скривились лица у баптистов. Особенно у Даньки. Тот раздосадовано посмотрел на орущие динамики, и, отойдя от двери, стал доставать и подавать в детские руки сумки из багажного отделения. То же делали и остальные вожатые, а ребята всё сыпались и сыпались из автобусов. Воздух вокруг сразу наполнился гулом и гвалтом. Внезапно песня смолкла, и динамики голосом снулого Валерия объявили: «Внимание, внимание! Всем прибывшим, взять свои сумки и подойти к своим вожатым, ориентируясь на таблички. Внимание, внимание… Списки разбивки по отрядам были зачитаны в автобусе. Просьба подойти к своим вожатым»…
Коля видел, как разнокалиберные ребята и девчонки крутили головами, выискивая свои номера. Показывали пальцами, тащили друг друга. Какой-то мальчишка уже выдал пендель кому-то помладше, с кого-то сдёрнули кепку, и тот орал, требуя её обратно, кто-то,молча, копался в своей сумке, а двое уже ругались, выясняя отношения. На площадке как будто закипал разноцветный суп, а дети продолжали вылезать и никак не кончались. Шум усиливался. Да, начиналась «жара».
Поперёк этой круговерти вдруг пронеслась какая-то девчонка с короткой стрижкой – О-о-о-о! Блин, ла-а-а-аге-е-ерь! – вопила она, носясь между ребят и автобусов. Какой-то короткий и хромой дядька, которого Коля раньше не видел, что-то кричал, отдавая распоряжения. Хрюша, напуганная суетой, отбежала к ногам Семёныча, который так и стоял у ворот, взирая на происходящее с кривой гримасой, типа, хорошо, что меня этот ужас не касается.
Объявление повторилось ещё раз и вот, первые сообразительные или самые дисциплинированные, таща сумки, потянулись к вожатым с номерами.
Снова, перекрывая шум и гам, ожили динамики:
Колю опять позабавило, с каким свирепым выражением, Марк вдруг взглянул на орущие чёрные коробки. Он стоял с табличкой «отряд 3» и перед ним уже стояло несколько человек.
А на площадке потихоньку началось заметное осмысленное движение. Коля посмотрел на других вожатых: перед некоторыми стояло уже немало ребят. Вот подошли к москвичу. Вот кто-то ещё встал к Марку. А Аня и Юля Коломиец уже выстраивали своих в линию позади. Артём с шутками и прибаутками сверял своих первых подопечных со списком в руке. Какая-то мелкая пухлая девчонка, лет пяти, с двумя толстыми пшеничными косичками пробежала с Хрюшиным щенком на руках. А эта кнопка здесь откуда?
Сразу несколько ребят и девчонок подошло к Коле.
– Мы отряд номер семь. – Сказал одна из девочек.
– Становись за мной. – Коля подобрался, вот он уже и вожатый. – Сейчас перекличка будет.
А рядом другие вожатые уже вовсю проверяли свои отряды. – Я сейчас буду называть фамилии: кто не пришёл, поднимите руку! – кричал своим Артём.
Подошёл пацан в красной кепке, и молча, встал за Колей. Потом какой-то взрословатый, с прыщами и заметной растительностью на лице, лениво подрулил и остановился с пренебрежительной лыбой пялясь на Колю: и не таких, мол, видывали… «Детдомовский», подумал Коля. Потом подошли ещё и ещё, Коля не успевал запоминать. Вот притопал какой-то увалень с рюкзачком, вот ещё девчонка в шортах и сандалиях, вот мелкий мальчишка, рыжий и сморщенный как ёжик на кактусе. Коля оглянулся на площадку. Кажись все.
– Так, ребята, – строго начал Коля, раскрывая список. – Меня зовут Николай, я ваш вожатый. Сейчас проверим, все ли здесь. – И ребята и девочки подобрались, готовясь услышать своё имя. Только прыщавый, стоял, презрительно ухмыляясь, и вертел в пальцах какую-то тёмную монету. «Хапну, я с ним, горя», промелькнула мысль.
– Савинецкий Арсений.
– Здесь, – светло-русый парнишка спортивного вида поднял руку. – «14 лет» – значилось в списке.
– Бабич Елена, – первая девочка, та, что сказала «мы отряд номер семь», подняла руку. – «14 лет».
– Клименко Надежда?
– Я. – Аккуратная худенькая шатенка в шортиках, кивнула в ответ. – «13 лет».
– Трегубин Вячеслав. – Увалень с рюкзачком поднял руку. – «15 лет».
– Журкин Евгений. – Это имя было вписано от руки. Детдомовский. Рыжий и сморщенный махнул рукой. По списку ему было 15 лет. Коля покосился на него. Пацан явно не тянул на свои годы.
– Наш это. – Раздалось со стороны прыщавого. – Женька-ёжик: ни мозгов, ни ножек. Родители всё пропили. – Прыщавый с ухмылкой смотрел на Николая.
– Помолчи, до тебя очередь дойдёт, – недовольно оборвал его Коля. Тот, опять ухмыльнулся: слышал, мол, сто раз такое.
– Елисеев Павел. – Чернявый, коротко стриженый крепыш кивнул головой. – «16 лет» – прочитал Коля в списке.
– Паньшина Елена – сутулая стеснительная девочка с короткой стрижкой мелко помахала рукой.
– Свиридов Алексей? – Долговязый пацан в красной кепке опустил сумку с плеча и коротко бросил.
– Я.
– Пономарёва… И-о-ланда. – Коля сбился, вчитываясь в диковинное имя. Тоненькая и высокая девочка в голубой кепке с длинными светлыми прямыми волосами, жеманно взмахнула длинными ресницами и произнесла.
– Я Иоланда.
«16 лет» – говорил список. Оставалась ещё одно имя, вписанное от руки. 18 лет.
– Волчанский Алексей? – Коля посмотрел на прыщавого.
– Как не трудно догадаться… – раздалась издевательская реплика. Хрипловатый голос выдавал курильщика. Коля поднял голову, ещё раз оглядывая своё воинство. Все были в сборе. – Стройтесь в ряд. – Коротко бросил он.
Песня про юный октябрь уже отыграла, потом сразу пошла песенка из мультика, про мамонтёнка, который ищет маму. А когда Коля закончил перекличку, уже играла старая песня по Вернисаж. Коля недоумённо приподнял бровь прислушиваясь. Музыкальный ассортимент дяди Валеры, явно вызывал вопросы.
– Сейчас, берём вещи и идём за мной. Расселяемся по комнатам. Там сразу бросаем сумки и собираемся в столовой. – Коля тыкал пальцем под синий тент. Над столами уже высились пришпиленные таблички. – Наш стол номер семь, всем понятно. – Ребята закивали, тут и вправду понимать было нечего. – Парни, сначала я отведу девчонок наших, а вы тут маленько подождите. Идёт? – Ребята молча кивнули.
– Подождё-ё-м… твой вожатый! – протянул этот Волчанский Алексей с монетой, подражая известной песенке про маму и кофе. «Будут проблемы», опять подумалось Коле.
– Девчонки, за мной! – Он подхватил тяжёлую сумку на колёсиках, кажется Иоландину, и большую спортивную шатенки… Нади, что ли, и повёл их за собой к домикам, на которых уже были налеплены большие синие цифры. Вокруг сновали ребята со своими вожатыми обвешанными сумками.
Опять через газоны пронеслась пацанка с криком: – Ла-а-агерь! Офиге-е-еть! – за ней хихикая и отставая неуклюже бежала малявка с косичками. …«
Парни ждали там, где он их и оставил. Только детдомовский Волчанский, будь он неладен, уже кого-то задирал. Кажется увальня с рюкзачком. Коля мельком глянул в список – Трегубин Вячеслав. Тот, отходил в сторону, и, сохраняя достоинство на детском лице, что-то отвечал.
– Свои сумки все поднимут? – бодро бросил Коля улыбаясь. – Не девчонки, чай. За мной, вперёд! – Коля повернулся, ведя их к палатке с цифрой «7». За спиной послышалась возня …– Трежопин, возьми мою сумку, я сказал. – Услышал он угрожающий шёпот за спиной. Так и есть, этот Лёха Волчанский уже напрягал того, кто послабее. И фамилию запомнил и обидно перековеркал уже. – Сам донесёшь. – Послышался ответ. – Ладно, разберёмся ночью. – Проскрипел в ответ хриплый голос. Вот и проблемы, не успели познакомиться. Коля шёл и думал, как теперь правильно решать этот вопрос. Как наяву в памяти проступали картины уличного детства. Всякие цепляния «за базар» и разборки за гаражами. Ждал же чего-то такого, но не думал, что так быстро. Он оглянулся. Лёха шёл осклабясь, разболтанно выкидывая ноги, закинув сумку за плечо, и поглядывал на остальных с презрительным превосходством. Ребята шли молча, никак не проявляя своего отношения к происходящему, только Славик Трегубин, хмурил детский лобик и нервно вышагивал чуть впереди и сбоку. А над лагерем звенела следующая песня «Ма-мма, ма-ма-рихуанна, это не крапива, не бери её! О! О! О-о-о!»… Коля удивлённо покрутил головой. Он, конечно, не взялся бы компетентно рассуждать, какая музыка хорошая и правильная для детского лагеря, но эта песня была, пожалуй, уже чересчур. Даже на его нетребовательный взгляд.
Они подошли к палатке.
– Четверо туда и двое туда. Разуваемся. – Сказал Коля, делая вид, что не особо смотрит. Четверо ребят, как-то естественно, сами собой, полезли в одно отделение, а Славик Трегубин, оказался один. Он немного растерянно потоптался перед входом и неуклюже протиснулся во второй сектор палатки. За ним, с гнусной ухмылкой, сразу же нырнул Лёха. Коля подобрался, готовясь вмешаться. Из палатки послышалась какая-то быстрая возня, потом звук ударов и сдавленно-писклявое мычание. Коля рванул внутрь.