Ан Ма Тэ – Стена и Молот (страница 13)
На завтрак была яичница с сосисками, гренки и чай. В этот раз Коля опять сел не глядя, и у него с правого борта оказались баптисты. Опять была молитва, но в этот раз к нему никто уже не лез с разговорами. Вот и хорошо. Коля только слышал, как за соседним столом американец, кажется, хвалил еду и заявлял, что это, мол, «америкэн стэндарт брэкфэст»… «вэри тейсти» и вообще тут типа всё почти как дома.
– Слышь, Андрюха! – это неугомонный Артём обращался к москвичу. – Саймону нравится. Как в родной американщине, говорит!
– Мирканци понаихалы и уси наши сосиски зъилы! – на украинский манер ответил ему полноватый Андрей, не менее бойко расправляясь со своими сосисками. Кто-то хмыкнул рядом.
– А шо ни зъилы, то пиднадкусалы. – в тон ему добавил Артём.
Коля быстро доел, залпом выпил свой чай и встал из-за стола. Он хотел ещё до приезда детей успеть на пляж.
Ворота были открыты, а вчерашний «пазик» стоял, пыхтя мотором. Хрюша, лениво шевеля хвостом, провожала нескольких вожатых залазивших внутрь. Щенок прыгал рядом. Микроавтобус с директрисой уже выехал. Коле ехать было не надо, что ж тем лучше – меньше суеты. Как говориться: «солдат спит, а служба идёт». А Коля – солдат, и он всё равно вернётся в ряды, не так, так этак. Он ещё не знал точно как, но в том, что это будет, он был уверен. И эта уверенность наполняла его спокойной силой.
Тропинка от ворот брала резко влево, сначала вдоль забора, а потом по широкой дуге уходя в лес. Коля прошёл быстрым шагом между деревьев и буквально минут через пять оказался на пологом скате. В середине большой скально-песчаной промоины дорожка спускалась на пляж. Коля остановился, перед тем как сбежать вниз,любуясь. Светло жёлтый, почти белый песок, казалось, змеился с тропинки и разливался широкой скатертью у изумрудной воды. Слева, омываемые волнами, дыбились светло-серые валуны, кривым полукругом образуя как бы маленький огороженный бассейн; за ними шла линия песка и вдруг обрывалась выдающейся в море скалой, которая неправильной лестницей уходила в сторону лагеря, постепенно превращаясь в тот крутой обрыв с которого, чуть было не упал Коля. А с правой стороны, полоска пляжа резко упиралась в отвесную тёмную серо-чёрную скалу со светлыми пятнами какой-то другой породы. Скала высилась обгрызенными краями и уходила высоко вверх, резко обрываясь плоской площадкой на самой вершине. Коля всмотрелся – пожалуй, туда можно было залезть. Вот если так, осторожно по тем уступчикам… ага, там как будто даже своеобразная лесенка. Надо будет сходить, глянуть, но сначала…
Коля быстро сбросил с себя одежду и, оставшись в одних трусах, с разбега бросился в море. Тело выгнулось от восторга бурлящей прохлады. Он нырнул, проплыл под водой, потом вынырнул и поплыл кролем. Резко развернувшись, он снова нырнул и открыл глаза под водой. До дна было не близко. Песок и гряды камней. Водоросли. Набрав воздуха, он опять нырнул, вытягивая руку и поднимая какой-то камешек. Глаза еле ощутимо защипало. Коля почувствовал на губах вкус солёной воды. Теперь хорошо бы попробовать подняться на скалу. Он повернулся и поплыл к берегу. Там по тропинке к пляжу уже спускались две синие майки: Артём и этот пухлый москвич Андрюха.
– Привет! – Артем, дружелюбно улыбаясь, протянул Коле руку. Коля, тоже изобразив подобие улыбки на лице, протянул свою.
– Николай. Можно просто Коля.
– Артём. Можно просто Артём. – Не удержался тот от подкола. – Коля ухмыльнулся. Шутник был в своём репертуаре. Он пожал руку москвичу.
– Андрей. – Сказал тот. Коля кивнул.
Подул ветерок. Коля подёрнул плечами. Он нагнулся и начал натягивать синюю майку на озябшее тело.
– Красиво, а? – спросил Артём, то ли Колю, то ли Андрея. – У нас так только на Триозёрье. Ну и здесь вот ещё… Ляпота.
– Да. – Коля натянул штаны на мокрые трусы и встал рядом любуясь. – Я вообще на море впервые.
– Понятно. А сам, откуда? – спросил Артём.
– Из Брянска. – Коля назвал ближайший к Фокино большой город.
– Ого, из Брянска. – Артём, казалось, удивился.
– Ага, из Дебрянска.
– Точно. – Мотнул Артём барашковой головой. – Так только брянские свой город называют. У нас тут несколько девчонок оттуда.
– Да, слышал уже. – Хмуро бросил Коля. Разговаривать о баптистах ему не хотелось.
Они немного помолчали, глядя на море.
– А на ту скалу можно залезть? – спросил Коля.
– Данька говорит, что можно. Он лазил. Там вверху пятачок есть метра три на четыре, где-то… а с него ещё, по камешкам, чуть вверх, расщелина есть узкая, а вот за ней есть большая площадка, и вид отпадный.
– Ладно, пойду я. – Коле, почему-то не хотелось лазить при них. Потом, когда один будет…
– Слушай, Коль, – остановил его Артём, немного смущаясь. – Разреши наше недоумение, а? С каких это пор десантники практику в пионерских лагерях проходят.
– Ну, это кого как распределят. – Ухмыльнулся Коля. – Кого в ясли, кого в детсад, а кого в лагерь. Меня вот в лагерь. – Коля развернулся и пошёл вверх по тропинке. Он слышал, как сзади захрюкал, смеясь, москвич Андрюха.
Солнце уже ощутимо припекало. Становилось жарко. По всей видимости, Коля первый пришёл к площадке. Рановато. Остальных вожатых ещё видно не было. Коля не удержался и с камуфляжными штанами обул берцы вместо кроссовок, чтоб, значит, сразу было понятно, кто он. Футболка-то хоть и синяя, да под ней не училка, под ней десантник. Он десантник и точка. Ничего не в прошлом. Фигушки – мы ещё побарахтаемся. Его так распирало, что захотелось что-нибудь отчебучить. Пройтись по площадке на руках, сделать на турнике солнышко, или выполнить боевую связку поражая воображаемого противника. И ещё заорать во всю дурь: «Выше нас – только звёзды!» – слушая как эхо шарахается между сопок. – «Круче нас – только яйца!». – Во все лёгкие. Или сигануть куда-нибудь с разбега. Коля заозирался – ещё кто-нибудь увидит из окна, посмеётся. Между кухней и белым штабом был проход с протоптанной травой, уходящей за кухню, а сразу прямо перед забором зеленел большой куст. Перед ним стоял фигурный пенек, изображающий какого-то сказочного героя с плоским срезом головы: то ли лешего, то ли гнома. Коля примеривался взглядом – если прямо отсюда взять разгон, потом, оттолкнувшись от головы пенька прыгнуть вперёд, перебирая ногами, то он точно сможет перелететь через забор. Или нет? Да сможет. Давай, Молот, вперёд! За ВДВ!
И, взяв с места разбег, Коля полетел, еле касаясь носками земли. Окружающее пространство словно бы туннельно сузилось, мелькая по бокам яркими смазанными прочерками, а впереди был только пень и куст. Уже в полёте Коля усилил инерцию движения, отталкиваясь от головы лешего, и рванул вперёд и вверх! Пьяное ощущение полёта ударило в голову. Он взмыл и полетел над большим кустом и забором, перелетая их… и приземляясь в середину другого куста. Ломая ветки ногами Коля с треском падал в мешанину зелени, в переплетение веток и каких-то ползучих растений, когда вдруг что-то большое и живое резко рвануло из-под Колиных ног, подсекая и отталкивая его. Коля, нелепо махая руками, по инерции заваливался лицом вперёд, ничего не видя перед собой и только слышал, как кто-то быстро убегает прочь, продираясь через кусты.
Коля, недоумённо хлопая глазами, вылез из зарослей. Что это только что было? Он стоял и тупо смотрел в ту сторону, куда убежал человек, на которого он только что приземлился. Да, вроде бы, это был человек. Он отёрся рукой – на лицо налипла паутина. Коля топтался, отряхивая себя и оглядываясь вокруг. Кажется, он ничего себе не порвал. И штаны и майка были целы. Кто это сидел здесь, и зачем? Странно.
Он повернулся к кусту, осматривая место своего приземления. В середине куста была как будто утоптанная площадка. Некоторые ветки были подрезаны, обломаны и сложены внизу. Среди веток белел окантовкой маленький бумажный квадратик. Коля поднял его – это была старая выцветшая полароидная фотография. На ней, с куклами на руках, стояли две девочки, одетые в шортики, колготки и какие-то рубашечки. Коля распрямился и отодвинул ветку перед лицом. Сразу за забором, как на ладони, была видна вся площадка лагеря.
*****
Четыре больших туристических автобуса пропылив по грунтовой дороге, один за другим въезжали на территорию. Семёныч зафиксировал ворота и стоял почти по стойке смирно. Все вожатые, включая Колю, стояли в линию с табличками на шестах. Только Хрюша и её радостный щенок носились от автобуса к автобусу, облаивая, то один, то другой. Микроавтобус с директрисой проехал вперёд и остановился возле «штаба», а большие автобусы один за другим встали в ряд перед кухней.
– Ну, всё, пошла жара! – пробубнил Андрей. Он стоял рядом с Колей и держал табличку «отряд 8». Табличка в Колиных руках гласила: «отряд 7». С первого по четырнадцатый, по порядку они стояли на некотором отдалении друг от друга в синих майках вдоль синей же стены столовой палатки. Некоторые держали в руках по две таблички – тех вожатых, что поехали встречать детей. Внезапно ожили динамики, раскиданные по всему лагерю, из которых бравурно бахнуло:
– Пам-пам, пара-рам! – бухали ударники.
Двери автобусов как по команде открылись и оттуда первыми выпрыгнули вожатые, по одному на каждый автобус, а потом рекой повалила ребятня.