Амина Асхадова – Давай останемся бывшими? (страница 3)
Слезы закончились давно. Вместо них — пустота, которую я научилась носить в себе вот уже годами.
Мы с Данияром не говорим о ней в другие дни. Только сегодня. Только в эту ночь памяти. Это наш негласный договор, который мы никогда не обсуждали вслух.
Я подхожу к полке, где стоят рамки с фотографиями. На одной — я с животом, счастливая и глупо улыбающаяся. На другой — Данияр держит ее на руках в роддоме. Его взгляд тогда был другим. Мягким. Потерянным. Настоящим.
Это сейчас он стал жестким и слегка агрессивным, а тогда… он был другим…
Да и я тоже…
Я беру рамку и провожу пальцем по стеклу.
— Привет, — шепчу я.
Через год после ее рождения Лики не стало.
И моя жизнь рухнула.
Я поняла, что просыпаюсь и не хочу вставать. Что мир стал слишком серым и чужим и что я осталась с этим миром один на один.
Данияр переживал ее уход по-своему. Молча. Закрываясь. Он уходил в работу, возвращался поздно, говорил мало. Он думал, что делает правильно. Что если не трогать боль, она утихнет. И что если меня не трогать, то я тоже скоро приду в норму.
Он ни разу не сказал мне:
НИКОГДА. НИ РАЗУ.
— Юль…
Дверь тихо открывается.
Я чувствую его присутствие спиной еще до того, как он заходит.
Как будто воздух в комнате меняется — становится плотнее, тяжелее. Мне это не нравится. Я не звала его. Эта ночь — моя. Единственная, где я позволяю себе быть не сильной, не собранной и не удобной.
И да, здесь я плачу, а он этих слез видеть не должен…
Данияр останавливается на пороге. Стоит, облокотившись плечом о косяк и в свете ночника он кажется старше. Уставшим. Его галстук снят, рубашка помята.
— Я знал, что ты здесь, — говорит Данияр.
Я не отвечаю. Провожу пальцами по спинке маленького стула, будто проверяю, на месте ли он. Все на месте. Как и три года назад. Как и моя боль — она тоже на месте!
Данияр проходит дальше, делает несколько шагов и останавливается у окна. Между нами — комната, полная прошлого, в которое мы оба боимся смотреть.
— Я хочу побыть одна, — говорю я наконец, не оборачиваясь.
Он молчит. Не уходит.
Я чувствую, как внутри поднимается раздражение и как мне хочется закричать, но я не делаю этого.
— Данияр, — произношу я медленно. — Уйди.
Он делает шаг вперед. Всего один, но для меня это как вторжение.
— Я тоже хочу здесь побыть, — отвечает он спокойно. — Я тоже любил ее.
— Любил? — переспрашиваю я, и голос предательски дрожит. — Так любил, что стал искать утешение у других баб?
Он сжимает челюсть, и я вижу, как его взгляд темнеет.
— Не смей, — тихо говорит он.
— А что? — я делаю шаг к нему. — Правда глаза режет? Ты не справился… утешился в объятиях помощницы…
— Ты сама сказала, что я могу… — начинает он.
— Не смей! — теперь уже я повышаю голос. — Не перекладывай на меня свою слабость!
Я чувствую, как внутри все клокочет. Слова копились годами, и я держала их, складывала, запирала, но вот теперь они рвутся наружу!
— Ты знаешь, что было после ее ухода? — продолжаю я, не давая ему вставить ни слова. — Ты ушел в работу. Ты перестал смотреть на меня. Ты приходил домой и делал вид, что все нормально. А я каждую ночь задыхалась рядом с тобой в нашем горе!
Он делает шаг ко мне.
— Я не знал, как помочь, Юля, — говорит он глухо. — Я тоже потерял ее.
— Нет! — я качаю головой. — Ты потерял ее и пошел дальше. А я осталась здесь со своим горем один на один.
Он проводит рукой по лицу, будто стирает усталость.
— Я предлагал начать все заново, — говорит он. — Я предлагал попробовать еще раз.
Я зло смеюсь:
— Заново? — повторяю я. — Для тебя так просто все начать заново, да, Сухов? Перешагнул — и пошел дальше. А я? Я одна все это тянула. Одна. Тебе все равно!
— Это неправда.
— Правда! — кричу я. — Ты равнодушный! Жестокий! Холодный! Ты ни разу… — голос срывается, но я дожимаю, — ни разу не сказал мне, что я не виновата!
Он замирает.
Я вижу, как его лицо меняется. Как будто я наконец попала в точку.
— Я никогда не считал тебя виноватой… в ее смерти…
— А я себя… считала всегда…
— Это не так…
— Уходи!
— Я люблю тебя, — говорит он тихо. — Я всегда любил тебя. Мне жаль, что нам пришлось через это пройти.
Я смотрю на него и понимаю, что ненавижу его. И эти слова — запоздалые и бесполезные!
— Проваливай, — говорю я сквозь зубы. — Проваливай к своим бабам. А меня оставь здесь.
Глава 3
Я жду, что он уйдет.
Вот сейчас — развернется, хлопнет дверью, оставит меня одну в этой комнате, где слишком много прошлого и слишком мало воздуха. Я почти готова к этому. Я привыкла.
Но Данияр не уходит.
Он делает шаг ко мне. Потом еще один. Медленно, будто боится спугнуть, и я чувствую, как внутри меня поднимается паника, потому что…
Мне нельзя, чтобы он был рядом.
Я не хочу оттаивать…
Я хочу его ненавидеть…
— Не подходи, — говорю я хрипло.
Он не слушает.
Дан протягивает руки и обнимает меня. Крепко, как когда-то давно, когда я еще позволяла себе быть слабой рядом с ним.