Амина Асхадова – Давай останемся бывшими? (страница 4)
Но теперь не позволяю.
Я все покрылась колючками и больше не позволяю…
— Убери от меня руки! — кричу я и с силой толкаю его в грудь.
Дан не ожидает этого.
Его отбрасывает назад так резко, что он врезается в стену. Глухой удар отзывается у меня внутри чем-то холодным и пустым.
— Проваливай! — я срываюсь. — Проваливай к своей помощнице! Меня оставь здесь!
Он делает попытку снова подойти. Хватает меня за плечи, пытается удержать, но все бестолку.
— Юля, послушай меня… — его голос дрожит. — Ты не одна. Ты никогда не была одна.
— Отпусти! — я вырываюсь. — Ты ничего не понимаешь! Ты никогда не понимал!
Я бью его ладонями в грудь, снова и снова, будто пытаюсь вытолкнуть из себя эту боль, этот гнев, эти годы одиночества.
— Ты оставил меня здесь одну! Одну! — я машу рукой вокруг. — Проваливай!
Дан вдруг замирает.
Он смотрит на меня долго и внимательно — так, будто впервые за много лет видит по-настоящему.
— Прости меня, — говорит он тихо. — Прости… Ты не виновата. Ты ни в чем не виновата.
— СЛИШКОМ ПОЗДНО! — я отталкиваю его со всей силы.
Он снова отлетает к стене. На этот раз сильнее, и я слышу глухой удар о детскую стенку. Дан хватается за затылок, медленно опускает руку — и я вижу на его пальцах кровь.
Мир на секунду замирает.
Данияр смотрит на свою ладонь, потом поднимает взгляд на меня. Его глаза — темные, жестокие, наполненные не только болью, но и чем-то еще.
Гневом…
Да, именно им…
Он ничего не говорит.
Просто разворачивается и выходит.
Дверь в квартире хлопает так, что в коридоре что-то с грохотом разбивается.
Я остаюсь одна и медленно сползаю по стене на пол, подтягивая колени к груди. Обнимаю себя руками, будто это может удержать меня от распада.
Я плачу.
Перед глазами снова и снова всплывает его взгляд. Не злой, не холодный, а полный раскаяния и любви. Той самой, которую я так отчаянно ждала — и получила слишком поздно.
Ему было больно — я видела это своими глазами.
Я вскакиваю резко, будто меня ударили током, и выбегаю из комнаты.
В коридоре на полу валяются осколки от разбитой рамки, упавшей со стены, и я осторожно двигаюсь к двери.
Хватаю ключи с полки.
Я стараюсь не думать и не анализировать, потому что знаю, что если не поеду сейчас — сломаюсь окончательно. И все упущу.
Через минуту я уже в машине. Завожу двигатель, выезжаю во двор и еду. Куда — не знаю. К нему. От него. За ним.
Неважно…
Час ночи.
Я еду слишком быстро.
Спидометр ползет вверх, асфальт под колесами сливается в темную ленту, а в голове — хаос. Я крепче сжимаю руль, будто он может удержать меня здесь, в настоящем, а не дать снова провалиться туда, где все началось.
Я уже проживала эти события. Сегодняшняя ночь — просто дежавю.
Тело помнит ее лучше, чем разум.
Тогда тоже был день памяти. Год назад.
Тогда тоже была тишина в квартире, от которой хотелось выть. Тогда я тоже хотела, чтобы он ушел. Не потому что не любила — потому что больше не могла выносить, что он не чувствует мою боль так, как ее чувствую я.
Я знала про его помощницу.
Глупо делать вид, что их сближение было неожиданным ударом для меня.
Она смотрела на него влюбленными глазами. Всегда. Писала ему слишком заботливо. Всегда была рядом — вовремя, аккуратно, правильно. Я видела ее сообщения. Не рылась — он не скрывал, поэтому я все видела.
Рядом.
Это слово тогда резало сильнее всего.
Я была слишком уставшей, слишком злой, слишком потерянной, чтобы верить в эти сказки. Мне казалось, что если я увижу, если он действительно мне изменит, мне станет легче. Я смогу поставить точку. Сказать себе: вот, смотри, ты не сошла с ума. Он реально сделал это. Изменил тебе. Он плохой, а ты — хорошая…
В тот день мы ругались так же, как сегодня.
Та же комната. Та же ночь. Та же дата, от которой внутри все переворачивается к черту.
Он смотрел на меня так же, как сегодня. Растерянно. Больно.
Я сказала это.
Сама.