Ами Ли – Карминная метка (страница 3)

– Знаешь, в связи с нынешней ситуацией, нет времени разъезжать по гостям. Тем более мы не в том положении, чтобы развлекаться, сам понимаешь. Марко, что ты хотел? – перевожу на него взгляд.

Блять. Это бегство. Грубое, топорное, но единственно возможное. Еще один такой душевный вопрос, еще одна эта фальшиво-сладкая улыбка – и я не ручаюсь за себя.

– Ты говорила, что у тебя есть план. Я хочу послушать твои мысли по этому поводу.

Раскладываю на столе карту и беру красный маркер. Вчера уже сделала несколько заметок, но хочется показать им наглядно, что я задумала.

– «Кассатори» находится на востоке от нас. Остается запад – это мы, север – «Карсара», – указываю на Тревора, – и юг – «Кир». Получается почти кольцо. Нам нужны люди, оружие, территории. Для этого нужно объединиться с крупным кланом, желательно, с тем, что на севере от нашего штата, – поворачиваюсь к Тревору, обводя жирным кругом точку штата Вашингтон на карте. – Клан твоего брата должен стать связующим. С южным у нас сейчас нет контактов, но вы можете проложить дорожку. Что я предлагаю…

Смотрю сначала на Тревора, потом перевожу взгляд на Марко. Становится тяжело дышать. Я не из робких, но очень сложно подавить свое эгоистичное «я».

– Есть только один способ сделать все официально и согласно Синдикату – это браки. Было бы здорово женить Марко, но, увы, у вас с… – невольно делаю запинку, – с Андресом нет сестер. Синдикат признает брачный союз единственным легитимным способом объединения кланов. Союз вступает в силу после регистрации у комиссара, подписей глав и двух свидетелей, а обручение дает сторонам тридцатидневный иммунитет.

– Шикарно, – восхищается Тревор. – Двадцать минут назад мы с Марко обсуждали точно такой же вариант.

– Я рад, что мне не придется вбивать в твою голову, что так будет правильно, – говорит Марко. – Поэтому в ближайшее время вам с Андресом нужно обручиться. А как только после вашего брака пройдет три месяца, мы выдадим Мелиссу Конти, сестру Нила, за Тревора.

Кажется, земля внезапно ушла из-под ног. Комната плывет, и я судорожно хватаюсь за край стола, пальцы впиваются в полированное дерево до побеления костяшек.

Как же так? Я должна была выйти за Тревора. Я так предполагала. Как выйду замуж за того, кого терпеть не могу? Как обручусь с трусом, не способным принять ответственность за свои поступки?

Прерывисто дышу, потупив взгляд на карту, лежащую на столе.

Взять себя в руки. Я не могу позволить им увидеть слабость. Не могу. Придется принять это. Придется согласиться на этот фарс с высоко поднятой головой, словно это мой собственный выбор.

И, возможно, так даже лучше. Лишь Андрес знает правду – знает, что я давно утратила ту самую «невинность», которую так боготворят в невестах. И именно он когда-то стал причиной моего падения.

Тем более, брак фиктивен. Никто не заставляет меня ложиться с ним в одну кровать, стелиться под него и все в таком духе, так ведь? …так ведь?

Борюсь со своими мыслями, пытаясь вернуться в суровую реальность. Нужно ответить. Как-то среагировать, а не стоять как вкопанная. Но что мне ответить? О да, я мечтаю выйти замуж за человека, который заставил меня собирать себя по разорванным кускам?

– Айра?

– Когда мне собирать вещи? – сдавленно спрашиваю, в очередной раз одним движением прокрутив мамино кольцо на пальце.

Выходит, о нашей ссоре с Андресом не знает никто. Я молчала, как рыба, понимая, что одно неловкое слово – и их братская дружба с Марко разобьется вдребезги. И Андрес… он, видимо, тоже не счел нужным посвящать Тревора в наши грязные секреты. Забавный расклад. Целая комедия в двух актах, где главные герои делают вид, что ничего не было.

Но теперь мне предстоит выйти замуж за него. Жить с ним в одном доме. Видеть его каждый день. Какое-то сумасшествие…

– Мы поедем с тобой вместе, – Марко сочувственно улыбается мне.

Он знает, что я скорее пойду на фронт, чем добровольно надену фату. Знает о моей почти животной тоске по свободе, о том, как я содрогаюсь от чужих прикосновений. О моем глубоком, нерациональном отвращении к мужчинам и ко всей этой ритуальной пляске под названием «брак».

– Ваш брак будет только на бумаге, Айра, – вдруг вступает Тревор, и в его голосе я слышу искреннюю попытку утешения. – У вас будут отдельные комнаты, разные уборные. К тому же, впереди спецоперации, вылазки, подготовка. Вам просто некогда будет пересекаться.

Только на бумаге. Эти слова должны были стать глотком воздуха, но почему-то от них в груди становится еще холоднее.

– Проблема не в том, чтобы находиться рядом, Тревор. Мне плевать, если Андрес будет рядом со мной. Проблема в том, что это брак на всю жизнь или до момента, пока одного из нас не начнут отпевать на собственных похоронах, – бросаю маркер на стол, не сдержав наплыва эмоций. Опускаю взгляд в пол и качаю головой. – Я еще раз задаю вопрос: когда мы выезжаем?

– Завтра утром.

Киваю и буквально выбегаю из кабинета. Жуткий ком в горле мешает нормально дышать. Я никогда не позволяю себе драматизировать. Если этого требует долг – значит, иного пути нет. Но сейчас речь идет не просто о задании. Речь идет о моей жизни. Обо всей моей будущей жизни, которую я должна добровольно сковать цепями с человеком, который уже однажды воспользовался моей уязвимостью. Кому вообще захочется обрекать себя на брак без тени любви?

И тут же, как ножом по сердцу, – пронзающая правда: я все еще его люблю.

Любовь, которая должна была быть спасением, стала моей тюрьмой. И подпись под этим смертным приговором ставлю я сама.

Выхожу на улицу, и пальцы сами нащупывают в кармане спасительную пачку и зажигалку. Сколько ни пыталась бросить – все впустую. Пламя вспыхивает, я делаю глубокую затяжку, присаживаясь на холодное бетонное крыльцо. Дым поднимается медленно, растворяясь в сыром воздухе.

Как я выдержу это? Мне предстоит долгая пытка, где каждый день будет борьбой между трезвым расчетом и безумием сердца, которое я обязана скрыть.

– Знаю, тебе не понравилась эта идея, пушинка.

Голос Тревора за спиной заставляет меня внутренне сжаться. Он опускается рядом. Молча протягиваю ему пачку. Тревор с тихой усмешкой качает головой, но все же берет одну сигарету. Помогаю прикурить, и снова утыкаюсь в пустоту, закусив губу до боли.

– Давно ты меня так не называл, – смешок слетает с моих губ. – Ностальгия.

– Мне жаль, что Андрес посмел тебя обидеть. Я знаю, что между вами что-то произошло на твое восемнадцатилетие.

Поворачиваюсь к нему и вопросительно склоняю голову набок, ожидая продолжения. Боюсь сболтнуть лишнего.

– М-да, Тревор, в тактичности тебе нет равных.

– Я же не глупый, Айра. Я видел, как он буквально выскочил из твоего дома, забыв даже застегнуть рубашку. Он не реагировал на меня. Когда мы уехали в Сиэтл после твоего восемнадцатилетия, ты больше ни разу к нам не приехала. Игнорировала мои звонки, сообщения. Андрес замкнулся, стал молчаливым и угрюмым. Моя пушинка, радовавшая меня каждые выходные своей улыбкой и криками после очередного проигрыша в приставку, просто испарилась. И знаешь, Андресу чертовски не идет на пользу ваша ссора.

Сердце болезненно сжимается, тело мгновенно напрягается, спина выпрямляется сама собой. Глоток воздуха застревает в горле, смешиваясь с дымом и внезапной, едкой надеждой. Почему он замкнулся? Он что-то чувствует? Сожалеет? Или тихо ненавидит меня за ту ночь? Что с ним?

Резко передергиваю плечами, словно стряхивая наваждение. Пять лет. Пять долгих лет я вычеркивала его из мыслей, хоронила каждую улыбку, каждый взгляд. И все ради чего? Чтобы сейчас, от одного лишь слова Тревора, все воскресло и встало в горле колючим, невыносимым комом?

– Прости, Тревор, я поступила неправильно по отношению к тебе. Ты мне все еще как брат, но я не смогла. Захотела все оборвать. Не знаю, что тебе известно, но обсуждать это сейчас я… не готова.

– Я был обижен. Но со временем понял: значит, на то были веские причины. Если захочешь, я сделаю так, чтобы ваши пересечения с Андресом были минимальными. Мне хочется мира между вами, но твой комфорт – прежде всего, Айра. Я действительно не в курсе, что там у вас случилось, но рассчитывай на меня.

Он делает последнюю затяжку и гасит сигарету о бетон.

– Я просто надеюсь, что однажды ты сможешь его простить. Потому что все эти пять лет, когда он остается один… я перестаю узнавать своего брата.

– Спасибо, – едва слышно шепчу, уводя взгляд в сторону.

Теплые руки Тревора обвивают мои плечи, и я чувствую до боли родной аромат, отбрасывающий меня на пять лет назад. Ощущение безмятежности, теплой дружбы, доверия.

Тревор ни в чем не виноват. Если бы он знал правду о той ночи, он бы, не задумываясь, оторвал голову собственному брату, даже несмотря на то, что младше его на год.

– Пора идти собирать чемоданы, – мягко, но настойчиво освобождаюсь из его объятий, чувствуя, как по коже бегут мурашки. Слишком много чувств, слишком много воспоминаний. – Спасибо за этот разговор. Мне… действительно стало легче.

– Я весь в твоем распоряжении, Айра. Можешь полагаться на меня так же, как и на Марко.

Буквально заставляю себя улыбнуться и ухожу в свою комнату.

Черт его дери, почему ощущение, что на этом все лучшее, что было в моей жизни, кончилось? Чем дальше, тем все опаснее, труднее, непонятнее. Сейчас меня ждет полная неизвестность.