Ами Ли – Карминная метка (страница 14)

Колин сказал, что он где-то на окраине склада, в районе старого офиса.

Продвигаюсь туда, перелезая через обугленные балки, проваливаясь в золу, которая сыплется в ботинки и хрустит на зубах. Фонарик выхватывает из темноты груду искореженного металла, куски обвалившегося потолка. Вонь смерти становится невыносимой. Воздух пропитан страхом и отчаянием.

– Колин! – кричу, но голос тонет в треске пламени. – Колин, ты здесь?

Гробовая тишина. Пробираюсь глубже, лавируя между обугленными останками, пока воздух продолжает обжигать легкие.

– Колин! – ору снова, срывая голос.

На этот раз мне кажется, что слышу приглушенный, еле различимый стон.

Двигаюсь на звук, лезу через завал из досок и оплавленного металла. Чувствую, как что-то липкое и влажное пачкает руки, но не даю себе ни секунды на представление о том, что это.

Еще несколько метров, и фонарь выхватывает силуэт: Тело лежит под обломками, придавленное рухнувшей балкой. Лицо в крови, одежда изодрана и опалена огнем.

– Колин? – спрашиваю, приближаясь.

Он слабо шевелит головой

– Картнесс?.. – хрипит. – Это ты?

Опускаюсь на колени и нащупываю пульс. Слабый, но, слава гребаному Богу, что Колин жив и в, каком-никаком, сознании.

– Конечно я, – говорю. – Держись. Сейчас вытащим.

Пытаюсь сдвинуть балку, но она слишком тяжелая. Нужен рычаг и подпор. Оглядываюсь, ища опору и вдруг, замечаю толстую трубу. Хватаю ее и подсовываю под балку, пока руки дрожат.

– Айра! – кричу я.

Слышу ее шаги сквозь завалы. Через секунды она появляется рядом, закашливаясь от дыма.

– Боже мой… – шепчет, осматривая Колина.

– Помоги поднять балку. Рычаг держи здесь. Я придам упор вот этим кирпичом, иначе сядет обратно.

Вместе подсовываем трубу, наваливаемся. Балка сдвигается на несколько сантиметров под нечеловеческие стоны Колина.

– Умничка. Еще немного. На «три» наваливайся всем весом, – спокойно даю указания. – Раз… Два… Три!

Мы давим, и балка наконец поддается. С грохотом падает рядом, освобождая Колина. Я проверяю, цела ли Айра, вытаскиваю Колина из-под обломков и укладываю на землю. Он тяжело дышит, мутный взгляд мечется по помещению.

– Спасибо, – хрипит он.

– Потом. Сейчас выходим.

Достаю из рюкзака аптечку, накладываю жгут чуть выше рваной раны, и подхватив шатающееся тело Колина под руки, помогаю подняться.

– Айра, посвети, – командую, и она ведет лучом на выход.

Почти по сантиметру выбираемся из пекла. Завалы сыплются, балки норовят упасть, а силы стремительно уходят. И все же, спустя несколько минут мучений, свежий воздух ударяет в лицо. Едва ступаем на слякотную землю, из темноты выныривают Декстер и Блейк. Декстер, с автоматом наперевес, нервно сканирует периметр. Блейк спокоен, собственно, как и всегда.

– Все разговоры потом, – бросаю, не отпуская Колина.

Они подхватывают его, бережно поддерживая под руки. Лицо у Колина мертвенно-бледное, губы застыли кровавой коркой.

– Блейк, быстро в машину. Везите в наш госпиталь. Код эвакуации – «синий».

Блейк кивает и распахивает заднюю дверь. Вместе с Декстером они усаживают Колина.

– Отзвонюсь, – коротко бросает тот и захлопывает дверь. Внедорожник рвет с места, оставляя нас с Айрой среди руин и огня.

Глядя вслед фар, чувствую облегчение. Колин уезжает. Надеюсь, он выживет.

Поворачиваюсь к Айре. Ее лицо непроницаемо, но в глазах вижу усталость и обиду. Слова крутятся на языке, но я не понимаю, что сейчас лучше сказать, чтобы она не направила весь свой поток ярости в мою сторону. Итак тошно.

– Пойдем, – говорю вместо этого. – Нужно убираться отсюда.

Она кивает, молча следует. Разговаривать будем точно не здесь.

Тишина в салоне машины давит. Я веду авто, вцепившись в руль мертвой хваткой, пока Айра сидит рядом, уставившись в окно, словно завороженная мелькающим пейзажем. Но я знаю: она не видит ничего, кроме собственных мыслей. Стрелка спидометра прыгает между 45 и 55.

Откашливаюсь, пытаясь нарушить тягостное молчание.

– Прости, – говорю тихо, не отрывая взгляда от дороги.

Айра не отвечает, лишь слегка пожимает плечами. Большим пальцем вертит обручальное кольцо. Я потихоньку начинаю запоминать ее привычки.

– Я просто… – начинаю, но осекаюсь, не зная, как правильно сформулировать мысли. – Черт. Мне нужно, чтобы ты была в безопасности. И я хочу, чтобы ты это понимала.

Айра поворачивается ко мне и молчит. И это противное, тошнотворное молчание растягивается.

– Ты прав, Андрес, – произносит она ровным, спокойным голосом. – Ты абсолютно прав. Здесь нет места для слабостей, обид и эмоций. Это не кино, где можно позволить себе драматические сцены. Это реальность. И в ней одна ошибка может стоить жизни, – Айра вновь отводит взгляд к окну.

– Я не хотел…

– Я знаю, – говорит она. – Знаю, что ты переживаешь за свою репутацию. Как это так – твоя взбалмошная жена сбила тебя с толку, и ты потерял бы Колина. В такие моменты важна только эффективность. Ты должен быть уверен, что я тебя слышу, что понимаю правила игры.

Она вздыхает.

– И я поняла. В этом ты был прав, – в ее голосе нет укора, только желание поставить жирную точку в этом разговоре. – Мне не надо повторять. Я тебя услышала, знаю правила игры, я внутри нее не первый год.

Айра обнимает себя руками и даже не смотрит в мою сторону.

Ни черта ты не поняла, Айра. Я переживал только за тебя. Исключительно за тебя.

Это спокойствие, эта рассудительность были для меня неожиданностью. С одной стороны, легче, но с другой – что она чувствует на самом деле? Айра непробиваема. И я почти уверен: ее наигранное равнодушие просто пыль в глаза.

– Значит, все в порядке? – спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Не хочу подливать масла в огонь.

– Да, – кивает она. – Все в порядке. Давай сосредоточимся на цели. В следующие разы я больше не дам волю чувствам. Все-таки этот брак нужен был для спасения кланов и только.

Я сейчас сойду с ума. Почему ты только больше отстраняешься от меня?

Эти слова звучат безукоризненно, идеально для ситуации, и всё же от них хочется выть. В голове все смешивается: злость на себя, непонимание, страх, что теряю последнюю нитку. Чем больше она закрывается, тем сильнее ощущаю собственное бессилие.

– Хорошо, – выдыхаю, потому что ничего другого не могу придумать.

До дома добираемся в молчании. На часах 01:57, на светофоре пусто.

Машина замирает у ворот, и Айра выскальзывает из салона, прежде чем я успеваю заглушить двигатель. Дверь захлопывается с таким финальным аккордом, что звенит в ушах. Она почти бежит по мощеной дорожке, плечи напряжены, руки скрещены на груди в защитном жесте. Капюшон натянут так низко, что не разглядеть и тени ее лица.

Проносится мимо Тревора, неподвижно сидящего на крыльце с дымящейся кружкой. Не замедляет шаг, не кивает, не смотрит в его сторону и исчезает за тяжелой дубовой дверью, будто ее и не было.

Тревор медленно переводит на меня взгляд. Я бессильно развожу руками, и этот жест красноречивее любых слов. Потому что я и правда не знаю. То, что между нами, – это толстое, прозрачное стекло. Видишь очертания, чувствуешь тепло, но прикоснуться нельзя. И все, что остается, – это смотреть, как она отдаляется, не в силах ничего изменить.

Все это Айра прячет за привычным спокойствием, но это лишь затишье перед бурей. Не мешаю, не лезу. Ей нужно пространство, необходимо остаться одной. И я готов дать ей столько времени, сколько потребуется, хотя от этого чувство бессилия только сильнее.

Айра пройдет через этот шторм в одиночку, закрывшись в своей комнате, отгородившись от всего мира. Слишком гордая, слишком независимая.

Я сам виноват. Очень долго держал ее на расстоянии, и теперь мне остается лишь одно: дать ей время и делать все для того, чтобы когда-нибудь она позволила приблизиться к себе.

– Колин жив? – спрашивает Тревор, обеспокоенно глядя на меня.

Я беру мокрую тряпку, валяющуюся возле байка, над которым Тревор все это время пыхтел, и начинаю яростно оттирать кровь Колина с пальцев и лица.

– Жив и доставлен в наш стационар. Блейк маякнет.