Ами Ли – Багровая метка (страница 9)

Киваю почти машинально, не глядя на нее. Не хочу, чтобы она лезла в душу, но, кажется, ей не до меня.

Мелисса не смотрит в окно и не смотрит на меня. Только пальцы чуть подрагивают на коленях и на них в этот раз нет украшений, только какое-то тоненькое колечко на пальце. Краем глаза замечаю, как она раз за разом прокручивает ладонью одну и ту же точку на джинсах, словно пытается стереть с нее пятно, которого не видно.

За нами следует черный внедорожник. В зеркале заднего вида его силуэт выглядит как постоянное напоминание: Андрес не отпустил меня просто так. Это его тихий, невысказанный приказ быть осторожной, даже если я сейчас хочу кричать, что мне не нужна никакая осторожность, что я сама разберусь. Блейк будет ждать чуть дальше от особняка – припаркуется в тени деревьев, выключит фары, и будет сидеть там, пока мы не вернемся. Он не будет вмешиваться, не подойдет ближе, чем нужно, но будет готов сорваться с места в любую секунду. Я знаю эту схему наизусть, и от этого знания внутри все равно холодеет: свобода, которую мне дали, на самом деле висит на тонком поводке.

– Ты с самого утра как чужая, – говорю я негромко, не отвлекаясь от дороги. – Я понимаю, куда мы едем, но ты ведешь себя так, словно назад дороги не будет.

Мелисса не отвечает сразу – молчание тянется, и я слышу, как ее дыхание сбивается: то задерживается где-то в груди, то выходит коротким, резким выдохом, будто она борется с желанием сказать все сразу или, наоборот, не говорить ничего.

– Айра, – наконец произносит она тихо, – Мне просто нужно время и немного воздуха. Здесь его мало, душно как-то.

– В машине? Или в том месте, куда мы направляемся?

Она медленно, почти неохотно поворачивает голову ко мне. На секунду наши взгляды встречаются, и понимаю, что у нее внутри жуткий хаос, похожий на темное, вязкое болото, где даже тропинка, по которой ты идешь, кажется обманом, и в любой момент можно провалиться по колено.

– Я не знаю, что хуже, – отвечает она так тяжело, как будто каждое слово приходится выталкивать. – То, что мы туда едем или то, что я уже догадываюсь, зачем ты туда едешь на самом деле.

Резко перевожу взгляд обратно на дорогу и молча проверяю зеркала заднего вида, где черный внедорожник все так же держится на расстоянии, переключаю передачу, и машина плавно ускоряется.

– Если в доме, где я выросла, осталась хоть одна тень, которая может нам помочь, – говорю я, стараясь, чтобы голос не дрожал, – то я ее найду. А если там будет только ложь – я тоже ее найду. Потому что у нас больше нет вариантов. Ни у тебя, ни у меня.

Мелисса отворачивается к окну.

– Значит, не только ты, – говорит она после долгой паузы, когда тишина уже начинает звенеть в ушах. – Я тоже готова идти до конца. Только не уверена, что все, что мы там найдем, может нам понравиться, или что мы после этого останемся теми же людьми.

Слова Мелиссы комом встают в груди, и я почти физически ощущаю ее намеки, но пока не могу понять, в чем дело.

Когда дом появляется за изгибом дороги, мне на секунду не хватает воздуха. Он почти не изменился – те же стены, тот же фасад с балконом, где я когда-то часами сидела с книгой, надеясь, что никто не тронет мое одиночество. Только теперь от этих стен веет чем-то чужим.

Замедляю ход. Блейк мягко притормаживает в нескольких метрах позади, фары гаснут, но силуэт машины остается в зеркале заднего вида. Он знает свое место: быть тенью, быть готовым, но не вмешиваться, пока не попрошу.

– Вот, – тихо говорю я, хотя внутри все отчаянно колотится. Вытаскиваю из внутреннего кармана куртки маленький прозрачный флакон и одноразовый шприц и кладу их ей на ладонь. – Ты знаешь, что нужно сделать.

Мелисса поворачивается ко мне, смотрит, как на обезумевшую.

– Ты серьезно? Ты хочешь, чтобы я…

– Да, хочу, – перебиваю спокойно. – Пока я буду его отвлекать, аккуратно зайдешь со спины и вколешь. У тебя получится, Мели. Он не должен ничего заподозрить, иначе все пойдет по плану Марко, а не по-нашему. Даже идиоту понятно, что это ловушка.

Она берет шприц очень аккуратно, почти что двумя пальцами, которые дрожат.

– Знаешь, – говорит она устало, почти шепотом, глядя куда-то мимо меня, – я думала, ты хочешь просто поговорить. Убедить его, напомнить, кто мы такие. А не… это.

– Я хочу, – отвечаю тяжелее, чем хотелось бы. – Хочу поговорить больше всего на свете. Но у нас нет права надеяться, что разговор изменит все, тем более с такой гнилой натурой, как Марко. А если бы я сказала Андресу, что хочу вырубить его и обыскать кабинет? Представь его лицо. Он бы меня запер в квартире и поставил десяток человек у моих дверей.

– Обыскать к-кабинет? – Мелисса чуть заикается, срывается на последнем слове, и тут же откашливается, пытаясь вернуть контроль. – Может, не будем? Может, просто уедем отсюда, пока он не вышел?

– Поздно, Мелисса, – смотрю ей прямо в глаза. – Мы уже здесь. Соберись, твоя безбашенность тут как никогда кстати.

Останавливаю автомобиль возле крыльца. Мелисса глубоко выдыхает, набирает нужную дозировку и прячет шприц во внутренний карман пальто. Мы выходим синхронно, но я чуть раньше.

Дверь открывается почти сразу и на пороге появляется Марко. Гладко выбрит, в идеально сидящей рубашке, без единой морщинки, со взглядом, пронизывающим насквозь, полным вранья.

– Айра, Мелисса, рад, что вы приняли мое предложение, – фальшь. Одна сплошная фальшь сквозит в его голосе, от которой по коже моей бегут мурашки отвращения. – Прошу, не стойте в дверях, проходите.

– Мы одни, – отвечаю сразу, не давая ему набрать обороты. – Блейк останется снаружи. Он даже не подойдет ближе, чем нужно.

Он медленно, оценивающе скользит взглядом по мне, а потом переводит на Мелиссу, которая стоит чуть позади, сжимая кулаки в карманах.

– И я прошу убрать охрану. Свою, твою. Я не собираюсь устраивать цирк здесь, Марко. Мы приехали поговорить по-человечески.

Марко усмехается уголком губ.

– По-человечески? – переспрашивает он с легкой насмешкой. – Сложно поверить, Айра. Ты же знаешь, как это звучит из твоих уст. Особенно после всего, что было.

Делаю шаг ближе, ощущая, как Мелисса сжимается за моей спиной.

– Убери охрану, Марко. Иначе мы просто развернемся и уйдем. Я не намерена устраивать шоу. Мне нужно немного тишины и правды, если у тебя осталась хоть капля уважения ко мне.

Марко прищуривается и переводит взгляд с меня на Мелиссу. Он молчит, оценивает нас, как шахматные фигуры на доске, продумывая несколько ходов наперед. В его мимике ничего не двигается – ни брови, ни губы, – но я знаю его слишком хорошо: он ненавидит хаос, ненавидит, когда не может контролировать каждый шаг. Если Марко чувствует, что мы выскользнем из-под его пальцев, ему проще отпустить поводья на время, сделать вид, что все под контролем, а потом ударить, когда мы расслабимся.

– Ладно, хорошо, – наконец говорит он. – Я дам знак своим, но надеюсь, ты понимаешь, Айра, что любая твоя оплошность – и все кончится плохо для вас.

– Славно, – отвечаю, проходя мимо.

Мелисса задерживается на пороге, разрываясь между шагом вперед и тем, чтобы сбежать. Ощущаю на себе ее напряжение, ощущаю взгляд Марко в собственную спину, но продолжаю идти.

Останавливаюсь посреди гостиной и медленно оглядываюсь по сторонам – все то же самое, до тошноты знакомое: тяжелые портьеры зеленого цвета, которые никогда не раздвигают днем, низкий журнальный столик с вечно пыльной вазой, где когда-то стояли свежие цветы, а теперь только сухие стебли, диван с той же выцветшей обивкой, на котором я сидела по вечерам. С момента моего последнего отъезда здесь ничего не изменилось – ни пылинки, ни трещинки, и от этой застывшей во времени картины внутри все скручивает.

Шумно выдыхаю через нос, сбрасываю пальто с плеч и кидаю его на спинку дивана. Слышу, как Марко усмехается, обращаясь к Мелиссе:

– Мелисса, ты чего такая напряженная? Присядь в кресло, отдохни.

Щурюсь, поворачиваясь к брату. Его интонация не меняется, но я знаю, как звучит манипуляция, замаскированная под заботу. Он умеет втираться в доверие и именно так разрушает абсолютно все.

– Отвали от нее, Марко, – произношу все так же спокойно. – Что тебе нужно? Меньше слов и больше дела. Я приехала сюда не ностальгировать по твоим манипуляциям.

Он усмехается, приподнимая брови.

– Охренеть, да ты копией Андреса становишься, – отвечает Марко с презрением. – Раньше из-за лишнего слова крушила дом, а теперь стоишь тут, вся такая спокойная, и грозишься меня грохнуть, даже не повысив голос. Красиво.

Я делаю шаг ближе, стремительно сокращая расстояние между нами. Смотрю прямо в глаза, где когда-то видела брата, а теперь вижу только человека, который давно потерял право на это слово.

– Мне лестно знать, что я хоть немного похожа на своего мужа, – шепчу, склонившись к нему. – И не переживай: если понадобится, я грохну тебя прямо здесь. Ты же знаешь, я умею держать слово, когда дело доходит до такого.

Марко перестает наигранно улыбаться. Его лицо на мгновение застывает без тени эмоций. Он наклоняет голову чуть вбок, изучает меня заново.

– Ты правда думаешь, что сможешь? – спрашивает он почти шепотом. – Здесь, в моем доме, с моими людьми за стеной? С Мелиссой, которая трясется, как осиновый лист на ветру? Ты серьезно веришь, что выйдешь отсюда победительницей?