Ами Ли – Багровая метка (страница 3)
– Повтори, – говорит он тихо, наклоняясь к самому лицу Декстера. – Четко и вслух, сукин ты сын. На меня смотри, ублюдок!
Звучит еще одна пощечина.
– Повтори, что только что сказал. Попробуй, блядь, пока я твои гнилые кишки не размазал по этому стулу.
Декстер молчит. Только тяжело дышит, криво усмехается, глядя на это все, как на жалкое представление. Я обхожу Андреса и едва касаюсь его руки.
– Андрес…
Он понимает меня без слов и отходит на несколько шагов назад, отдавая управление мне.
– Тебе было комфортно, да? – спрашиваю я почти шепотом. – Быть рядом. Дрочить на меня по вечерам. Знать, где я сплю, что чувствую. Как дышу по ночам, когда снится вся эта дрянь.
Мои пальцы чуть сильнее сжимают его скулу. Я скалюсь и впиваюсь ногтями в его кожу, оставляя на ней красные пятна.
– Знаешь, в чем вся беда?
Делаю небольшую паузу и выдыхаю, прежде чем продолжить:
– Сколько бы грязных слов не лилось из твоего поганого рта, правда всегда одна – ты пес, который верно служит своему хозяину. Посмотри на себя: каждое движение отточено, речь поставлена под запросы определенного человека, даже твой взгляд всегда ищет поддержки извне.
Отстраняюсь и тут же врезаю ботинком ему в пах со всей мощи. Клянусь богом, я в шаге от того, чтобы не пристрелить его.
Он взвывает, захлебываясь воздухом, а я нависаю над ним, прижав подошву к тому самому месту, где его голос срывается в хрип.
– Тише, Декстер, – усмехаюсь, чуть смещая вес вперед. – Думай, что ты говоришь. Я вырежу твой член и засуну тебе его в глотку, если понадобится, чтобы у тебя не возникло даже мысли засунуть руку в штаны, думая обо мне, как подросток в период пубертата.
Он дергается подо мной, пытается отвернуться, но я не даю. Тело бьется в мелкой дрожи. То ли от боли, то ли от того, что впервые за все время он понимает:
– Ты думал, будешь сидеть тут, пускать грязь в лицо, и мы все проглотим? – склоняюсь еще ближе, чувствую, как он старается не дышать мне в лицо. – Меня тошнит от таких, как ты.
Он хрипит, но не отвечает.
– Хочешь знать, что будет дальше? – спрашиваю и медленно провожу пальцами по его горлу. – Ты расскажешь все: под кого лег, кто дал приказ, кто тебя прикрыл. А если не расскажешь – я вырежу это из тебя медленно и без звука, чтобы никто не услышал, как ты визжишь. Потому что мне, в отличие от Андреса, не нужно сохранять тебя целым.
Он вздрагивает, и я понимаю, что попала в цель. Андрес с его холодным расчетом был для Декстера понятной, хоть и опасной силой. Со мной – другая игра. Я не буду вести переговоры.
– Женская обида – отличный двигатель. Я, например, всегда мечтала о карьере хирурга. Медицину не изучала, стерильных инструментов под рукой нет, но разве это помеха? Я думаю, по мизинцу ты уже понял, что шуток тут нет.
Улыбаюсь и резко вцепляюсь в его волосы у самого затылка, затягивая их в тугой жгут. Кожа на его лице натягивается, обнажая оскал.
– А еще мне нравилась идея стать медсестрой. Давай попробуем взять кровь? Как раз припасла пару шприцов. Не новых, если что. От бывших владельцев с интересными диагнозами. Нравится план?
– Ты сумасшедшая! – истерично выкрикивает он. – Я скажу! Скажу!
Я прищуриваюсь.
– Но скажу тебе ровно столько, сколько решу. И только то, что не убьет меня сразу. Остальное будете собирать по крупицам.
Я поднимаю руку и с размаху бью его по лицу. Он сдавленно вскрикивает, но тут же заливается хриплым смехом.
– Вот она ты, Айра. Ты такая же бесчеловечная, как и мы все. Если ты и сдохнешь, то только захлебнувшись кровью. У Рика уже все готово. Хочешь знать, как он прикрывает свои тылы? Посмотри на свою грудь. Туда и целится.
Я замираю. Смотрю на Андреса, а потом медленно поворачиваюсь к Декстеру.
– Что ты несешь?
– Он вывозит ее, – Декстер усмехается, с трудом выговаривая слова сквозь хрип. – Марлену. Девочка – это его страховка. Если начнется война, он исчезнет с ней там, где вы его не найдете. А если найдете, то она умрет первой. Девчонка – разменная монета в его игре.
Делаю шаг вперед, сердце сжимается, но голос остается ровным:
– Где она сейчас?
– Уже не здесь и не в Штатах. До этого он держал ее в доме под Лос-Анджелесом. А теперь прячут где-то на границе, в том доме, что Марко прикупил когда-то.
Я вспоминаю скользкое, мимоходом брошенное упоминание Марко, на которое тогда не обратила внимания. Теперь оно встает в голове четко, как отпечаток.
– Он отвез ее туда на перевалочный пункт, – Декстер выдавливает слова сквозь зубы. – Потом планировал перебросить на яхту, сменить имя. Через адвоката из Ванкувера одна женщина должна была ее удочерить. Все неофициально. Марлена – слишком дорогой товар, и за ней будут тщательно следить.
– Название судна?
– «Валькирия».
Я стискиваю челюсти так, что звенит в висках.
– Ты только что подписал себе приговор, – шепчу. – Если девчонка пострадает, ты умрешь не от пули.
– О, я и так умру, – он ухмыляется, – но с осознанием, что вы проиграете не мне, а ему. Риккардо всегда играет наперед.
Я поворачиваюсь к Андресу. Наши взгляды встречаются на долю секунды – и все сказано без слов. Верить Декстеру нельзя. Он не предаст своих, даже под пытками, но проверить придется. Каждый след, каждую ниточку.
– Сладких снов, ублюдок, – приторно улыбаюсь и отхожу в сторону.
Медленно выпрямляюсь и смотрю на него сверху вниз, как на уже мертвого.
– Пусть умрет, Андрес, – шепотом вырывается у меня. – Помнишь, ты просил обращаться к тебе, если я не захочу марать руки?
Мой муж одобрительно кивает.
– Пусть не доживет до утра. Если есть возможность грохнуть его – сделай это.
– Жди на улице, принцесса, и ни о чем не беспокойся, – его большой палец касается моего подбородка. – Я все сделаю.
Глава вторая
Айра
Мне нужно выйти на свежий воздух. Мне нужно охладиться, чтобы не расплавиться изнутри.
Поднимаюсь наверх, пулей пролетая мимо остальных. Шаги гулко отдаются по лестнице, как удары сердца, которое еще не решило, биться ли дальше или остановиться насовсем.
В коридоре хватаю куртку Андреса и выбегаю на улицу. Уже во дворе я останавливаюсь, когда холодный воздух впивается в легкие. Минут пять стою неподвижно, не в состоянии даже пошевелить руками.
Вдыхаю глубже, чтобы не дрожать, чтобы не сорваться, чтобы не почувствовать то, что начинает подступать после боли – желание быть рядом. Нащупываю в кармане его куртки пачку сигарет и зажигалку. Трясущимися то ли от холода, то ли от эмоций руками достаю сигарету и пытаюсь прикурить, чиркая зажигалкой, в которой, вероятно, закончился газ.
– Да блядь! – срываюсь, откинув ее в сторону.
Позади слышу до боли знакомые шаги и выдыхаю, не в состоянии бороться с чувствами.
– Все сделано, – произносит он, но тут же замолкает, встав напротив меня. – Что случилось?
Я не отвечаю. Просто стою, вцепившись пальцами в ткань куртки. Воздух хлещет по лицу ледяными порциями, забивается в горло, выталкивая остатки тепла и вместе с ним последние силы не дрожать. Стою, как на границе между желанием исчезнуть и желанием быть услышанной.
– Повторяю вопрос. Что случилось? – голос звучит мягко, но не слабо.
– Не сейчас.
Срываюсь на полуслове и выпрямляю спину, стараясь сковать дрожь в ребрах, но знаю – он уже все видит. Андрес читает меня, как раскрытую книгу.
Краем глаза замечаю, как он что-то достает. Поворачиваюсь и вижу в его руке металлическую зажигалку.
Я беру, не глядя на него и прикуриваю. Дым обжигает горло, и мне становится чуть легче ровно настолько, чтобы не выть. Мы молчим. Я курю, он стоит рядом, не навязываясь.
– Ты злишься? – спрашивает Андрес тихо, почти шепотом, но я понимаю, что он знает ответ.
Слишком нежный из желания быть осторожным со мной, с этой хрупкой тишиной, которая держится на тонкой грани. Я не отвечаю. Просто делаю затяжку и смотрю вдаль, стараясь собрать из запутанного клубка мыслей одно цельное предложение – ответ, который смог бы его устроить.