Амелия Брикс – На седьмом этаже (страница 17)

— Ну, как дела у нашего капитана? — В голосе Моти отчетливо звучала насмешка, словно он знал что-то, что было скрыто от нее.

— Мотя, откуда мне знать? Человек на работу ушёл! — Лиза встрепенулась, с яростью намыливая сковороду, словно пытаясь стереть не только грязь, но и воспоминания.

— С солью?

— Что с солью?

— С солью пошел на работу? Я думал, он просто участковый, а не борец с нечистью и силами зла.

Лиза обернулась, пораженно распахнув глаза. Слова сына казались бессвязным потоком, она словно парила в облаке греховных мыслей. Поцелуй на губах все еще пылал обжигающим пламенем желания. Этот рыжий кот, хитрый и невероятно харизматичный, растопил её сердце в мгновение ока. А что же будет дальше? Что ждет ее впереди, после этого мимолетного, но такого яркого прикосновения?

— Да ладно, мам, чего ты так взбеленилась, — проговорил Мот, подходя к матери с опустевшей тарелкой и чашкой, стараясь придать лицу невозмутимое выражение.

— Лучше расскажи, как дела у Мариночки? — Лиза выхватила из рук сына грязную тарелку, решив нанести ответный удар. Не ему одному упражняться в остроумии над матерью.

— А Марина-то тут при чем? — весело хмыкнул парень, выуживая из кармана телефон, издавшего короткий писк. Пробежав глазами сообщение, он расплылся в довольной улыбке, настолько поглощенный, что не заметил, как мать исподтишка наблюдает за ним.

— Ты думаешь, я уже совсем выжила из ума?

— Ма, ты меня пугаешь. В твоей голове мысли скачут, как блохи. Диалог какой-то рваный. У тебя все в порядке?

— Значит, старая! — заключила Лиза, картинно вздохнув, и продолжала исподтишка изучать сына. — Вот, уже и собственный сын заметил, что я оглохла и ослепла. Ничего не вижу, ничего не слышу…

Мот, кажется, наконец-то уловил материнские намеки. Отложив телефон, он с лукавой улыбкой посмотрел на Лизу:

— К чему вы клоните, Елизавета Дмитриевна? У вас есть конкретные претензии? Факты, доказательства?

— Заразился у Льва? — Лиза расхохоталась, но осеклась, выдав себя с головой. Это небрежное «Лев», без всякого отчества, резануло слух. Матвей уловил это мгновенно. — Нет, скорее от его дочки, Мариночки! — он легонько щелкнул мать по носу и поспешил к выходу, чувствуя, как распирает от смеха. Удержаться от хохота стоило неимоверных усилий. Мать, казалось, онемела от изумления. Полностью, безоговорочно, раз не нашлась что возразить в спину. Её сын был далеко не простак. Давно заметил и прекрасно понимал, что между матерью и новым соседом плетется незримая нить. Или вот-вот завяжется крепкий узел.

Лишь щелчок входной двери, за которой скрылся Матвей, позволил Лизе выдохнуть. Этот сорванец с его нескончаемым фонтаном шуток и нелепых выходок однажды точно доведет ее до сумасшествия. После бурной перепалки на кухне, Лиза предпочла не испытывать судьбу и скрылась от глаз сына, с головой уйдя в уборку.

И вот, дом сияет чистотой и утопает в тишине, но в голове Лизы бушует настоящий ураган мыслей. В этом хаосе переплелось все: работа, клиенты, сварливые соседи, болтливая подруга, сын и… Лев. Для него в ее сердце уже выделена целая отдельная полка. Как и когда это произошло, остается загадкой.

Сидя в прихожей на тумбочке, с телефоном в одной руке и шваброй в другой, Лиза, словно мечтательная школьница, украдкой строчила сообщение капитану, и в глазах ее плясали наивные искорки надежды.

В тот же миг, как телефон задрожал от нового сообщения, в дверь настойчиво позвонили. «Кого это нелегкая принесла?» – подумала Лиза, бросив взгляд на экран и направляясь к двери.

— Привет, подруга! Я ненадолго! — выпалила Тома, бесцеремонно вторгаясь в квартиру. Протягивая Лизе коробку с аппетитным содержимым из кондитерской, она уже стягивала пальто.

В ней что-то изменилось. Вместо привычной короткой юбки – строгие брюки, вместо легкомысленного топика – полупрозрачная блуза. Все безупречно стильно и гармонично.

— Тома, это ты? Где моя бесшабашная подруга? Кто ты, роковая женщина? — Лиза шутливо обошла подругу, рассматривая ее, как диковинный экспонат в музее.

— Ой, Лиз, брось юморить! Это я, я… Просто проснулась сегодня немного другим человеком, и вот, — Тома обвела руками свой силуэт, как бы демонстрируя свой «кошмар». А на деле – выглядела она сногсшибательно. – Сейчас я тебе такое расскажу…

— Проходи, проходи, женщина-ураган. Дай хоть донести вкусняшку без потерь и самой присесть. Твой вид не сулит ничего спокойного. Будет буря, я чувствую это.

— Ли-и-изка-а-а, я влюбилась… — не выдержала Тома, пропела она в спину подруге. – Он… Он просто нереальный… такой тигр, альфач, настоящий секс… Меня колотит, когда он смотрит на меня, а если прикоснется – все… несите носилки, ноги ватные становятся…

— Кто? Валерчик? — Лиза вспомнила последнюю жертву подруги.

— Фу, испортила всю интригу! — Тома скривилась так, словно откусила кислый лимон. – Какой к черту Валерчик? Этот доходяга и пылинки с него не стоит.

— И все-таки, кто? — без особого энтузиазма, предвкушая очередной сумбурный роман, Лиза включила чайник и полезла в сервант за чашками.

— Никита! — прошептала Тома мечтательно, с придыханием. Лиза замерла. Не может быть… Наверное, это какой-то другой Никита, не ее клиент. Мало ли Никит на белом свете.

— Тома, молю, скажи, что этот Никита — не тот, о ком я думаю, — Лиза поставила чашки на стол и вперила взгляд в подругу. В голове творился хаос. Когда они успели?

Тома, словно зачарованная, собирала пальцем невидимые пылинки со стола, утопая в мечтаниях. В дверь снова настойчиво позвонили. Лиза ждала, что Тома развеет ее страхи, успокоит, но та молчала, как закоренелый партизан. Звонок повторился, еще более требовательно.

— Иду, иду! — выдохнула Лиза почти шепотом, качая головой в неверии. Она уже знала ответ. Предательское сияние в глазах Томы говорило громче слов.

— Лизонька, деточка моя, здравствуй! Вот, держи, это вам с Матвеюшкой! — за дверью стояла соседка Клавдия Ивановна, протягивая Лизе душистый ягодный пирог, словно сотканный из летнего солнца.

— Проходите, Клавдия Ивановна, проходите. Спасибо большое, пирог прекрасен. Мы как раз собирались пить чай, вы как раз вовремя.

— Ох, милочка, надеюсь, я не помешаю?

— Нет, что вы, что вы, мы только за! — Лиза про себя злорадно ухмыльнулась, радуясь возможности отомстить подруге, зная, как та недолюбливает соседку. Хоть так насолить! Усмехнувшись своим мыслям, Лиза шагнула на кухню вслед за пожилой соседкой.

— Итак, на чем мы остановились? Ах да, Никита! — воскликнула Лиза, искоса наблюдая, как дрогнуло лицо подруги. — Клавдия Ивановна, присаживайтесь, сейчас вам чашечку налью. Ох, сегодня у меня тут прямо девичник какой-то!

— Может, мне заскочить попозже, Лизонька? – усмехнулась Клавдия Ивановна, явно упиваясь реакцией Томы и, казалось, быстро поняла правила игры. Эта женщина нравилась Лизе все больше и больше.

— Что вы, пропустите самое интересное. Представляете, моя подруга наконец-то влюбилась! По-настоящему, со всеми прилагающимися. Это нужно отметить. Том, не стой столбом, нарежь торт… Ммм, сегодня у нас настоящий пир души и тела!

Лиза подмигнула сначала подруге, потом соседке и вышла из кухни за дополнительным стулом.

— Мне, пожалуйста, маленький кусочек. Я сладкое не особо люблю.

— Зачем тогда печете? — съязвила Тома, отчаянно сражаясь с неприязнью, что поднималась в ней от присутствия этой женщины.

— Да я ж по привычке, раньше своим пекла постоянно.

— А сейчас где они? Сбежали? — Тома не унималась, стремясь задеть женщину за живое. Лиза как раз возвращалась, застыв в дверях, когда услышала ответ.

— Да нет. Померли все. — Клавдия Ивановна произнесла это таким будничным тоном, словно речь шла о погоде, что у Лизы мурашки побежали по коже. Тома словно язык проглотила, торопливо накладывала торт, но Лиза заметила, как предательски дрогнула её рука. Под маской цинизма и колкости скрывалась совсем другая Тома. Лиза прекрасно знала, какая на самом деле её подруга добрая, ранимая и чуткая.

— Ну что, старую сплетницу развлечете историями о любви, аль нет? — Клавдия Ивановна пригубила чай, стараясь сохранить серьезность, но озорные искорки в глазах выдавали ее игривое настроение.

— Ох, да там с самого начала рассказывать…

— Да что там рассказывать! — перебила Лизу Тома, набивая рот сочным пирогом с черникой. С блаженной истомой закатив глаза, она запила все это щедрым глотком чая и, под пристальным наблюдением двух пар глаз, медленно проглотила.

— Есть у Лизки клиент один, Никитой зовут. Так вот, теперь он мой!

— Твой кто, клиент? — с невинным любопытством уточнила Клавдия Ивановна, вызвав у Лизы приступ безудержного хохота. Та едва не расплескала чай на стол. Тома лишь хищно ухмыльнулась.

— А то! И не только клиент! Женю я его на мне, вот увидите! Недолго осталось. Такую, как я, он больше нигде не найдет, или я ему просто не позволю… — с этими словами Тома вонзила нож в торт, словно ставя точку в споре.

— Нет сомнений! Или твой, или не жилец! — поддержала ее Клавдия Ивановна серьезным тоном. Лиза же хохотала во все горло.

«Может, в чае что-то есть?» — промелькнуло у нее в голове, и ей стало еще смешнее, когда она озвучила эту мысль вслух.

На этой веселой ноте и продолжилось чаепитие, пока квартиру не оглушила резкая трель дверного звонка.