Амелия Брикс – На седьмом этаже (страница 19)

Лиза подняла взгляд и встретилась глазами со Смирновым. Он молчал. Смотрел и молчал. А ей вдруг помешал ком в горле, возникший ниоткуда. Молчание затягивалось, густеющее, как осенний туман.

— Лев, не сто́ит! — неожиданно, даже для самой себя, первой подала голос Лиза.

Опустив после этих слов взгляд, она уже хотела закрыть дверь — ведь говорить и вправду не было никаких душевных сил. Ей нужно было больше времени, чтобы обрести здравый смысл. Но сосед резко подставил ногу. Через секунду они уже стояли в её прихожей, прижатые к двери изнутри.

Вена на шее мужчины билась так сильно, что Лиза не могла отвести от неё взгляд. Смотрела заворожённо, боясь моргнуть. Кислород застрял где-то меж рёбер. Тепло сильного мужского тела плавило её, как зефирку на солнце. Между ними происходило то, чего нельзя было выразить словами. Немного пугало и будоражило одновременно.

— Еще как сто́ит, — негромко повторил Лев.

С этими словами он медленно провел подушечкой большого пальца по её скуле. От него не укрылось, как в ответ на это простое касание сначала сбилось дыхание Лизы, а затем оно стало глубоким и частым. Он не сводил с неё глаз, жадно ловя каждую реакцию. Но как бы ему ни хотелось сейчас, подобно пещерному человеку, закинуть её на плечо и унести в спальню, здравый смысл взял верх. Лев понимал: прежде чем идти дальше, он должен объясниться. Между ними не должно было остаться ни одной тени от его прошлого.

— Рита — моя коллега, — заговорил Лев вкрадчиво, почти шепотом, не разрывая визуального контакта. — Она пришла за документами. Лиза, послушай…

— Лев… — Лиза запнулась, словно подбирая слова, боясь выпустить в воздух то, что терзало ее. — Эта девушка… она видит ситуацию иначе. — Набравшись храбрости, она подняла глаза, ища в его взгляде хоть какое-то отражение, искру понимания. — Она явно для тебя не просто коллега, и… знаешь, я понимаю и я не должна лезть в твою жизнь с претензиями. Я никто. Просто соседка. Ты взрослый мужчина, я взрослая женщина. И… — дыхание сбилось, губы казались пересохшими, мешая говорить. — И я не хочу быть удобной соседкой, запасным аэродромом… и уж тем более разлучницей. Она смотрела на меня именно так… словно я нагло вторглась в ваши отношения.

Лев шумно выдохнул. Он понимал: сейчас именно тот момент, когда нужно раскрыть все карты. Но как же чертовски сложно оказалось говорить правду и обнажать свои чувства перед кем-то, кто стал ему по-настоящему дорог.

— Нет у нас отношений… — он замолчал, глядя Лизе прямо в глаза, и, немного помедлив, добавил: — Больше нет. — Лев почувствовал, как с плеч свалился невидимый груз.

Лиза выпустила воздух из легких с тяжелым стоном. Эта передряга выжала из нее все до последней капли. Она и не подозревала, что в ней еще теплится способность так остро чувствовать мужчину. Главная злодейка торжественно восседала на троне ее сознания — ревность. Давняя гостья, подзабытая и оттого еще более коварная, вновь заявила о себе. И все из-за этого рыжего льва, разбудившего дремавший вулкан страстей.

— Такие дамы, капитан, мёртвой хваткой вцепляются в своё. Помните это. Поэтому…

Но Лев не дал ей договорить. Он наклонился и накрыл её рот своим, обрывая любые возражения и сомнения. Этот поцелуй был совсем не похож на те украдкие. В нём чувствовалась уверенная, почти собственническая сила мужчины, который слишком долго ждал этого мгновения.

Лиза на секунду замерла, ошеломленная напором, но тут же ответила, мягко подаваясь навстречу. Всё вокруг внезапно перестало существовать. Был только этот вкус — терпкий, кофейный и бесконечно родной.

Когда Лев нехотя отстранился, его дыхание было тяжелым, а взгляд — потемневшим от желания, которое он больше не считал нужным скрывать. Он понимал: ничто его уже не остановит, да и останавливаться он не собирался. Смирнов подхватил Лизу на руки так легко, словно она ничего не весила. Она невольно вскрикнула, инстинктивно обхватив его шею и пряча лицо в изгибе его плеча. Уверенным шагом он направился в сторону спальни. В этом движении не было сомнений — только властное желание мужчины, который наконец-то обрел то, что искал.

17

Словно обнимая ее лицо ладонями, Лев заглянул Лизе в самые глубины глаз. Он навис над ней, словно щит, призванный укрыть от всех тревог мира. Она — его, исключительно его. Это было чувство, которое невозможно передать словами. Задай ему вопрос о его чувствах сейчас, и он бы умолк, не в силах облечь их в речь. Ее бархатистая кожа — нежнее шелка. Веки, сомкнутые, хранили след стремительных поцелуев, а губы, тронутые трепетом, едва заметно улыбались. Его сильное, закаленное тело ловило жар, исходивший от ее хрупкой фигурки. Они оба пылали, объятые огнем. Страсть сочилась из каждой клеточки, смешиваясь с нежностью. Словно расплавленное пламя, что-то растекалось в его душе, разгоняя горячую кровь по венам.

— Ты моя. И теперь тебе не скрыться от меня, Лизок.

— Лев… — единственное, что смогла выговорить Лиза, распахивая глаза. В его взгляде плескалось столько чувств, что она задохнулась в собственных. Такого она не испытывала никогда. На одно мгновение ее охватил страх. Как ей совладать с этой бурей в душе? Как не струсить? Не отпустить? Не раствориться без остатка?

— Да… моя львица… — прерывающимся от желания голосом ответил мужчина, наклоняясь и жадно целуя Лизу за ушком.

Его руки, словно по волшебству, нашли путь к уже знакомым, манящим изгибам её тела. Кожа женщины встрепенулась, покрывшись змеящимися мурашками. Бёдра дрогнули, невольно сжимая мужское тело по бокам, словно в объятиях. Из её уст вырвался глубокий, страстный стон. Это было что-то за гранью реального, словно сотканное из чистой фантазии. Лиза и сама не помнила, как это – умирать от желания, когда одно лишь касание, один лишь поцелуй способны вознести до небес.

«Мамочки…» — мысленно воззвала она, смущенная и опьяненная.

Лев, будто не замечая её агонии, трепета и дрожи, продолжал свою сладкую, мучительную пытку. Поцелуи осыпали её, словно летний дождь, его руки исследовали каждое сокровенное место.

Лиза же, напротив, не отставала, отвечая ему с той же страстью. В какой-то момент она осмелела настолько, что смогла, наконец, оседлать своего льва, переменив их роли. И тогда её поразило, насколько же красив и сексуален капитан Смирнов в этом бушующем океане страсти. Ей показалось, что она окончательно сошла с ума. Это было словно наваждение, сон, не имеющий ничего общего с реальностью.

— Не смущайся, детка, — мягко произнес Лев, заметив, как окаменевший взгляд девушки остановился на нем.

Он осторожно, почти невесомо, коснулся ее лица, заправляя за ухо непокорную прядку волос. Из-под полуприкрытых век он жадно, словно заблудившийся путник, впитывал каждое трепетное движение ее ресниц. Рассудок, словно разбитое стекло, рассыпался на осколки. Его броня, выкованная из цинизма и самодостаточности, дала столь зловещую трещину, что казалось, мир вот-вот рухнет. Он не был из пугливых, и в отношениях с женщинами редко отличался романтической тонкостью. Но сейчас, в этот миг, он был готов поклясться, что отдаст все, лишь бы эта женщина, эта хрупкая незнакомка, этого захотела. Как ей удалось обратить его в такое рабское обожание, какой неведомой магией подчинить себе его волю – эту загадку, этот непостижимый пазл, он, вероятно, не сможет разгадать никогда.

Где-то на поверхности витало признание в любви. И это так искренне удивило Смирнова, что он невольно нахмурился. Следом прозвучало предложение руки и сердца. Тряхнув головой, Лев потянулся к Лизе за поцелуем, пока еще не наболтал ничего лишнего и не выставил себя полным идиотом.

Лиза ответила на поцелуй с такой страстью, что между ними снова проскочила искра. Грудь горела от нехватки воздуха, словно они подростки, никак не в силах насытиться друг другом. Казалось, в Лизу вселился бес, или, быть может, в ней просто жили разные личности. Где-то в глубине души таился стыд, шок, но наяву все было иначе.

Одним точным движением она повалила капитана, прижавшись к нему всем своим хрупким телом. Медленно, сладкими, влажными поцелуями, начала свой путь от его подбородка вниз… Но в следующий миг Лиза замерла. Лишь три секунды спустя она вновь оказалась прижатой к кровати, задыхаясь от его страстного поцелуя.

— Я тебя съем, женщина, и косточек не оставлю… — проговорил Лев, причмокивая и уже наклоняясь к её аппетитной груди. Но вдруг волосы на его затылке встрепенулись. Он мгновенно напрягся, отчётливо услышав звук поворота ключа в замке.

Он взглянул на женщину под собой и завёлся с пол-оборота. Она была так прекрасна: нежна, с розовыми щечками и сияющими глазами. Её губы были приоткрыты, такие манящие.

«А что, если остаться так, в этой позе, и притвориться статуей? — мелькнула мысль. — Вдруг никто ничего не заметит? Да и вряд ли сын зайдёт к матери без стука».

— Ма-ам, ты дома? Я пришёл! — громко хлопнув дверцей шкафчика в прихожей, произнёс Матвей. — Мам, есть что пожрать? Голоден, как волк… Сегодня просто сумасшедший день какой-то, и… — Лев не услышал, что было дальше, так как парень, очевидно, скрылся в своей комнате.

А Лиза, словно раненая лань, с испугом, отражённым в пол-лица, лихорадочно затрепыхалась под крепкими мышцами Смирнова. Это было так забавно, что Лев едва не рассмеялся вслух. Испугавшись, что он может воплотить это в жизнь, Лиза прикрыла ему рот ладонями, моля взглядом.