Амели Чжао – Песнь серебра, пламя, подобное ночи (страница 24)

Лань улыбнулась так, что Цзэнь поспешил отвести взгляд.

– Что ж, могущественный мастер Цзэнь. Уверена, ты обо мне позаботишься.

Не зная, как ответить, практик опустил рукав ее платья и натянул свои черные перчатки.

– Мы прибудем в Деревню Падающих Облаков к закату завтрашнего дня. Она расположена у подножия Дозорной горы, так что, прежде чем продолжить поиски, мы сможем поесть и немного отдохнуть.

Лань вскочила на ноги, потягиваясь.

– Горячая еда, – простонала она. – А там будет настоящая кровать?

Уголки губ Цзэня изогнулись:

– Кажется, на постоялом дворе они есть.

– И пирожки со свининой, сколько душе угодно? Они мои любимые! Госпожа Мэн не давала их нам, потому что свинина дорогая.

– Столько пирожков со свининой, что хватит накормить весь мир.

Она подпрыгнула и закрутилась. Когда Лань наклонилась к нему, в ее глазах вспыхнула уже знакомая хитринка.

– Назови свою любимую песню, – попросила она. – Я в таком хорошем настроении, что готова спеть для тебя.

Цзэнь колебался:

– Ты ее не знаешь.

– Еще как знаю, – настаивала девушка.

Он посмотрел на огонь.

– В моих краях зимой шел сильный снег. Так что мы просыпались в особенной тишине и понимали, что сезон изменился. Отсюда и песня: «Звук падающего снега».

– Ты оказался прав, – заявила Лань. – Я такой не знаю. – Когда девушка придвинулась ближе, положив локти на колени и подперев подбородок руками, ее лицо озарила коварная улыбка: – А значит, ты должен меня научить.

– Нет. Я ужасно пою.

– Мой голос с лихвой это компенсирует.

– Ты меня дразнишь, – сказал он, но девушка не сдавалась. – Хорошо. Так уж и быть. Но только один раз.

И охваченный нахлынувшими воспоминаниями, он замурлыкал, закрыв глаза. Простирающиеся от одного горизонта до другого луга. Небеса, такие голубые и бескрайние, что создавалось впечатление, будто протянув руку, он мог дотронуться до них. И хлопья снега, толстые, как гусиные перья, покрывающие обширную землю идеальным одеялом. Закончив, он открыл глаза и обнаружил, что Лань наблюдает за ним. Отблески огня падали на ее лицо.

– Она прекрасна, – сказала девушка и встала. Платье Лань развернулось белым водопадом, и хотя, чтобы прикрыть порванные части лифа, она осторожно придерживала его плащ, ее танец все еще оставался грациозным.

Песня, слетевшая с губ Лань в мягком, мастерском исполнении, была самой прекрасной из всех, которые Цзэнь когда-либо слышал. Бледный лунный свет отбрасывал тень на ее силуэт, освещал уголки улыбки. И Цзэнь позволил себе упиваться ее видом, как тогда в чайном домике. Ночь вокруг исчезла в тот момент, когда практик попал под чары снега и серебра его родины, которые теперь знал только по памяти.

10

Какой бы роскошной ни была жизнь птицы в клетке, она остается во власти своего хозяина.

Она стояла в комнате, окаймленной ширмами и освещенной тусклым светом алхимических ламп. За ширмами виднелось какое-то движение. Оттуда доносились переливистые голоса: девушки смеялись, угощали друг друга чаем, но слов их было не разобрать. За одной из ширм шевельнулась тень, длинноволосая девушка с тонкими чертами лица начала петь.

Ин. Это была Ин.

Облегчение накрыло Лань с головой, и она уже рванулась вперед… только не была уверена зачем.

«Я скучала по тебе», – попыталась она сказать. Губы хоть и шевельнулись, но не издали ни звука. Она должна была сказать Ин что-то важное, что-то, способное изменить их жизни… только Лань никак не могла вспомнить, что именно.

Она протянула руку, чтобы отодвинуть ширму, но та, казалось, только удалялась от нее. Комната, тепло, сияние – все это постепенно меркло, пока Лань не поняла, что смотрит на свою подругу сквозь стену льда. Певички хихикали, собравшись под пышно цветущим сливовым деревом.

Холодный ветер пробирал Лань до костей. Он потряс дерево, отчего его лепестки начали опадать.

Касаясь земли, они превращались в кровь.

Певички, все еще находящиеся за ледяной стеной, начали кричать. В попытке добраться до них Лань бежала так быстро, как только могла, но воздух стал густым, как рисовая каша, так что девушке казалось, будто она бежит под водой, а в спину ей бьет течение…

Издалека к ней направлялась фигура, четко вырисовывающаяся на фоне льда. Только когда между ними осталось не больше десяти шагов, Лань поняла, что силуэт находится не за стеной, а в самом льду.

Зимний маг преодолел холодное препятствие так, что ни его серебряные доспехи, ни развевающийся синий плащ не пострадали. Он улыбался. Когда позади него певички, чьи крики все еще отдавались эхом, растворились в тумане, выражение лица мага осталось невозмутимым.

– Привет, моя маленькая певица, – протянул он на своем языке. – Я тебя нашел. Теперь ты отдашь его мне.

От ужаса Лань приросла к месту, когда он потянул свои тонкие пальцы к ее горлу.

– Попалась, – сказал он, и лед вокруг них треснул.

Лань проснулась от ощущения, будто ее руку полоснули раскаленным ножом. Она открыла рот, чтобы закричать… но почувствовала на языке привкус теплой меди. В затянутом серыми полосами небе виднелся только намек на рассвет, а земля была покрыта инеем. Поверх пучков травы Лань разглядела макушку Цзэня. Практик спал строго в шести шагах от нее, но по мере того как они продвигались все дальше на север, а ночи становились все холоднее, девушка незаметно сокращала расстояние, а когда дыхание парня становилось ровным, еще долго прижималась к нему, чтобы согреться.

Девушка снова попыталась произнести его имя, но вместо этого согнулась пополам в приступе кашля. Кровь стекала по ее подбородку.

Цзэнь пошевелился. Он повернулся к ней лицом, а когда нашел взглядом, из него мгновенно испарились остатки сна.

– Лань? Лань. – Он моментально встал на коленях, держа оголенные руки на ее пульсе. Пальцы Цзэня ощущались как лед на ее коже, так что Лань попыталась отпрянуть.

– Маг, – выдохнула она. Слова звучали искаженно. – Зимний маг… сказал, что нашел меня…

– Успокойся, Лань. – Цзэнь крепче схватил девушку за руки, потому что ее тело забилось в конвульсиях. – Тебе приснился кошмар.

Сон… это был всего лишь сон.

Так почему же он казался таким реальным?

Цзэнь перевернул ее левую руку. Перед Лань предстало ужасающее зрелище: ее плоть позеленела, металл в венах приобрел болезненный темно-серый оттенок.

– Печать заражена, – услышала она голос практика. В его тоне, в том, как сдвинулись его брови, пока он рассматривал свою печать, проглядывалось замешательство. – Я не понимаю. Прошла всего неделя с тех пор, как я запечатал его. Заклинание элантийца будто бы стало сильнее…

Лань едва удалось подавить крик, когда вонзающаяся в кости боль пронзила ее руку. Пот бисеринками выступил у нее на лбу; Лань чувствовала, как они скатываются по виску.

– Ты же можешь… это исправить? – ее дыхание было прерывистым.

– Я… – впервые на лице практика промелькнула тень паники. – Я не могу, по крайней мере ненадолго. Нам нужно доставить тебя в школу. Там практики, которые могут помочь…

Даже сквозь туман боли ее захватил образ, цель, крепко укоренившаяся в сердце и отказывающаяся отпускать. Снег, женщина в белых одеждах и песня деревянной лютни.

– Дозорная гора, – прохрипела Лань. – Я должна пойти туда…

– На это нет времени…

– Пожалуйста! – Ее крик лишил Цзэня спокойствия, теперь он выглядел ошеломленным. Лань почувствовала, как слезы текут по щекам. Когда она была так близка к разгадке, когти бессилия тянули ее назад, подальше от того, что она пыталась найти всю свою жизнь. – Это последняя воля моей матери… мой шанс понять, почему она умерла. Я должна это выяснить. Я обязана.

Все расплывалось перед глазами, то ли от слез, то ли от сознания, которое вот-вот грозило покинуть ее. Лань моргнула, заставляя себя сосредоточиться, и обнаружила, что лицо практика находится очень близко к ее лицу. Оказывается, она вцепилась в рубашку Цзэня и потянула его на себя. Пряди волос прилипли к его лбу, а взгляд метался между ее глазами. В поисках чего-то. В этих глазах таилась буря, вихрь огня и дыма, война, бушующая глубоко внутри.

Затем выражение лица Цзэня прояснилось, и он мягко накрыл ее руку своей.

– Я отведу тебя на Дозорную гору, – пообещал он. – Но прямо сейчас лучше привести тебя в школу, чтобы нейтрализовать гноящееся металлическое заклинание мага.

Лань не отпускала ни его рубашку, ни его пристальный взгляд.

– Обещаешь?

– Клянусь.

Тогда, исчерпав остатки энергии, она отпустила его. Девушка почувствовала, как он приподнял ее левое запястье. Цзэнь дотронулся пальцами до печати, посылая короткие искры вниз по ее руке, и тогда сознание покинуло Лань.

Когда девушка снова открыла глаза, небо уже посветлело. Ее рука все еще болела, но по сравнению с ярко-горячей агонией, которая была раньше, боль притупилась. Повернув голову, Лань обнаружила на своем запястье новую печать. На этот раз она узнала характерные черные волны, напоминающие языки пламени.

Подняв глаза, она обнаружила практика прислонившимся к стволу вечнозеленого растения. Даже в тени его лицо выглядело осунувшимся и бледным.