Амели Чжао – Песнь серебра, пламя, подобное ночи (страница 23)

В широко раскрытых глазах Линь отражались звезды над их головами.

Цзэнь резко поднялся на ноги. Ночь была прохладной, так что ветер проникал сквозь ткань его одежды, впитываясь в кожу.

– Вот почему на Пути демоническая практика является табу, – закончил он.

– То, что я сделала… вызвала того бамбукового духа… это и было… – Лань сглотнула. – Это и была демоническая практика?

Цзэнь колебался. Пусть демоническая ци и состояла исключительно из инь, но не вся энергия инь являлась демонической. Было странно думать, что девушка, совсем недавно считавшая, что практика всего лишь легенда, могла каким-либо образом участвовать в демонических практиках.

Во всяком случае, изобилие инь в энергиях Лань было связано с секретом, что скрывала печать на ее запястье.

– Нет, – ответил Цзэнь, и девушка вздохнула с явным облегчением. – Демоническая практика возможна только в том случае, если ты заключила сделку с демоном, чтобы позаимствовать его силу. Когда ты направляешь силу демона, энергии и тип печатей, которые ты используешь, наполнены исключительно инь, лежащей в основе демонического существа.

– Ну, я не заключала никаких сделок, – сообщила Лань. – К сожалению, демонов в чайном домике было немного.

Цзэнь не улыбнулся.

– Когда придем в школу, постарайся не обсуждать подобные темы и больше не направляй ци без моего руководства. Существует только один Путь практики, и все, отклоняющееся от него, строго запрещено. Мастерам, да и большинству людей тоже, не понравилось бы то, что ты только что сделала.

– Почему?

Цзэнь, развернувшись, начал удаляться от девушки.

– Нет никакого «почему». Не спрашивай, почему мир устроен так, как устроен, Лань. Это принесет тебе только страдание.

– Подожди, – окрикнула она. Цзэнь напрягся, готовый к очередному вопросу о демонической практике. Вместо этого девушка тихо спросила: – Ты знаешь место под названием Дозорная гора?

Практик повернулся к ней.

– Дозорная гора, – повторил он. Цзэнь не произносил, да и не слышал от других это название в течение множества долгих циклов. – Знаю.

Глаза Лань загорелись.

– Думаю, это прозвучит странно, но… Во время медитации мне приснился сон о том, что все ответы спрятаны именно там. Все о… об этом, – девушка подняла левую руку. Ее печать казалась бледной на фоне ужасных металлических полос, которые элантианский маг ввел ей в кожу.

Цзэнь нахмурился:

– Тебе приснился сон?

– Вроде того. Думаю, это было видение. Там была моя мать, и она сказала… – Лань втянула воздух, бросив на него испуганный взгляд человека, который сказал что-то, чего не должен был говорить. – Кажется, там я узнаю, что таится в этом шраме… то есть печати.

Несколько мгновений он молча разглядывал ее: разорванное платье и растрепанные волосы, руки, покрытые мозолями и опухшие от работы в чайном домике, говор рабочего класса. Лань ничего не рассказала о своем прошлом, о том, откуда она родом и кто она такая.

Снова всплыл вопрос, над которым он размышлял с тех пор, как напал на след ци в разбитой лавке старика.

Почему девушка с печатью и мощной скрытой связью с ци служила певичкой в чайном домике?

Цзэнь слегка выпрямился и наклонил голову:

– Я действительно знаю, где Дозорная гора. Когда-то там располагалась престижная Школа Сжатых Кулаков.

«И один из последних оплотов Девяноста девяти кланов», – подумал он, но не стал говорить этого вслух.

– Тебе везет, это примерно в двух днях пути от того места, куда мы направляемся. Позже я могу отвести тебя туда.

Цзэнь попытался проигнорировать благодарность во взгляде, который Лань бросила на него. Таинственные песни в ночи, преследующий по пятам элантийский Сплав, а теперь еще видение, направляющее ее в одну из школ, которыми управляли члены древних кланов… Если поход на Дозорную гору был способен помочь ему понять все это, Цзэнь готов был отвести ее туда.

Зимы на юге отличались от тех, что были на его родине, на севере, но по мере того как они продвигались на северо-запад, фасад лета сменился подобием осени, когда бамбук уступил место свежему аромату золотистых лиственниц и морозных сосен. Однажды утром Цзэнь проснулся от того, что вокруг них клубился туман. В тот момент, когда солнечный свет водянистыми каплями начал просачиваться сквозь крону деревьев, намек на иней испарялся.

Они избегали дорог, здесь, среди густо растущих деревьев, отбрасывающих длинные тени, не было крупных человеческих поселений. В то время как Хаак Гун, расположенный на южной окраине Последнего царства, представлял собой обширную полосу холмов и пляжей, центральные и северные регионы оставались недостаточно развитыми и малонаселенными, отчасти из-за горных ландшафтов, которые оставляли мало земель под сельское хозяйство. Не считая Нефритовой тропы, в этом районе проходило еще несколько дорог. Неровный ландшафт и посаженные слишком близко друг к другу деревья затрудняли продвижение. Эта неукротимая местность остановила даже элантийцев. Центральная область Последнего царства, известная хинам как Центральные равнины, оставалась одной из областей, которые чужеземцам не удалось завоевать. Было заметно отсутствие крепостей и ровных цементных дорог – отличительных признаков распространения элантийских торговых путей.

Цзэню здесь нравилось. В этом царстве виднелась великая, неукротимая красота, которую не смогла бы передать ни одна поэма или ода. Горы с линиями тумана уходили в серебряные небеса. Широкие и обильные реки собирались в озера, которые можно было принять за океаны. Однажды утром он проснулся из-за взмывшей в небо стаи белых цапель. Взмахи их величественных крыльев еще долго отдавались эхом, хотя самих птиц уже едва можно было различить в шелковисто-голубом небе. Здешняя земля не была запятнана элантийским правлением. За такую землю он еще мог побороться.

Девушка, безропотно следующая за ним по пятам, послушно выполняла порученные им упражнения по медитации. Сколько бы Цзэнь ни наблюдал за ней, больше не уловил никаких следов инь. Лань отличалась веселым нравом; ее было легко рассмешить, и смех проносился искрой по ее лицу, как ветер, задевающий колокольчики. Беседа, которую он считал рутиной, казалось, доставляла ей удовольствие. Раз или два он мельком видел ту упрямую девушку, которая, не дрогнув, разбила чайную чашку о его голову, но в остальном Лань, похоже, была полна решимости поладить с ним или по крайней мере попытаться.

Она избегала любых напоминаний об инциденте с яо или о чем-либо, связанном с демоническими практиками. Она внимательно слушала его лекции о принципах Пути. Каждый вечер она садилась рядом и протягивала руку, позволяя осмотреть наложенную им печать, чтобы убедиться, что та все еще удерживает распространение металла. Заклинание Зимнего мага, а точнее – серебро, все глубже и глубже погружалось в ее плоть и кости. Чем дольше они тянули, тем труднее было выкорчевать магию, не повредив способность Лань направлять ци. Тревожило то, что участки руки, на которые повлияло заклинание, начали багроветь.

– Ты уверена, что хочешь пойти на Дозорную гору? – спросил Цзэнь после недели в пути. Они нашли журчащий ручей, в котором могли умыться, и разбили возле него лагерь. Он развел костер, чтобы высохнуть и согреться. Лань положила левую руку на колени практика, пока тот маленькими импульсами ци надавливал на акупунктурные точки. Тот факт, что девушка перестала вздрагивать или уклоняться от его прикосновений, по непонятной причине обрадовал его.

Лань, с затуманенными ото сна глазами, подняла голову и подперла подбородок свободной рукой.

– Ты же сказал, что она по пути?

– Сказал. – Цзэнь нажал на другой нерв. – Но если она, как ты говоришь, защищена Пограничной печатью, нам потребуется время, чтобы ее найти.

Лань сонно улыбнулась ему:

– Уверена, ты сможешь ее отыскать.

Цзэнь сосредоточился на ее руке. Именно в такие моменты, когда она так доверительно смотрела на него, Цзэню было сложнее всего оставаться равнодушным.

– Ты так экономно используешь свои таланты. – Лань прикрыла глаза, ее голос тихо доносился до него. – Будь я такой же сильной, как ты, постоянно бы тратила свою ци.

Он сжал губы:

– Силу следует использовать экономно и по усмотрению обладателя. Ей нельзя злоупотреблять. «Классика добродетелей», глава первая, стих пятый.

Девушка посмотрела на него, приоткрыв один глаз:

– Ты и правда знаешь всю книгу назубок.

– Да.

Она слегка пошевелилась. Следующие ее слова прозвучали невнятно:

– Моя мать говорила, что долг тех, у кого есть сила – защищать тех, у кого ее нет.

Он понятия не имел, что на это ответить. Подобного высказывания не было ни в одной из классических книг, которые он знал наизусть, ни в одном из текстов, с которыми он сталкивался.

Вместо этого он задел еще один нерв.

– Больно?

Она покачала головой.

– Хм, – нахмурился он.

– А должно быть больно? – От его слов она оживилась и открыла глаза: – Что-то не так?

– Боюсь, что чем дольше мы оставляем твою руку в таком состоянии, тем хуже будут последствия.

Лань выпрямилась:

– Ты же говорил, что твоя печать защитит мою руку?

– Да, но… – Цзэнь на мгновение задумался о том, как лучше объяснить Лань происходящее. – Действие моей печати можно рассчитать лишь приблизительно. Состояние твоей руки будет ухудшаться в зависимости от силы заклинания мага и от мощности моей печати.