Амели Чжао – Горящая черная звезда, пепел, подобный снегу (страница 52)

С трепетом. Страхом. И смирением. С принятием своей участи – жить под гнетом элантийцев.

Боль сдавила горло Лань. Пальцы, сжимавшие окарину, задрожали.

Она могла положить этому конец.

Она должна была.

Лазурный Тигр снова взревел… и именно в этот момент амулет на шее Лань стал теплым.

Со всех сторон раздались удивленные возгласы. Небо над Небесным дворцом разверзлось, как если бы кто-то его разрезал: печать Врат, сотворенная из места с почерневшими руинами и утесами, покрытыми снегом.

Из нее на Небесную столицу опустилось нечто. Фигура мужчины: когда он приземлился на самую вершину крыши дворца, тень за его спиной затмила небо.

Черные одежды Ксан Тэмурэцзэня развевались, как и исходящая от него демоническая ци. Он выпрямился, стоя на крыше дворца, который оккупировали завоеватели сначала его клана, а после и его земли.

Внизу замер внимательно следящий за происходящим Эрасциус. Он медленно поднял руку.

Щелчок пальцев, и вот Лазурный Тигр уже повернулся, чтобы встретить незваных гостей. Его рычание разнеслось по улицам города, когда он прыгнул, взмахнув хвостом… Черная Черепаха, сформировавшись из облака дыма, нырнула ему навстречу.

Земля содрогнулась от первого столкновения Богов-Демонов. На площади раздались крики, и элантийские солдаты обнажили свое оружие.

Печать Врат все еще оставалась открытой. Из нее просачивались другие тени, которые приземлялись на площадь и близлежащие здания. Пагода, расположенная несколькими улицами ниже от того места, где стояла Лань, взорвалась, когда что-то рухнуло на ее крышу. Облако пыли осело, и Лань разглядела на вершине обломков силуэт – создание размером с лошадь с огненными хвостами… Если точно, хвостов было девять.

Мо, подумала Лань, ощущая демоническую силу, что исходила от создания. Она слышала хинские мифы о легендарном девятихвостом демоне-лисе. Но внимание Лань привлекла женщина, что стояла под этим существом. Высокая и сильная, она носила сапоги из плотной кожи и одежды, что отличались от традиционного хинского ханфу. Взгляд Лань замер, когда она заметила, что черный наряд незнакомки был вышит изображениями красного пламени.

Мансорианка.

Женщина ступила вперед, ее движения были резкими. Лань мельком увидела лицо – нечеловеческое, скорее из камня, чем из плоти и крови. Без единого изъяна или следов старения, оно наводило ужас. Глаза мансорианки были совершенно черными.

Демонический практик.

В ночи последовала еще одна вспышка, и внизу, перед жилым кварталом, на самой высокой крыше появился облаченный в похожий наряд мужчина, чье лицо было таким же неестественно неподвижным. Позади него в вихре серебра виднелась тень, напоминающая странного волка с длинными, как у оленя, ногами и выступающими сквозь кожу ребрами.

Еще одна вспышка знаменовала появление фигуры с огромным золотым ястребом, чьи крылья казались достаточно острыми, чтобы об них порезаться. Тень следующего незваного гостя была в форме багровой лошади, зубы которой напоминали клыки. Демонические практики сыпались на Город короля Алессандра точно темные падающие звезды.

Казалось, все как один, они повернулись к площади, на которой собрались элантийские солдаты. И по неслышной команде сорвались с места мощным взрывом инь.

Повсюду поднялись крики.

Демонические практики атаковали элантийцев как ястребы, пикирующие на добычу. Между фонтаном и дворцом Цзэнь столкнулся с Эрасциусом, пока над их головами вели сражение два Бога-Демона. Среди всей этой неразберихи Лань заметила, как верховный губернатор отступил во дворец. За ним бросились королевские маги, которые использовали свои заклятия, чтобы укрепить защиту здания.

Пальцы, которыми Лань обхватила окарину, стали скользкими. Она не могла использовать Убийцу Богов до тех пор, пока Цзэнь не расправился с достаточным количеством королевских магов, чтобы отряд Дилаи смог проскользнуть во дворец и побудить губернатора сдаться.

И все же, пока Лань наблюдала за происходящим, мансорианские демонические практики ощутимо изменились. Пустыми глазами они посмотрели на беззащитных, уязвимых хинов, что стояли на краю площади.

Первым бросился тот, чей демон был похож на медведя. Лань услышала собственный крик, когда демонический практик повалил стоявшую неподалеку женщину – легкую добычу.

Вскоре за ней последовали и остальные хины. За несколько секунд ритм битвы нарушился, поскольку Всадники Смерти рассеялись в стороны, предоставив элантийцам возможность отступить во дворец.

Ужас сжал горло Лань. Такого не должно было случиться. Предполагалось, что Цзэнь прикажет своей армии уничтожить элантийские войска. Вместе со своим Богом-Демоном он собирался избавиться от королевских магов и тем самым расчистить путь для отряда Дилаи.

Ей нужно было подобраться к Цзэню… и остановить его. Если он потерял контроль над Черной Черепахой…

Она даже не желала заканчивать мысль.

Со вспышкой Искусств Света Лань взобралась на крышу ближайшей пагоды. Теперь от дворца ее отделяли только площадь и ряд жилых домов, граничащих с ней.

Лань подняла взгляд. Цзэнь находился там – высоко, на самой вершине дворца, где собрались инь и грозовые тучи. Его едва можно было разглядеть, но Лань училась с ним практике, сражалась с ним, так что она знала стиль его движений: текучих как вода, но внезапно сменяющихся взрывными, как пламя.

Теперь же Цзэнь оставался неподвижным, хотя от него и продолжала исходить демоническая ци. Черная Черепаха, обретшая свою форму из темного дыма и теней, столкнувшись с Лазурным Тигром, уцепилась за дворец. Стены начали рушиться. Обломки падали на лежащую внизу площадь и улицы, проламывали дома.

Мне нужно до него добраться, подумала Лань.

В порыве Искусств Света она рванулась к Цзэню. Когда Лань пересекла площадь, демоническая ци тут же стала слишком ощутимой. Приземлившись на одну из нижних крыш дворца, она попыталась уцепиться за терракотовые кирпичи, потому что от новой атаки Черепахи сотряслось все здание.

Лань только успела снова вернуть равновесие, когда крыша прямо под ней с громким хрустом отвалилась. Раздались крики; в оседающей пыли Лань смогла различить очертания людей, что оказались в ловушке среди обломков. Певички и уборщицы, продавцы и их семьи.

«Все до единого хины, – во внезапном приступе страха осознала Лань. – И все уязвимы».

План, который они с Цзэнем разработали, разваливался прямо у нее на глазах. Он утратил контроль. Все могло обернуться кровавой баней, как в случае с Ксан Толюйжигином.

Я должна это остановить.

Лань начала взбираться наверх. Внутри нее проснулось ядро Серебряного Дракона. Он посмотрел на нее ледяными глазами, когда его голос эхом разнесся по связи между ними.

– Освободи меня.

– Нет, – Лань перепрыгнула на соседнюю крышу и ухватилась за выступ. Подтянулась.

Бог-Демон медленно моргнул.

– Это лишь вопрос времени.

Лань воздвигла ментальную стену, разделяющую их мысли. Она почувствовала, как Дракон удалился, его ци обернулась вокруг ядра, но большие глаза все еще осматривались вокруг в поисках угрожающей ей опасности.

Мышцы сводило судорогой. Лань оценила расстояние до самого верха, где находился Цзэнь. С последним толчком ци, которая у нее осталась, она подпрыгнула и едва смогла преодолеть край крыши.

Оказаться в этом круговороте было ужасно. В тучах, собравшихся над Цзэнем, сверкали молнии, которые время от времени ударяли в землю. Разгорелись пожары, ветер разносил угли и пепел. И в самом центре демонической ци находился Цзэнь, неподвижный и непоколебимый, как если бы был высечен из камня. Его кожа была бледной, как фарфор, а глаза – наполнены тьмой. Тени, казалось, скользили под его плотью, когда он позволял ци Черной Черепахи из него изливаться.

Это описывали все книги по истории: то, от чего предостерегали их мастера, то, что Орден Десяти Тысяч Цветов стремился предотвратить.

Лань обсуждала подобное развитие событий с Цзэнем.

– А что, если ты потеряешь над ними контроль? – спросила она тогда в спальне, которую они делили в Шаклахире.

– Тогда ты положишь этому конец. – В его голосе не было слышно и капли сомнений.

Я не могу, думала Лань теперь, глядя на площадь. Там было все еще слишком много королевских магов. У Дилаи не было бы шанса пробраться во дворец. Они бы проиграли эту войну.

Когда она повернулась к водовороту, в ушах заревела демоническая ци. Лань сделала один шаг. Затем второй. Она сжала зубы, в глазах покалывало, а в висках стучало. Он находился здесь, прямо перед ней.

– ЦЗЭНЬ! – закричала Лань. – ОЧНИСЬ, ЦЗЭНЬ!

Он повернулся к ней. Встретился с ней взглядом, но, похоже, не узнал.

Слишком поздно она заметила взмах хвоста Черной Черепахи, увидела, как ее ци вырывает черепицу под ногами. Мир накренился, и в следующее мгновение Лань осознала, что упала и повисла, уцепившись за край. В шаге от того, чтобы рухнуть на землю. Сплюнув кровь, она снова забралась на крышу.

Цзэнь повернулся к ней, уставившись стеклянными черными глазами.

Медленно он обнажил Ночной огонь и направил его на Лань.

Она, не двигаясь с места, начала напевать.

Эту песню, песню его родины, она когда-то исполнила для него в бамбуковом лесу. Песню о зиме, что окутала степи, о затихшей земле, дремлющий под снегом.

Что-то изменилось в выражении лица Цзэня. Он нахмурился, приоткрыл губы, и каким-то образом в какофонии битвы она услышала, как он произнес ее имя.