Амели Чжао – Горящая черная звезда, пепел, подобный снегу (страница 53)
– Лань.
Крыша между ними взорвалась ярким голубым светом. Мгновение Лань просто падала, а мир стал калейдоскопом небес и земли. Внутри нее распахнул глаза Серебряный Дракон. Его сила вырвалась, подхватила Лань и вернула ее в вертикальное положение. Она с легкостью приземлилась на нижнюю часть дворцовой крыши.
Голубой свет рассеялся, чтобы обнажить притаившуюся в нем тень.
Напротив Лань стоял Эрасциус. Зимний маг был пропитан силой и сиянием Лазурного Тигра: его металлическая броня и белоснежные волосы блестели в меняющейся череде огней и энергий, тянущихся с той части крыши, где его Бог-Демон, оскалив зубы, предстал перед Черной Черепахой и Цзэнем.
Эрасциус улыбнулся Лань.
Он пытался не позволить ей приблизиться к Цзэню, чтобы тот не вырвался из-под контроля Черной Черепахи.
Ярость вспыхнула в Лань. Прежде чем она успела подумать, Тот, Что Рассекает Звезды уже оказался в ее руке. Тяжесть рукояти была настолько знакомой, что казалась продолжением ее собственного запястья, когда Лань метнула кинжал в элантийца.
Эрасциус поднял руку, повернул ее, и кинжал исчез. Лань почувствовала, как он рассек воздух, направляясь к ней, так что поспешила создать защитную печать, воздвигнув перед собой стену из черепицы. Когда кинжал вонзился в ее щит, она услышала щелчок и быстро создала ключ. Как только стена осыпалась, Лань поймала падающий кинжал.
Зимний маг вытянул руки, сверкнув разноцветными металлическими браслетами.
– Ах, моя маленькая певичка, – протянул он. – Время, проведенное порознь, заставило тебя забыть, что элантийские маги владеют металлической магией. Так что твой жалкий кинжал никогда бы меня не задел. А теперь я еще обладаю силой и Лазурного Тигра.
Она изо всех сил старалась уследить за его словами, поскольку уже несколько лун не говорила на элантийском. А после сформулировала свой ответ:
– Всякой власти приходит конец.
Над их головами Тигр бросился на Черепаху. Когда они столкнулись, земля задрожала, а небо озарила молния. Ее свет отразился в глазах Эрасциуса, осветил кожу, придав вид кого-то еще, но не человека. Кого-то, похожего на бога.
– Ох, какие же вы, хины, дураки, – заметил Эрасциус. От потоков ци вокруг них его голос звучал громче. – Если бы вы доверились силе этих демонов, то сейчас уже были бы богами.
«Мы доверились, – подумала Лань. – И это разрушило нас».
Эрасциус атаковал неожиданно. Мир стал ярко-синим, и Лань отлетела назад. Ночь закружилась, фонари и покрытые золотой черепицей крыши дворца отдалялись, пока она стремительно падала вниз.
Лань с фу, уже зажатой между пальцами, перевернулась. Вспышка ци активировала печать, и воздух вокруг искривился, сгущаясь и поднимаясь порывом ветра, замедляющим падение. Даже несмотря на еще одну струю ци, которую она направила на ступни, приземление все равно не было мягким. Острая боль пронзила правую лодыжку.
И все же ход сражения на площади изменился. Куда бы она ни смотрела, мансорианские Всадники Смерти вернулись к сражению с королевскими магами. В воздухе переплелись энергии демонических практик и элантийских металлических заклинаний.
– Цзэнь, – прошептала она его имя точно молитву, выискивая его силуэт на крыше дворца. Освободился ли он от контроля Черной Черепахи?
Ей нужно было двигаться. Укрыться в безопасном месте, где можно было бы начертить Убийцу Богов…
– В этот раз я не позволю тебе уйти так легко, маленькая певичка.
Со слезящимися глазами Лань подняла голову. Эрасциус стоял в нескольких шагах от нее, глядя все с той же кровожадной улыбкой, все теми же холодными голубыми глазами, которые говорили, что для него это всего лишь игра, которой он намерен насладиться. Позади Зимнего мага Лазурный Тигр прервал сражение с Черной Черепахой и поспешил присоединиться к тому, с кем теперь был связан.
Когда Тигр обрушил огромную лапу на Лань, девушку загородила поднявшаяся стена теней.
От удивления Эрасциус приоткрыл рот.
Небо над ними потемнело. Из земли между Лань и Зимним магом поднялась массивная фигура: сначала голова и панцирь, а затем и когти. Когда Черная Черепаха полностью приобрела форму, Лань почувствовала рядом знакомую ци.
Цзэнь смотрел на нее теперь уже ясным взглядом.
Он протянул руку и нежно дотронулся до ее щеки. Его губы шевелились, но звук терялся в царившем вокруг водовороте. Но Лань слышала слова Цзэня так ясно и правдиво, будто он разговаривал прямо с ее сердцем.
В безмолвном ответе она коснулась его пальцев своими.
Цзэнь повернулся к Эрасциусу, который больше не улыбался.
А Лань бросилась бежать.
Каким-то образом ей удалось пробраться через сражение на площади. Каким-то образом она умудрилась ускользнуть по улицам, дома которых обеспечивали ей тень. Безопасность.
Когда звук битвы заглушил стук ее собственного сердца, Лань, тяжело дыша, остановилась рядом с полуразрушенным храмом. Направив струю ци к ступням, она с трудом взобралась на низкую крышу и перевернулась на спину.
Каждый мускул в ее теле болел. Лодыжку жгло, а по коже стекал пот.
Лань подняла взгляд к небу над дворцом, где над изогнутыми крышами кружили две гигантские фигуры. Свет от битвы Лазурного Тигра и Черной Черепахи отражался в облаках.
Нельзя было медлить, больше не было времени откладывать. Лань заставила себя сесть, хоть и чувствовала, как протестует каждая косточка в теле. Дрожащими руками она поднесла окарину к губам и заиграла.
Поначалу песня получалась слишком медленной. Поэтому Лань мысленно вернулась к тому моменту, когда они с Цзэнем открыли «Классику Богов и Демонов». В пустыне стояла ночь, под ногами лежал песок, а над головой сверкали звезды. Лань подумала о сказке, что хранилась в этой книге.
Черта за чертой в воздухе перед ней начал формироваться Убийца Богов, точно серебряная река, плывущая к двум Богам-Демонам, виднеющимся вдалеке. Ци Черной Черепахи и Лазурного Тигра стала прерывистой: когда Убийца Богов обвился вокруг них, Боги-Демоны громко заревели.
Пот капал с подбородка Лань, она дрожала. Каждая ее частичка напрягалась, выжимая из себя ци.
Она была так сосредоточенна, что почти не почувствовала движение позади себя.
В гобелене энергий открылся шов, через который до Лань донеслась знакомая ци с ароматом жженых роз, крови и дыма. Небо окрасилось в алый.
Боль пронзила спину Лань. Убийца Богов заколебался, когда она перестала играть. Лань опустила взгляд, чтобы увидеть, как из ее живота торчал поблескивающий красным меч. Покрытый ее кровью.
– Я не мог позволить тебе создать его, дорогая нареченная, – сказал ХунИ ей на ухо. – Не до того, как я присоединюсь к веселью.
Он повернул меч, прежде чем вытащить его и столкнуть Лань с крыши.
Первым земли коснулось ее плечо, и она ощутила, как с тошнотворным треском сломалась ключица. Вдруг стало трудно дышать. Сквозь пелену боли Лань осознала, что земля под ней багровела от ее собственной крови.
Над ней возвышался ХунИ, блистательный в своем красном ханфу. Она уловила красный изгиб улыбки принца, когда тот заговорил, но его голос звучал приглушенно. Силуэт становился размытым.
Что-то внутри Лань ломалось. Из раны вырвался серебряный свет, устремившийся к небесам. Она почувствовала, как от нее исходят потоки силы: впервые воля Серебряного Дракона преобладала над ее собственной.
Змеевидная фигура осветила небо, потрескивающий иней образовал чешую, а лед собрался в когти и зубы. Лань будто оказалась поглощена чудовищной силой. Ледяная белизна окутывала ее разум, застилая мир, стирая все, что она могла видеть, слышать и чувствовать: смеющийся ХунИ с распахнутыми за спиной крыльями Феникса; мерцающие очертания Черной Черепахи и Лазурного Тигра, ослабленные Убийцей Богов, которую она только начала чертить… дворец с изогнутыми золотыми крышами, Небесная столица и все в этом мире, за что она боролась…
И когда жизнь начала покидать Сун Лянь, Серебряный Дракон встал на дыбы и безудержно закричал.
27
Давным-давно Небеса раскололись.
Их осколки, подобно слезинкам, упали на землю.
Частичка солнца восстала Алым Фениксом.
Кусочек луны превратился в Серебряного Дракона.
Осколок звезд обратился Лазурным Тигром.
Осколок ночи стал Черной Черепахой.
Алый Феникс был здесь.
Цзэнь почувствовал его энергию где-то недалеко от Небесного дворца: сначала искра, потом пламя. Когда энергии Черной Черепахи и Лазурного Тигра заколебались, удерживаемые стремительно рассеивающимся Убийцей Богов, он обратил внимание на улицы, где скрылась Лань. Эрасциус тоже замер. Бледный, он скривил губы и перевел взгляд с Убийцы Богов на Цзэня.
– Что это? – прорычал Зимний маг на своем языке, но в глазах его читался неподдельный страх. – Что она делает?
Цзэнь проигнорировал его. Он почувствовал другое ци из пламени и горького дыма. Ци, которая уже была знакома ему, против которой он сражался в пустыне.
ХунИ.
Чувствуя тревогу, Цзэнь сконцентрировался на ци Лань. И… там, на земле в глухом переулке, он нашел ее – слабую и угасающую.
Ледяной страх растекся по венам.
Серебряный Дракон поднялся в ночи, выше самих гор. Макушкой он задел собравшиеся на небе снежные облака, запрокинул голову и издал неземной вопль. Напротив него Алый Феникс ответил боевым кличем, расправив крылья.
Впервые Цзэнь и Эрасциус были заодно, наблюдая за происходящим. Королевский маг неотрывно смотрел на Алого Феникса. Его губы приоткрылись, а на лице отразилась алчность.