Амели Чжао – Горящая черная звезда, пепел, подобный снегу (страница 51)
Вместе они держали в руках ключи к освобождению этого царства… как и к его разрушению.
По мере того как тяжесть возложенной на него задачи уменьшалась, на Цзэня накатили облегчение и изнеможение. Дрожа, он опустился на четвереньки, по его лицу стекал пот. У него больше не осталось сил.
Но что-то было не так.
Пол то появлялся, то исчезал из его поля зрения. В ушах слышалось странное жужжание, а в голове стучало так, словно к ней прилила вся имеющаяся в его теле кровь. Цзэнь больше не чувствовал холода в руках, как и каменного пола под ногами. Он сделал глубокий вдох и заморгал в попытке прояснить зрение.
– Цзэнь, – раздался рокочущий шепот в его сознании, и ци Черной Черепахи начала смыкаться над ним, массивная, как гора, и всепоглощающая, как сама ночь. – Ах, Цзэнь. Мы так близко. Так близко к концу.
Нет, только не сейчас.
Он стиснул зубы и потянул, противопоставляя разливающейся по венам инь, ян и силу собственной воли. Он справится. Уничтожит элантийскую армию. И снова увидится с Лань, в последний раз.
Он не закончит как его прадед.
Эти мысли пробивались сквозь пелену инь, как свет сквозь темные воды. И Цзэню удалось остаться на плаву. Он тяжело дышал, ощущая, как присутствие Черной Черепахи испаряется из его разума. Окружающая обстановка и звуки нахлынули на него: затхлый воздух подземелья, холодный камень под ладонями и коленями, пот, пропитавший волосы и пао, пробудившиеся демонические практики, что наблюдали за ним с каменными лицами. Их демоны… тени на стенах… зашевелились, возможно, почувствовав присутствие могущественного Бога-Демона.
Цзэнь еще несколько мгновений не двигался с места в ожидании, когда дыхание выровняется, а мир вокруг перестанет вращаться. Почувствовав себя достаточно сильным, он поднялся на ноги.
Ему даже удалось преодолеть лестницу. Оказавшись снаружи, Цзэнь набрал полные легкие свежего зимнего воздуха. Пронизывающий ветер, который со свистом врывался в коридор через сломанные двери, принес заметное облегчение после удушливой тишины подземелий.
Солнце клонилось к закату. Оно нависало над горами, окрашивая их вершины в оранжевый и извергая огонь на снежные облака. Внизу же весь остальной мир был скрыт в тени.
Цзэнь проследил, как последние лучи солнца опускаются за горизонт. Лань и все оставшиеся практики Последнего царства уже, должно быть, выдвинулись. Их план зависел от того, удастся ли ему попасть в столицу и уничтожить большую часть элантийской армии и королевских магов. Без этого они окажутся в ловушке города, что кишел элантийцами.
Цзэнь закрыл глаза и сделал глубокий, успокаивающий вдох. Провел большим пальцем по левой ладони, на которой пульсировала печать, чтобы передать свой приказ ожидающим его сорока четырем демоническим практикам.
– Мансорианские Всадники Смерти, – голос Ксан Тэмурэцзэня разнесся по залам его предков. – Внемлите моему призыву.
26
Заставь других поверить, что наметился на восток, а сам атакуй запад.
Небесная столица была почти такой, какой Лань ее запомнила, когда в детстве приезжала сюда с мамой. Элантийцы вывесили свои флаги над хинскими храмами и пагодами, украшенными замысловатой резьбой из розового дерева. Тут и там возвели сооружения из металла и камня.
В этот перезвон улицы были особенно многолюдны, что обеспечивало Лань достойное прикрытие. Она продвигалась мучительно медленно, но Искусство Света тут же выдало бы ее.
Проходя по залитым светом фонарей улицам, Лань чувствовала себя так, словно увидела тень себя в прошлом – когда война казалась такой далекой и непонятной. Музыка и смех доносились из окон пивнушек, которые превратились в рестораны и места для развлечений богатых людей со связями. Лань стало интересно, какая певичка выступала сегодня на сцене. Она свернула на дорогу, ведущую прямо к императорскому дворцу. Лань запомнила его как ярко освещенное здание с алыми колоннами и стенами, инкрустированными нефритом и лазуритом. Золотые каскадные крыши возносились к самим небесам. Теперь же перед ней был возведен мраморный фасад, чьи каменные и металлические колонны поглотили оригинальное строение. Среди элантийской архитектуры виднелись только изогнутые терракотовые крыши, но и те теперь были полностью отлиты из серебра.
С одного из фонарных столбов, воздвигнутых элантийцами, чтобы осветить город алхимическим светом, Лань махал развевающийся плакат. На его серебряном фоне был изображен великолепный синий тигр, переплетенный с элантийским солдатом в белых доспехах и с такими же белыми крыльями за спиной.
Нет, не просто солдатом, осознала Лань, присмотревшись к фигуре. Верховному губернатору хватило самонадеянности нарисовать на плакате собственное лицо.
Звездная карта не обманула – Лазурный Тигр действительно находился в этом городе.
Лань подняла взгляд на целые колонны одинаковых синих плакатов, выстроившихся по обе стороны дороги, что вела на дворцовую площадь.
Ее пронзил шок.
Широкая площадь под дворцом была заполнена элантийскими солдатами. В их металлических доспехах отражался ранний вечерний свет, пока сами завоеватели прогуливались с напитками и едой, любезно предоставленными торговыми лавками, что стояли по периметру. Посреди сборища сверкал большой фонтан: лотосы, уток-мандаринок и журавлей, которыми он когда-то был наполнен, заменили мраморной статуей элантийского короля.
Присмотревшись, Лань разглядела среди толпы тех, кто носил браслеты на запястьях.
Королевские маги.
Она дотронулась до рукояти своего кинжала. Они с Цзэнем оказались правы: Эрасциус привязал к себе Лазурного Тигра и вернулся в столицу. Но они не предвидели того, что из всех вечеров именно сегодня верховный губернатор устроит своего рода пир. Лань и Цзэнь ожидали меньшего сопротивления: судя по огромному количеству людей, все королевские маги и элантийские солдаты, расквартированные в близлежащих городах, были вызваны в столицу.
Лань дотронулась до ключицы, где лежал холодный амулет Цзэня. План менять было поздно. Оставалось только ждать.
Небо почти полностью потемнело; за городом, над далекими горами, которые, словно стражи, окружали столицу, сгущались грозовые тучи. Алхимические лампы элантийцев зажглись, отбрасывая на площадь золотистый свет. В самом центре была расчищена дорожка, ведущая от дворцовых ворот.
К наступлению ночи Дилая, мастер Нур, Безымянный мастер и ученики, достаточно опытные, чтобы сражаться, должны войти в город и, вероятно, расположиться где-то неподалеку в ожидании, когда Лань сделает первый шаг.
Она снова коснулась амулета.
Цзэнь опаздывал.
Взревели трубы. Ворота дворца распахнулись, и на площади раздались громогласные аплодисменты. За четырьмя шеренгами солдат следовал эскадрон королевских магов, облаченных в особенные доспехи, сделанные, как предположила Лань, из комбинации металлов, которыми каждый из них мог управлять.
Позади них верхом на великолепном черном жеребце ехал верховный губернатор: невзрачный мужчина среднего роста и телосложения, со светлой и мягкой кожей, которая стала таковой благодаря подаренной жизнью роскоши. Пока он махал ревущей толпе, на его скипетре сверкали драгоценные камни.
Но взгляд Лань стал более острым, когда она заметила того, кто ехал позади губернатора.
Светлые, почти белые волосы Эрасциуса теперь стали длиннее. А на нагруднике его доспехов была выгравирована голова голубого тигра. Зимний маг тоже держал в руках скипетр, но украшенный исключительно сапфирами. Верховный губернатор хвалился Эрасциусом и даже нарек привязавшего к себе Лазурного Тигра драгоценным камнем в короне их империи.
Парад остановился, пришло время произносить речь. Металлические пластины вокруг площади усиливали голос губернатора, так что Лань уловила обрывки элантийских слов.
– …Лазурный Тигр… Бог-Демон… в нашем распоряжении. Королевский маг Эрасциус… продемонстрирует его мощь.
Представление… Они собирались устроить представление.
Лань схватила окарину. Эрасциус точно знал условия сделки, которую заключил, а значит и то, как опасно было бездумно использовать силу Бога-Демона. Сегодня вечером элантийцы собирались испытать богов.
Эрасциус спешился и подошел к краю фонтана. Толпа тут же утихла. На мгновение на улицах не было слышно ничего, кроме свиста ветра. Все задержали дыхание, когда маг поднял руки.
От него исходила нарушающая тишину демоническая ци. В толпе кто-то вскрикнул. Даже люди, не способные чувствовать ци, ощутили всепоглощающую инь.
Вода из фонтана поднялась устремляющейся в небо спиралью. Струи взорвались сотнями мерцающих точно звезды капель, которые собрались в форму огромного тигра размером с целый дворец. Перед толпой, которая с благоговением наблюдала за ним, он, со сверкающими лазурными глазами, открыл пасть и издал рев, потрясший весь город.
Лань сжала окарину так крепко, что побелели костяшки пальцев. Вокруг, чтобы посмотреть шоу, собрались все работающие в столице хины – дворники, владельцы магазинов, повара и официанты. Жуткое голубое свечение Лазурного Тигра отражалось на их изможденных лицах. То, как они смотрели на происходящее, что-то сломало в Лань.