Амели Чжао – Горящая черная звезда, пепел, подобный снегу (страница 37)
Цзэнь протянул ей окарину.
– Продолжай, – произнес он одними губами.
Лань посмотрела на Цзэня. Он выбрал другой путь, потому что не хотел использовать Убийцу Богов для уничтожения Богов-Демонов. С помощью их силы он собирался бороться за это царство. Но теперь сам вручил ей в руки ключ к тому, против чего так настойчиво выступал.
Она сжала окарину и посмотрела на ХунИ, стоящего в сиянии Алого Феникса. Огненная птица корчилась в объятиях наполовину законченной печати.
Еще один шанс. Возможно, последний.
Лань снова поднесла окарину к губам. Она закрыла глаза и сосредоточилась на воспоминании об Убийце Богов, который теперь был выжжен в ее сознании. Под ее пальцами начали разлетаться ноты. Оставшаяся часть печати из черной ци обвилась вокруг сияющей белой, которая появилась ранее.
Инь, ян, мимолетом подумала Лань, а затем последняя нота сорвалась с ее потрескавшихся губ.
Цзэнь едва ли не с благоговением смотрел на печать, разделенную светом и тьмой, что изливались из нее. Вместе они проследили за тем, как последняя круговая черта привела печать в действие. Начало соединилось с концом.
И в тот момент, когда круг замкнулся, мир треснул.
ХунИ закричал, и воздух вокруг них наполнился вторящим, в десять тысяч раз более сильным ревом Бога-Демона, который вновь появился за спиной принца. Черно-белая ци Убийцы Богов обернулась вокруг Алого Феникса, разрывая его на части.
Внизу под всем этим Сун Лянь и Ксан Тэмурэцзэнь крепко держались друг за друга.
Но что-то было не так. Ленты ци, которыми был обмотан Феникс, начали рваться. Их кусочки со скрученными краями разлетались, как горящий пергамент.
– Печать, – сказал Цзэнь. – Она недостаточно сильная.
Воздух огласился торжествующим воплем. Мощная волна демонической энергии потрясла мир, когда Алый Феникс расправил крылья, освобождаясь от пут. Убийца Богов задрожал, Лань следила за тем, как его последние обрывки обратились в дым.
– Нет, – прошептала она. – Нет…
Убийца Богов испарился… но ему удалось нанести урон Алому Фениксу. Свет, исходящий от Бога-Демона, потускнел, с крыльев сыпался пепел.
По мере того как впервые за столетия сила Феникса ослабела, ослабели и печати, которые он наложил на Шаклахиру. Искусственные цветы в садах обратились в песок. Дворец уже не выглядел таким ярким. Пограничная печать замерцала, а печать Врат, наложенная на Источник Полумесяца, сдвинулась, обнажив сломанный каменный мост.
С последним криком Алый Феникс исчез, оставив после себя только ясное небо и вибрирующий воздух. Пески успокоились. Пламя погасло. Мир затих.
Стоящий рядом с Лань Цзэнь вытащил из ножен Ночной огонь. По прерывистым всплескам ци и поту, выступившему у него на лбу, Лань поняла, что он сам был измотан и теперь расходовал силу собственного Бога-Демона.
– Будь начеку, – сказал он. – Рано или поздно он вернется. Те части Убийцы Богов, что тебе удалось воссоздать, едва ранили его.
В пустыне, менее чем в дюжине шагов от них, между двумя песчаными дюнами, лежал принц. Вокруг него развевалось все то же красное ханфу, но когда он приподнялся, то оказалось, что его лицо утратило неестественную красоту, румянец на щеках спал, а губы уже не были такими яркими. Он дрожал, был бледен и казался… обычным.
ХунИ поднял руку. Ци начала собираться вокруг него в фигуру, в которой Лань распознала печать Врат.
– Нет, – прохрипела она.
Должно быть, ХунИ услышал ее, потому что посмотрел прямо в глаза. В его взгляде читалась чистая, неприкрытая ненависть. Печать закружилась вокруг принца вихрем песка, и Лань увидела, как его губы зашевелились, чтобы кое-что передать ей.
Когда пыль осела, наследник императора, а с ним и Алый Феникс, исчезли.
«Я не справилась», – подумала Лань. Мир начал расплываться перед глазами, когда силы окончательно покинули ее. Она едва почувствовала, как ударилась головой о песок.
19
Танские монахи прекрасно обучены Искусству Двойных Мечей.
Выходцы из северо-западных гор, они – дисциплинированные бойцы, истинные приверженцы Пути.
Малиновый цвет сошел с неба, а дневной свет сделал его светло-голубым, напоминающим потрескавшийся фарфор. Бледные облака, точно тонкие пальцы, тянулись с востока на запад. Солнечные лучи падали на белый фолиант, который лежал перед Цзэнем. Следы сверкающей печати рассеялись, как пепел, унесенный ветром.
Из своего мешочка он достал первую часть книги – собственную копию «Классики Богов и Демонов», но только в черном переплете. Цзэнь открыл ту страницу, на которой обнаружил печать Алого Феникса, скрывающую вторую половину трактата… которую он теперь держал в другой руке, открытой на той же странице.
Пока он разглядывал том, печать в черной копии слабо пульсировала, смешиваясь с энергией ключа, который ХунИ использовал на белой части. Словно магниты, две половины соединились, их страницы перемешались, а священное писание перетекло из одного в другое.
Когда процесс был завершен, Цзэнь держал в руках один общий трактат. Обложка осталась такой, как была на его части – вытисненной черным шелком, переплетенным с перьями японского журавля. Но когда он перевернул том, название трактата оказалось вышито золотыми нитями на белом фоне.
Ответы на все его вопросы – ключ к армии его прадеда, к тому, как вернуть Последнее царство – теперь лежали в его руках. Две половины, сложенные в одно целое.
Цзэнь медленно выдохнул, чувствуя, как камень падает с плеч. Легкий ветерок высушил пот на его лбу и отбросил назад волосы. Ему еще так много предстояло сделать. Но все, что он мог, – это ждать.
Цзэнь повернулся к девушке, которая неподвижно лежала на песке. Красное церемониальное платье, которое наколдовал ХунИ, без его печати снова превратилось в простое белое пао.
Вот уже второй раз наперекор любой логике они с Лань находили друг друга. Он не ожидал встретить ее в Наккаре. И уж тем более наткнуться на нее здесь.
Он не позволял себе верить в красные нити судьбы. Но этот самый момент, когда солнце освещало небо, а девушка, которую он любил, была рядом, выглядел как предназначение.
«Пожалуйста, – взмолился он, потянувшись к ней. – Пожалуйста, не умирай…»
Именно тогда мир замедлился, а на задворках его сознания разверзлась тьма.
– Осторожно выбирай богов, которым молишься, – послышался древний, грохочущий голос.
Цзэня охватил ужас. Такого не могло быть. Голос Бога-Демона уже вернулся, его огромная тень уже распространялась по границам его разума, вонзая в него свои когти. Он ведь заплатил назначенную за Семя Ясности цену. Неужели действие волшебной пилюли заканчивалось так скоро?
Цзэнь потратил много ци на борьбу с Алым Фениксом. Он чувствовал, как сила Семени угасает, энергия его собственного ядра слабеет под натиском тени Черной Черепахи.
Небо потемнело, и Бог-Демон взглянул на него сверху, сверкнув зубами, как звездами.
– Я его видел, – медленно произнес он голосом, который прокатился громом по песчаным дюнам. – Видел Убийцу Богов.
Страх пронзил Цзэня. Когда Лань вызывала Убийцу Богов, он даже не подумал о том, чтобы держать своего Бога-Демона в спячке, забыл воздвигнуть между ними ментальную стену.
Черная Черепаха все видела.
– Уходи, – скомандовал Цзэнь, но Бог-Демон только тихо рассмеялся.
– Думаешь, эти жалкие семечки могут меня остановить? – задумчиво протянул он. – Думаешь, девчонка, в которую ты влюблен, сможет создать Убийцу Богов – печать, которую ни одному смертному не удавалось повторить вот уже несколько веков? Несколько династий. – Он зашипел и рухнул перед Цзэнем облаком тьмы с глазами, подобными сере, и пастью размером с пещеру. – Я Бог-Демон. Мне бесполезно сопротивляться.
Но Цзэнь пристально посмотрел на существо в небе и кое-что осознал – то, что предпочел оставить при себе, подальше от соединявших их уз.
Впервые с тех пор как он связал себя с Богом-Демоном, тот был зол. До сих пор Черепаха с безразличием и насмешками наблюдала за тщетными, неуклюжими попытками привязавшего его к себе практика. Но теперь от ци древнего существа исходила ярость.
Черная Черепаха наконец начала воспринимать Цзэня всерьез.
А значит – боялась его.
Цзэнь посмотрел прямо в горящие глаза Бога-Демона.
– Ты невероятно могуществен, – согласился он. – Но не забывай, к кому ты привязан, и кто здесь командует.
Черная Черепаха прищурилась, и Цзэнь готов был поклясться, что ее рот изогнулся в злобной ухмылке.
– И как долго, ты думаешь, все так и останется, смертный мальчишка? Как долго ты сможешь сопротивляться моей силе? С каждой каплей моей ци, что ты используешь, я получаю все больше контроля.
– Убирайся из моей головы.
– Как ты поступишь с девчонкой теперь, когда она знает мелодию Убийцы Богов? Она точно сыграет ее для тебя, чтобы выполнить миссию, что завещала ей мать. Хочешь проверить, кого она любит сильнее: тебя или свою мать?
– УБИРАЙСЯ! – закричал Цзэнь и обрушил стену в своем сознании. Но даже так он мог слышать отдаленные перекаты смеха Черной Черепахи, отступающей обратно в свое ядро.
Горизонт очистился. Куда ни посмотри, вздымались пустынные дюны, пески покрывали ландшафт.
Над Лань, которая все еще лежала, скорчившись, склонился другой человек. Ци Ешин Норо Дилаи вспыхнула, когда она с удивительной нежностью соткала Исцеляющую печать. Цзэнь чувствовал, как к Лань перетекает живительная сила матриарха клана Джошеновой Стали.