Амели Чжао – Горящая черная звезда, пепел, подобный снегу (страница 29)
Напротив нее ХунИ открыл глаза. На его висках выступили капельки пота, поблескивающие над нарисованным киноварью глазом на лбу. Он приоткрыл губы и на короткий момент показался Лань раздраженным. Но после принц надул щеки, выдохнул и издал дрожащий смешок.
– Ах, такого я не ожидал. Для первого раза ты хорошо справилась.
Лань осознала, каким приглушенным стал свет фонаря. Ей же показалось, что прошло всего несколько минут.
– Я быстро учусь, – ответила она, поднимая чашку, чтобы выпить чая. Она надеялась, что ХунИ не заметит дрожь в ее руках.
– Фокус в том, – начал принц, – чтобы убедить противника, что все это правда. Некоторые предпочитают быстрые атаки: обезоружить, успокоить, а уже потом разрушить ментальные стены прежде, чем они успеют воздвигнуть щиты. Вот чего я хотел, когда спросил о твоих секретах. – Он прищурился. – Если скажу не думать о чем-то, ты тут же поймешь, что именно об этом и думаешь. – Но если научиться вплетать свою собственную ци мысли в разум противника, маскируя ее под его мысли, его волю… в этом истинная сила данного искусства, ЛяньЭр.
– Вы часто им пользуетесь? – девушка поставила чашку, стараясь говорить непринужденно.
ХунИ медленно моргнул.
– Практика невозможна без трех слоев ци, – заявил принц, и Лань отметила, что он уклонился от ответа. – Твоя ци исходит из твоего ядра, твоей души. Ты накладываешь печати силой воли, намерением и эмоциями… которые исходят из твоего разума. Последний слой – само осуществление печати, основанное на физическом мире. Вот почему некоторые монахи и практики тратят целые жизни на совершенствование своего ума и души, изучают сутры различных дисциплин, лишь бы достичь просветления. – Когда принц наклонился, красный свет фонаря отразился от его скул и ресниц. – Я хотел бы, чтобы ты научилась этому, ЛяньЭр, потому что стремлюсь стать твоим союзником. И предпочитаю, чтобы ты была сильной.
Она подумала о том, что он сказал прошлым вечером: что хотел бы помочь им, что хотел бы сражаться, вернуть их королевство и построить лучшее будущее. Некоторых частей все еще не доставало, но Лань планировала найти их шаг за шагом.
Она посмотрела принцу в глаза и сказала:
– Попробуем еще раз.
На лице ХунИ расцвела улыбка, словно он нашел в ней что-то одновременно удивительное и прекрасное. Он потянулся вперед и приблизил к ней свое лицо. В этот раз Лань уловила момент, когда ци принца проникла в ее мысли.
И она все еще не могла это остановить.
Поток звуков и красок унес Лань прочь, пока во всем этом буйстве ее не поймали чьи-то руки. Зрение заволокло красным, и ХунИ появился снова. Он притянул ее к себе, чтобы утонуть вместе в источнике света.
Она стояла на гладком сосновом полу. Легкий ветерок проникал сквозь бамбуковые жалюзи между колоннами из розового дерева, лунный свет лился рекой. Снаружи доносилось пение цикад и плеск водопада.
Зал Водопада Мыслей. Она находилась в Школе Белых Сосен.
По какой-то причине Лань почувствовала прилив невообразимого горя.
– Ты держишь ее слишком крепко.
Возле нее вдруг материализовался молодой человек. Она осознала, что сжимает в руке кисточку из хвоща, а перед ней мерцает баночка с размолотыми чернилами. Пальцы парня сомкнулись на ее руке, и сердце Лань пропустило удар еще до того, как она поняла, что происходит. Они сидели так близко, что она могла рассмотреть веснушки на его коже, почувствовать аромат роз в его дыхании. Роз… и дыма.
Этот запах что-то всколыхнул внутри нее.
– Как ты справилась с моим водяным демоном? – спросил он.
Баночка с чернилами разбухла, и внезапно перед ними возник источник в форме полумесяца с водой цвета сапфира, в которой отражались луна и звезды. Они светились все ярче и ярче, а серебристый свет собирался в длинную змеевидную форму. От исходящей от нее ци поверхность воды покрылась рябью…
Из источника вырвался Серебряный Дракон с чешуей, мерцавшей как снег. Он вздымался, ярче любой луны и звезд, и охватывал ночное небо. Когда вода стекла с его тела, от него волнами начала исходить демоническая ци.
Молодой человек приоткрыл от удивления рот. Он выпустил ее руку, с восторгом глядя на Бога-Демона – величайший секрет Лань.
Слова пронзили ее насквозь. Она посмотрела на молодого человека рядом с собой – на ХунИ, наследника императора, – как раз в тот момент, когда Дракон спикировал на них, прорывая своей ци иллюзию, как клинок бумагу. Застигнутый врасплох, ХунИ отлетел назад, а Лань последовала за ним.
На этот раз она ухватилась за нити ци, которые принц вплел в ее мысли, и швырнула их обратно.
Это было все равно что оказаться по ту сторону зазеркалья. Когда Лань погрузилась в ци разума ХунИ, потоки его сознания закружились вокруг нее. Она увидела объятый пламенем в ночи дворец, заросли пустынных роз, танцующих, но не сгорающих в огне. В едком дыму и обжигающем жаре виднелась тень молодого человека, закутанного в красное пао. Слезящимися глазами Лань сумела разглядеть позади него огромные огненные крылья, раскинутые на фоне ночного неба. Феникс… Алый Феникс, восстающий из пепла, подобно столпу небесного огня. Его ци была настолько мощной, что Лань показалось, будто она горит изнутри. Птица перевела на нее взгляд, но смотреть на этого Бога-Демона было подобно тому, как смотреть прямо на солнце. С оглушительным воем Феникс раскрыл клюв…
… и все закончилось. Лань рухнула на пол и увидела перед собой ножки дорогих желтых стульев из розового дерева. Одежды прилипли к телу. Она с трудом могла дышать.
Лань мельком увидела четвертого и последнего Бога-Демона, Алого Феникса.
А ХунИ – Серебряного Дракона, спрятанного внутри нее.
Принц все еще сидел на своем месте, склонившись над столом и вцепившись в его края с такой силой, что костяшки его пальцев побелели. Он тоже тяжело дышал, а когда поднял голову и встретился с Лань взглядом, правда молнией сверкнула между ними.
ХунИ провел рукой по лбу.
– Думаю, я ждал этого момента всю свою жизнь, – мягко сказал он.
Лань, у которой все еще кружилась голова, пристально посмотрела на него. Он солгал почти обо всем. О том, как в ночь, когда умер его отец, был потерян и Алый Феникс – сила императорского двора. Как он, больной и ослабленный, сбежал от элантийского завоевания.
Все это время Алый Феникс был привязан к принцу.
Лань предполагала, что предшественники ХунИ были развращены влиянием Феникса, подобно тому, как Ксан Толюйжигин потерял рассудок из-за Черной Черепахи. Лань всматривалась в лицо принца, во все его темные и светлые черты. Как много из этого принадлежало ему настоящему и как много его души уже было отдано Богу-Демону? С болью в сердце она вспомнила, как Цзэнь сопротивлялся контролю Черной Черепахи. Как в моменты просветления он был самим собой… и отрезки времени, когда она знала, что существо, смотрящее на нее в ответ, не было человеком.
В свете фонаря ХунИ побледнел. Его ци замерцала; за ним слышалось медленное урчание другой, более могущественной силы. Демонической энергии.
Принц, спотыкаясь, подошел к шкафу в задней части кабинета. Чтобы отпереть его, он начертил в воздухе горящую печать. Лань услышала позвякивание фарфора, когда принц открыл маленькую баночку. Она узнала ее: такую же слуга принес во время их ужина.
ХунИ извлек из нее еще одно отливающее золотом семя лотоса. Положил его в рот. Проглотил.
Лань встала, убедившись, что ментальная стена между ней и Серебряным Драконом восстановлена.
Что-то происходило с ХунИ. Он дрожал, и она чувствовала, как его ци бурлит под поверхностью, нарастая так, что, казалось, дрожала вся комната. Когда энергия успокоилась, он вернул фарфоровую баночку обратно в шкаф… но Лань успела заметить, что все полки были заставлены рядами точно таких же сосудов.
Вздохнув, наследник императора снова повернулся к ней. Его лицо приобрело цвет, к коже вернулся божественный золотистый оттенок. Его щеки порозовели, губы стали красными, как сердолик, а глаза лихорадочно заблестели. Он подошел ближе.
– Я так и знал, – прошептал ХунИ. – Знал… подозревал с того момента, когда ты сражалась с моим водяным демоном… А вечером почувствовал твою ци.
Лань, встревоженная неестественной живостью принца, вглядывалась в его лицо. Он скрыл величайшую тайну и источник власти своей семьи, откровенно и так легко солгал ей. Что-то сжалось у нее в груди.
Если в течение двенадцати циклов он удерживал в себе силу Алого Феникса, то ее идея найти Убийцу Богов могла ему не понравиться. Знал ли ХунИ о его существовании или семья оставила его в неведении?
И если он был так долго привязан к Фениксу, насколько сильно это на него повлияло?
Лань хотела стать его союзником, но теперь ситуация изменилась. Теперь все действительно превратилось в игру.
Лань склонила голову набок, добавляя своему голосу искренности.
– Почему вы не спросили меня прямо? – сказала она мягко.
– Я был не уверен, – медленно ответил ХунИ. – Как бы ты отреагировала, спроси незнакомец о твоем Боге-Демоне?
Она выдавила слабую улыбку.
– Не очень хорошо.
– Вот видишь. – Он тяжело дышал. – Так кто же ты на самом деле?
Уловки закончились.
– Меня зовут Сун Лянь, – спокойно сообщила Лань.