Amaury Shadow – Сердце Межмирья (страница 20)
Я повернулась к Аарону.
– И если у тебя есть невеста, которая считает меня проблемой, – отлично. Пусть приходит лично.
Внутри всё дрожало. Но голос был твёрдым.
– Только в следующий раз, – добавила я тихо, – предупреждай заранее, если собираешься объявить меня своей собственностью перед половиной города.
В янтарных глазах мелькнуло что-то опасное.
– Я никогда не называл тебя собственностью.
– Нет, – я горько усмехнулась. – Ты просто объявил меня под своей защитой.
Пауза.
– Разница есть.
Тишина повисла снова. И в этой тишине стало ясно: игра стала официальной.
В груди что-то больно, глухо кольнуло. Тупо. Неприятно. Как удар по месту, которое я, дура, вообще-то не собиралась никому показывать.
Головная боль, дремавшая где-то на задворках сознания, навалилась с новой силой. Я закрыла глаза, пытаясь задавить пульсацию в висках одной лишь волей. Но в последнее время воля была так себе союзником.
– На законы Верховной Хранительницы сейчас надеяться не стоит, – холодно продолжила Амари, глядя прямо на Аарона. – Насколько я поняла из болтовни, их давно считают недействительными. И, Ваше Высочество, своим героическим появлением вы привлекли к Лии внимание таких сил, перед которыми местные вампиры и оборотни – детский утренник.
– Разве она сама не навлекла на себя неприятности, нося на руке древний, ничем не защищённый артефакт как блестящую безделушку? – резко парировал Каин. Голубые глаза сверкнули.
Амари повернула к нему голову с медленной, хищной грацией.
– О, так вы прекрасно знали, что именно она носит? – её голос стал приторно-сладким. – И квартира напротив куплена не просто так? И в клубе вы появились «совершенно случайно»? И вчерашнее спасение на парковке – тоже из разряда совпадений?
Она улыбнулась – красиво. И смертельно.
– Советую заткнуться, милашка, – мягко добавила она, – и подсказать своему принцу, что ему пора начать отвечать на вопросы. Честно. Иначе мы за свою подругу не ручаемся. А мы, знаешь ли, ручаемся за неё очень плохо.
По лицу Каина пробежала тень изумления, затем ярости. Но он сдержался. Напряжение стало таким плотным, что казалось – ещё шаг, и оно лопнет, разлетится осколками. Аарон молчал. Его взгляд был прикован ко мне. Я открыла глаза и встретилась с ним. В моём взгляде было всё: ледяная ярость, усталость, страх и выжженная терпеливость человека, которого слишком долго держали в темноте. Он это понял. Потому что едва заметно вздрогнул.
– Советую вам, Ваше Высочество, начать говорить, – сказала я тихо.
Так тихо, что воздух в комнате стал холоднее.
– Иначе я не смогу гарантировать вашу безопасность в этих стенах. А в этих стенах, поверьте, много интересного.
– Прежде чем он начнёт, – раздался новый голос, спокойный, как гладь озера перед бурей, – может, он ответит ещё на один вопрос?
В дверном проёме стоял Кассиан. Я даже не услышала, как он вошёл. Чёрное пальто. Безупречная осанка. Бордовые глаза – тёмные, почти чёрные – смотрели прямо на Аарона. В его спокойствии была такая смертельная угроза, что воздух заискрил.
– Понравилось ли ему то, что он прочитал, когда собирал досье на наше прошлое? – произнёс он мягко. – На нашу «стаю».
Гробовая тишина. И до меня дошло. Они всё знают. Он всё знает. Он копал. Читал. Про Рейвен. Про похищение. Про месть. Про наши раны. Всё внутри похолодело – будто распахнули дверь в подвал и впустили туда зимний ветер. Головная боль ударила с новой, чудовищной силой. Виски сжало тисками. Я со стоном прикрыла глаза – тьма по краям зрения начала смыкаться. И в этот момент в квартиру ворвался Дейман.
– Где она? Что тут происходит, блядь?!
Он сразу увидел Аарона и Каина. Что-то в нём щёлкнуло. Он рванул вперёд с низким, звериным рыком. Плечи расширились, мышцы вздулись – тело уже начинало менять очертания. Каин мгновенно шагнул ему навстречу, принимая стойку. Всё произошло за долю секунды. Комната наполнилась агрессией – плотной, звенящей. Холодная ярость Кассиана. Звериный гнев Деймана. Сдержанная, опасная мощь Аарона. Готовность Каина. А в моей голове… В моей голове что-то лопнуло.
– ХВАТИТ!
Слово вырвалось не криком – рычанием. Низким. Вибрирующим. Чужим. И вместе с ним из меня хлынула сила. Не физическая – иная. Волна невидимой, сокрушительной энергии разошлась от меня кругом. Каина и Деймана отшвырнуло в противоположные стороны комнаты, как щепки. Стеклянный столик дрогнул. Картины задрожали на стенах. Хрустальная ваза зазвенела и сорвалась на пол, рассыпавшись осколками. Пространство на мгновение исказилось – будто его пропустили через кривое зеркало. Меня затрясло. Тело пронзила слабость – как если бы из меня выдернули все жилы разом. Спина покрылась ледяным потом. Я обмякла в кресле, мир поплыл. Кассиан оказался рядом первым. Холодные пальцы коснулись моего лба, щёк.
– У неё жар. Адский, – его голос прозвучал сдавленно. – Дейман! Капельницу. Сейчас же!
Порыв ветра – Дейман уже вернулся в человеческий облик и метнулся прочь, отдавая короткие, чёткие распоряжения Амари.
Где-то на фоне Каин выругался сквозь зубы. Аарон стоял неподвижно. Я чувствовала его взгляд – тяжёлый, напряжённый. Почти… испуганный. Последнее, что я услышала перед тем, как тьма накрыла меня окончательно, был голос Кассиана – тихий, яростный, полный паники, которую он редко позволял себе показать:
– Лия, держись. Только не смей уходить. Только не ты.
Первое, что я почувствовала, приходя в себя, – знакомые прохладные объятия. Пахло Кассианом: холодом, старыми книгами и сандалом. Этот запах всегда означал одно – я жива. И кто-то держит мир за горло, чтобы он не рухнул мне на голову.
Потом начали долетать голоса. Далёкие, приглушённые, будто из-под воды.
– …вчера рассказала, что почти не спит после аварии. Головные боли усилились. А ещё… вчера она дала мне кровь.
В голосе Кассиана стояла густая, удушающая вина. Хотелось заорать: ты не виноват, чёрт тебя возьми. Но я не могла пошевелить ни одним мускулом. Даже открыть глаза.
– И ты принял, зная о её состоянии? – это был голос Аарона.
Но не тот бархатный, ровный.
Это был сдавленный, хриплый рык – ярость, стянутая в узел. Будто он держал себя за горло и всё равно не мог сдержаться.
Я внутренне съёжилась.
Ответа Кассиана я не услышала. Меня снова утянуло вниз – в пустоту.
Не знаю, сколько прошло времени – час, два, вечность. Когда я открыла глаза, за панорамными окнами спальни солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в багрово-золотые тона. Слишком красиво для того, что творилось в моей голове.
– Луна моя… – голос у моего уха был полон облегчения. – Как ты себя чувствуешь?
Я попыталась сесть. Тело протестовало так, будто меня разобрали на части и собрали обратно кое-как.
– Как будто по мне проехался КамАЗ… – прохрипела я. – А потом развернулся, чтобы проверить. В остальном – жива. Сколько я была в отключке?
– Около трёх часов, – отозвался недовольный голос Деймана.
Он стоял у дивана, скрестив руки на груди, и смотрел на меня так, будто я лично предала его стаю.
– Я поставил тебе капельницу с глюкозой и седативным. И когда ты собиралась, блять, сообщить нам, в каком состоянии находишься?
– Дейман, – резко вмешалась Амари, появляясь со стаканом воды, – не думаешь, что рановато начинать допрос? Или тебе просто хочется получить по башке второй раз за день?
– Я в порядке, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем моё тело.
Амари поднесла стакан ближе. Я жадно сделала несколько глотков. Горло горело, будто я сутки кричала.
И тут меня накрыло воспоминанием.
Разговор. Слухи. Невеста. Артефакт. Досье. Драка.
И моя… сила. Правда висела в комнате тяжёлым, липким воздухом. Даже если все молчали. Я замерла в объятиях Кассиана. Он почувствовал это сразу. Обнял крепче – так, словно мог закрыть меня от всего. От людей. От чужих миров. От самой судьбы. Я медленно выдохнула.
– Так. Мне нужно принять душ и переодеться. Дейман, будь другом – приготовь что-нибудь перекусить для всех. Нас, кажется, до хрена. Амари… развлеки пока наших гостей. Кас, проводи меня до ванной, пожалуйста.
– В смысле «гостей»? – буркнул Дейман, но уже разворачивался. – Я вам сейчас такое «перекусить» сделаю, что вы заткнётесь и начнёте уважать жизнь.
– Мечтай, – фыркнула Амари, но тоже двинулась к выходу.
Они разошлись выполнять поручения, и в комнате на секунду стало тише. Я попыталась выскользнуть из рук Кассиана.
– Я могу стоять сама. Честное слово.
Это было смешно. Потому что я едва могла шевельнуть плечами.
Кассиан не ответил. Его руки стали стальными. Он просто поднял меня – легко, будто я ничего не весила, – и понёс в ванную, игнорируя мои слабые протесты.
– Кас… – попыталась я.
Голос снова сорвался. Он посмотрел на меня. Один взгляд – и я замолчала. В нём было всё: забота, усталость, боль и та тихая, отчаянная решимость, с которой он держал меня все эти годы. Я позволила ему. Позволила быть скалой. Даже если эта скала сама трескалась изнутри.